Жуанот Мартурель - Тирант Белый

• Название: Тирант Белый
• Автор: Жуанот Мартурель
• Жанр: Европейская старинная литература

---

Скажите же мне поскорее обо всем и не мучайте меня больше, — взмолилась Принцесса.

Он сообщил мне это под большим секретом, — продолжала Заскучавшая Вдова, — и заставил меня поклясться на Евангелии, что я никому ни о чем не скажу. Но поскольку вы моя законная сеньора, я бы не хотела быть неверной вам, в чем бы ни пришлось мне присягнуть, и действовать наперекор милосердию. Во-первых, признался он, что, вступив в сговор с Эстефанией и Усладой-Моей-Жизни, добром или силой овладеет он вашим высочеством. А ежели не получится у него это сделать с вашего согласия и по его желанию, то он перережет вам горло, обрекая вас на страшную смерть. А затем поступит так же с вашим отцом и захватит все его сокровища, сядет на свой корабль и уплывет вместе со своими людьми к себе домой. Благодаря же богатствам, платьям и драгоценностям, которые они заберут с собой, раздобудут они там себе множество девиц, гораздо более прекрасных, чем вы. Ибо, по его словам, вы похожи на распутницу без стыда и совести, ибо водите его за собой повсюду и рассказываете всем, как он домогается вашей любви. Ради всего святого, сеньора, послушайте только, что думает о вас этот прикидывающийся благородным предатель! И еще говорит этот мерзкий обманщик, что прибыл он к нам вовсе не для того, чтобы сражаться с маврами и страдать от стольких ран, что в недобрый час узнал он вас и вашего отца. Вот какова его благодарность вашему высочеству и сеньору Императору за все добро и почести, которые вы ему оказали! Да пусть сгорит в огне тот, кто произносит такие слова, как он! И знаете, что еще он сказал? Что он любит женщину только за ее богатства, а не саму по себе. Много подобных мерзостей он наговорил. И припоминаю я, как он уверял меня: повторись то, что случилось однажды ночью в замке сеньора де Малвеи, и принеси он вам хоть тысячу клятв, не сдержит он ни одну из них. Добром или силой овладеет он вами, а затем покажет вам кукиш и оставит с носом, говоря: «Теперь, когда я получил все, что хотел, не получишь ты, бесстыжая, ни благодарности, ни любви от меня». Ох, сеньора, душа моя исходит кровавыми слезами, как вспомню я о тех мерзостях, что наговорил он про вас. А посему, сеньора, хочу я дать вам один совет, хоть вы у меня его и не просили. Ведь, кроме отца и матери ваших, нет никого на свете, кто жалел бы вас так, как я. Оттого, что столько времени качала я вас на руках и кормила своим молоком, хочу я для вас только почестей и радостей. А вы, ваше высочество, сторонились меня, чтобы веселиться с этим нечестивым Тирантом, доверяя больше Эстефании и Усладе-Моей-Жизни, чем мне. Но они вас предали и продали. Ах вы несчастная! Как вас ославили и как еще ославят! Эстефания не глупа: нашла себе товарку для грязных дел! Оставьте дружбу с ними! Ведь теперь вы знаете от меня правду, а я никогда не совру, могу поклясться на Евангелии. Однако вы должны обещать мне, ваше высочество, никогда никому не говортъ о том, что я вам сейчас сказала, ибо опасаюсь я, как бы подлый Тирант, узнав об этом, не приказал убить меня, а сам не сбежал бы отсюда. Вы же, сеньора, не подавайте виду, что осведомлены обо всем, и потихоньку отдалите его от себя, чтобы вел он лучше войну во благо вашему отцу. Потому как если немедленно вы его прогоните, он догадается, что я вам рассказала о его намерениях. Девицы же сии достойны наказания, но тоже не теперь. И остерегайтесь доверяться им, ваше высочество. Разве не видите вы, какой большой живот у Эстефании? Удивляюсь я только, как Император не замечает ничего. Та же участь ждет и Усладу-Моей-Жизни.

Принцесса глубоко опечалилась, и душа ее омрачилась от новых страданий. Охваченная гневом, она горько заплакала и стала причитать.

Глава 216

О том, что говорила, причитая, Принцесса.

