Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

— На, дарю.

С минуту Гимземин удивленно созерцал себя самого, нарисованного возле мраморной экспоненты: такой же длинный нос, те же ехидные, почерневшие от бесконечных опытов глаза. Где-то даже Анфи ему польстила: одела в чистый хитон и не стала изображать перекошенных бровей, сделав их нормальными.

— Хе. Нелегкое это, наверное, занятие — писать гениев. Ладно уж, давай.

Небрежными движениями алхимик свернул холст трубочкой и сунул себе подмышку. Буквально несколько шагов спустя ему еще повстречался Авилекс, выглянувший из своего домика. Казалось, очередного столкновения мировоззрений не избежать, но все прошло более чем скромно.

— О, Обитающий на небесах! — язвительно произнес Гимземин.

— О, Живущий в пробирках! — не задумываясь, парировал звездочет.

На том диалог и завершился. Авилекс вообще редко последнее время появлялся на поляне, все его внимание было сосредоточено на четырех ракушках, каждая из которых в любой момент могла завибрировать, прося его подсказки. И только ракушку Раюла он брал крайне неохотно, с раздражением.

Теперь несколько слов о книге с напыщенным названием «Сказания о Грядущем». Поиски ее страниц с каждым днем велись все с меньшим, угасающим энтузиазмом. Вдоль и поперек исследовали библиотеку, перелистали все испорченные фолианты — увы, там одни только следы от чернильников. За эти дни каждый тщательно осмотрел свою хижину, и в итоге вместе пришли к выводу, что внутри Восемнадцатиугольника их больше нет. Остальное пространство было слишком обширно, чтобы скрупулезно прочесывать его территорию. Даже Ингустин, главный инициатор идеи, несколько дней послонялся по лесу с утра до вечера да махнул рукой. Поэтому три следующих листа были обнаружены по чистой случайности. Один из них нашла Леафани (с номерами 69/70) под камнем возле озера. Если б она попросту не споткнулась об это камень, страницы пролежали бы там еще минимум интеграл дней, пока не отсырели. Другой был многократно свернут и прикреплен к дереву-сталагмиту вместо листочка. Проходивший рядом Ахтиней сразу примети его странный сероватый цвет среди привычной листвы. Заподозрил неладное. Открепил. Развернул. Так и есть — номера страниц 39/40. Он был безмерно счастлив, что внес вклад в общее никому не понятное дело. Третий лист (49/50), оказывается, уже долго лежал в хижине у алхимика. Он ставил на него всякие бестолковые склянки. Винцела, недавно принесшая ему какую-то жухлую траву, сразу воскликнула: «ой, а нам это надо!» Гимземин снисходительно отдал ей желаемое, предварительно зачем-то дунув на страницы.

Ощущение чьего-то бездарного розыгрыша до сих пор не пропадало. Ингустин уже заявил, что если узнает, кто это сделал, две комплексные недели не будет с ним разговаривать.

Нет — целых три!

* * *

Высокая гора осталась уже далеко позади — там, где поверхность земли вспучилась горбом, желая гордо возвыситься над равнинами, поросла мехом травы да мелких кустарников и после окаменела. Здесь же все вокруг было залито розовым светом. В привычной для полей зелени практически не осталось ничего зеленого. Деревья как бы покрылись перламутровой проказой — их стволы, ветви, листва — все было перекрашено навязчивым розовым, и лишь отдельными мазками кое-где еще проглядывались придуманные самой природой цвета. Раюл, конечно, раньше делал вылазки в пространство скуки, но чтобы дойти до самой границы мира… Первый раз он сказал спасибо Авилексу за косвенно доставленные впечатления. Непреодолимые скалы, казавшиеся из Сингулярности почти игрушечными, стали на полбесконечности выше. Они, отодвигая небо на задний план, теперь нависали над его крохотной жалкой фигурой. Чтобы разглядеть их вершины, приходилось уже задирать голову. Их складки и расщелины, ранее выглядевшие лишь вздорными штрихами, теперь обрели пугающий объем.

Что находится дальше за этими скалами — не знал никто. Даже древние свитки.

Кроме одного факта.

Гигантская Фиолетовая свеча, еще выше скал — даже, казалось, выше самого неба, упиралась пламенем в безымянное пространство — обиталище ночных звезд. Необъятные в поперечнике массивы медленно сгорающего воска, возможно, придавливали с четырех сторон собою мир, дабы он не шатался от ветров. С одного бока свечи застыли огромные капли — слезы рождающегося света. На какое-то время Раюл потерял всякое желание шутить да иронизировать, с раскрытым ртом наблюдая все вокруг и чувствуя, что с каждым шагом растет неосознанная тревога перед неизвестностью.

Громоздкое сооружение в виде лабиринта, закрученного в неимоверно длинную спираль, располагалось у подножья скал. Сбоку сооружения имелся рычаг, двигающийся на кольцевом монорельсе. Дотянуться до него руками не составляло никаких проблем. «Ага», — пытался соображать Раюл, — «если я начну перемещать рычаг по кольцу, спираль станет либо закручиваться, либо еще больше раскручиваться — в зависимости от направления».

Он достал ракушку и по своей дурной привычке дунул в нее:

— Авилекс, я на месте. Даже горжусь собой.

У края мира голос звездочета стало совсем уж плохо слышно, в ракушке помимо привычных уже тресков и щелчков, появился монотонный гул, довлеющий на нежный слух.

— Я тебя поздравляю, теперь просто жди моей команды. Ничего не предпринимай.

Раюл присел на большой валун:

— Ждать! Не самое веселое занятие, однако.

* * *

Океан желтого цвета топил все доступное глазу, даже небо отдавало болезненной желтизной. У Ханниола долгое время рябило в глазах, пока он наконец не привык к мысли, что это далеко не худшее из его приключений. Здесь, на самом севере, у подножья скал, располагались девять красивых зеркал. Все они были обрамлены пластиковыми фигурными рамками и передвигались по поверхности на коротких, местами изогнутых, монорельсах из чугуна. Любое из них без труда можно было переместить вдоль небольшой линии, ограничивающей его личную степень свободы. Чугунные монорельсы, покрытые ржавчиной и залитые всемогущим желтым свечением, являлись разной длины и разной степени кривизны.

Зачем все это?

Далее следовала высокая стеклянная дверь с нарисованной на ней ручкой. Дверь вела в прямоугольное ограждение, сложенное из камней. Скорбящая глина кляксами свисала здесь и там. Эти кляксы сами по себе представляли особое произведение искусства, труднодоступное для понимания. Обе стены ограждения, вздуваясь по бокам мириадами необработанных камней, упирались в скалы. Интуитивно Хан догадывался, что загадочный механизм Тензора скрывается там, внутри. Перелезть через стены — нереально и опасно для жизни. Взять камень поувесистей да разбить стеклянную дверь? А вот это идея!

Он робко подошел к ее полупрозрачным створкам, заметив на их поверхности свое туманное отражение. Устало помахал ему рукой. В ответ оно тоже помахало, значит — воспитанное.

— Ави, ну вот и конец. Если б ни путь назад, я бы сейчас даже обрадовался… Авилекс!

Ракушка давно была больна кашлями да реликтовыми стонами:

— Видишь дверь? Твоя святая задача — открыть ее, повернув вниз ручку. Просто ведь, правда?

В голосе звездочета даже сквозь шумы чувствовалась ирония.

— Она же просто нарисована. Шутка засчитана, но у меня идея лучше…

— Даже не думай! Разбить ты ее все равно не разобьешь, а механизм наверняка испортишь. Фокус в том, что ручку должен повернуть не ты, а твое отражение на стекле.

— А-а-а… у-у-у… хм, вот как все завернуто, значит? Давай попробуем.

Ханниол отошел подальше, вытянул в сторону руку, наблюдая за тем, как его мутноватый плоский двойник безрезультатно пытается царапать пустоту. Он многократно разжимал и сжимал пальцы — бестолку. Рисунок даже не шелохнулся. Звездочет продолжал:

— Хоть я тебя и не вижу, но примерно догадываюсь, чем ты сейчас занимаешься. Теперь послушай: прежде чем попасть на дверь, отражение должно пройти Карусель зеркал. Эти зеркала, все девять штук, необходимо геометрически расставить таким образом, чтобы твое отражение, девятикратно отражаясь от их поверхностей, в самом конце оказалось на том стекле. Если хотя бы одно из них окажется пропущенным, система не сработает… Фу, все сказал. Теперь я слушаю тебя.

— Ну, намудрили… и кто все это делал? Не ты ли главный конструктор?

— Это система защиты. Ты должен попробовать.

— Как будто у меня есть выбор…

Ханниол добросовестно принялся за работу. Недаром в названии мнимого аттракциона присутствовала «Карусель» — он ощутил это на своем теле: вертелся, крутился, бегал взад-вперед, вправо-влево. Но как бы ни расставлял он зеркала, его глупое отражение, пройдя три или четыре из них, куда-то исчезало. Малейшее изменение в положении одного элемента головоломки нарушало всю систему. Хан принялся нервничать, его настроение упало хуже некуда, иногда совсем уж опускались руки и хотелось все бросить. В такие агонизирующие мгновения он садился на ближайший камень и надолго погружал голову в темноту ладоней, даже думать об Астемиде расхотелось. Многократно порывался достать из кармана ракушку, но чем Авилекс способен сейчас помочь? Всего лишь еще раз повторить сказанное?