Когда думаю я, что заслужила порицание отца, то душа моя готова расстаться с телом. Я хотела бы теперь провести остаток моей горестной жизни, проливая слезы и оплакивая мое ужасное несчастье. Но поскольку необходимо мне оправдать мою жизнь, исполненную мучений, я сама, без чьей-либо помощи оботру лицо, залитое слезами. А ежели спросишь ты, на кого я жалуюсь, то отвечу, что только на законы людские, каковые, словно из ревности, удерживают меня вдали от того, кто как раз, думала я, и должен меня любить. Я же любила его необычайно сильно из-за тех великих благодеяний, которые, согласно всеобщему ожиданию, смог бы он совершить ради Греческой империи. О Боже праведный! Зачем медлишь Ты воздать по заслугам этому жестокому и неблагодарному Тиранту, который, надеялась я, будет принадлежать мне? Отчего не ниспошлешь не медля пламя с небес, дабы испепелить его? Он был первым рыцарем, которого я в мыслях почитала за своего господина, полагая, что наступит конец моим бедам. А теперь я вижу, что все иначе. И он-то должен был властвовать надо мной и над всей империей! Его-то полагала я почитать отцом и братом, мужем и господином, а себя — его служанкой! Но к чему я жалуюсь и говорю подобные вещи, когда его нет рядом? Ведь он вовсе не слышит моих горестных сетований, а лучше бы был он здесь. Ах я несчастная! Как болит сердце! Любовь во мне смешалась с гневом! И все четыре страсти бушуют в измученной душе, каковые суть: радость, скорбь, надежда и страх[533]. И никто в настоящей жизни не обходится без них, каким бы богатым и именитым сеньором он ни был. Истинная добродетель состоит в том, чтобы любить одного Бога. О, кто бы мог предположить, что с уст столь доблестного рыцаря сойдут подобные слова! Чем обидела я его, чтобы он желал смерти моего отца, моей матери и их бедной дочери? Хотите, я скажу вам вот что, сеньора Вдова: скорее Тиранту удалось бы повернуть вспять солнце, чем я бы совершила что-нибудь бесчестное. О Тирант! Куда делась любовь, которая существовала прежде между нами? Отчего вдруг сделалась я для тебя столь презренной и отвратительной? Каким образом столь скоро улетучилась твоя легкомысленная и недолговечная страсть? Я, злосчастная Кармезина, привыкшая тебе служить, прошу, спаси мне жизнь, как спас ты ее магистру Родоса и всем братьям его ордена! Разве может случиться, что ты обойдешься с нами более жестоко? Неужто в то время, когда я восхищалась твоей доблестью, зная о премногих твоих заслугах, ты произнес слова, недостойные уст рыцаря, говоря, что любишь дам и девиц только за их богатства и что насильно хочешь лишить меня девственности? О, сколько крови может пролиться из-за этих речей! Однако я предпочитаю прослыть среди людей благожелательной и милосердной к чужеземцам, нежели, наоборот, жестокой и злой по отношению к людям доблестным и достойным почестей. А иначе, коли душа моя дала бы волю жестокости, не успело бы и солнце взойти, как твои покои, Тирант, были бы залиты твоей кровью и кровью твоих людей.

И она умолкла, но, услышав, как звонят к заутрене, сказала:

Вдова, пойдем ляжем, хоть нынче ночью не буду я как следует спать из-за гнева на Тиранта, которого я прежде так любила.

Заскучавшая Вдова ответила на это:

Умоляю вас, сеньора, ради всего святого, никому не рассказывайте о том, что я вам сказала. Иначе меня может ждать большая опасность. А сверх того, не хочу я, чтобы меня считали сплетницей.

Не бойтесь, — успокоила ее Принцесса. — Я берусь защитить вас от любой беды, а себя — от обвинений.

Когда вошли они в спальню, Эстефания, заметившая их, сказала:

Видимо, с большим удовольствием, сеньора, выслушали вы рассказ Вдовы, коли так долго были вместе с ней. Хотелось бы мне узнать, чем заняты нынче ваши мысли.

Принцесса легла в постель, ничего ей не ответив, укрылась с головой одеялом и горько заплакала.

Когда же Вдова удалилась, Эстефания спросила, отчего она плачет и что ее так мучает. Принцесса ответила:

Оставь меня в покое, Эстефания, и смотри, как бы задуманное вами зло не обернулось против тебя, — ведь это гораздо более вероятно, чем ты думаешь.

Эстефания не могла догадаться, что бы значили слова Принцессы. Она больше ничего не сказала своей сеньоре и, по обыкновению, легла рядом с ней.

Всю ночь Принцессе не спалось, она лишь плакала и стенала. Утром она встала совершенно больной от бессонницы, однако через силу пошла к мессе.

Когда Тирант узнал о болезни Принцессы, а Эстефания сообщила ему о том, как она плакала и терзалась всю ночь, то он никак не мог догадаться, по какой причине Принцесса так огорчилась. Тогда он подошел к Принцессе и со смиренным поклоном начал проникновенным голосом говорить следующее.

Глава 217

О том, как Тирант просил утешения у Принцессы.

Пробуждающие жалость речи опечаливают слушателей, особливо тех, кто сильно любит. И кажется мне, что ни о чем не могу я больше думать, кроме вашей беды. О, если бы вы, ваше высочество, оказали мне великую милость и поделились мучительным вашим горем или хотя бы рассказали о причине, заставляющей вас горько сетовать, душа моя обрела бы в этой жизни райское блаженство. Говорю вам об этом, ибо вижу по вашему лицу, что вы страдаете, и уверен, что вы ни в чем не повинны. И если не хотите вы моей смерти, то, умоляю вас, улыбнитесь и не пренебрегайте моим участием. Ведь даже если вы не надеетесь, что я найду верный способ избавить вас от страданий, не может быть, чтобы не принес я хоть какой-нибудь пользы вашему высочеству. И, оставив в стороне пространные речи, на которые, как я вижу, нет теперь у меня времени, скажу лишь кратко о величайшем огорчении, переполняющем мое сердце от того, что не могу я беспрерывно созерцать вашу необыкновенную красоту. А посему я немало доволен тем, что Его Величество Император отложил мой отъезд в лагерь.