Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

Сначала в глаза ударило мощное синее излучение. После мягкого полумрака крепости возникло ощущение, что по его стеклянным глазным яблокам на самом деле кто-то стукнул маленьким молоточком. Затем взору открылась поляна, где сидел механический музыкант со скрипкой. Его абсолютная недвижимость внушала Фалиилу осторожность и в собственных движениях. Пришло чувство будто попал в некое священное место, где резкие действа противопоказаны, а неаккуратно брошенное слово карается наказанием.

Музыкант пустыми глазами, лишенными зрачков и внутреннего смысла, глядел в больное синевою небо. Непреодолимые скалы находились сразу за его спиной и, похоже, спали вечным беспробудным сном…

* * *

Ханниол пока еще не мог поверить увиденному: неужели все девять отражений успешно поместились на девяти фигурных зеркалах? Сколько же было попыток? Сто? Сто пятьдесят? Двести? Даже с такой грубой точностью он не мог уверенно сказать. Стоило ему чуть пошевелиться, как подхалимы-отражения услужливо копировали его движение, думая наверное, что угождают тем хозяину. Последнее, десятое из них, находилось на стеклянной двери, выглядело самым мутным, но при этом являлось самым важным. Хан медленно потянул руку, балансируя ей и наблюдая, как десятое простирает свою плоскую руку к нарисованной дверной ручке… Увы, оба честно старались, но никак не дотягивались. Похоже, необходимо еще чуточку сместить последнее зеркало. С замиранием сердца Ханниол совершал всякую перестановку, боясь нарушить целостность всей системы. Но любое зеркало, если что, можно было без труда вернуть на прежнее место. Главное — точно запомнить это место.

Итак, перестановка завершена. Не исключено — 201-ая по счету. Он опять встал в исходную точку и выставил в сторону руку. Отражение, не отставая ни на капля-секунду, повторило это движение, его пальцы уже почти касались заветной ручки. Хан чуточку сместился и совершил движение кистью вниз, как бы нажимая воздух. У десятого отражения дрогнули кончики пальцев, нарисованная ручка слегка провернулась, раздался легкий щелчок и… Па-ра-зи-тель-но! Стеклянная дверь отворилась! Две ее створки услужливо разошлись в разные стороны.

Взгляду открылось прекрасное и величественное сооружение, именуемое механизмом Тензора. Радости не было конца. Улыбаясь, Ханниол не без иронии отметил для себя, что после стольких мучений абсолютно любое сооружение показалось бы ему прекрасным и величественным. На стальном теле механизма, возвышающегося у самых скал, располагалось множество больших и малых шестерней, зубчатыми краями касающихся друг друга. Одна из них, кем-то или чем-то выбитая, валялась прямо на песке. Кое-где торчали голые штифты да гигантские заклепки. По всему периметру находилась аккуратная вереница закрученных гаек. И еще цепи. Да, сложная система путаных цепей, некоторые из которых черными горбатыми змеями уходили прямо под землю.

— Вот это да-а-а… — произнес Хан, лишь потом сообразив, что говорит в это ракушку.

Голос Авилекса зашипел и, если б не понимание о существующих помехах, он показался бы злобным:

— Посмотрел? Оценил? Теперь за дело. Видишь лежащую внизу шестеренку?

— Ну да, она сама, что ли, выскочила?

— Твоя задача поставить ее на место.

— Всего-то?

— Не торопись с выводами, это только кажется легко.

Мудрый звездочет, как всегда, оказался прав. Сама шестерня в диаметре была с локоть и по сути большой тяжести не представляла, но вот карабкаться с ней почти на вершину механизма… Ханниол подумал, раз у него получился интеллектуальный подвиг, почему бы не попробовать себя в физическом? Всяческих уступов на механизме имелось в изобилии: прикрученные кронштейны, торчащие штифты, горизонтально висящие цепи да хотя бы те же шестерни, оскалившиеся на мир своими заостренными зубьями.

И Хан осторожно принялся совершать восхождение, одной рукой держа ценную деталь, другой хватаясь за все возможное.

— Авилекс, я на месте! Поздравь меня!

— Поздравляю. Теперь просто вставь…

— Подожди, подожди. Тут у шестеренки с одной стороны синий ободок, с другой зеленый. Которой вставлять? Она и так, и так подходит.

Пришла невнятная по своей природе пауза, в течение которой ракушка чуть не выскользнула из уставших пальцев. Вот была б дополнительная миссия ко всем злоключениям!

— Кажется, синей стороной… или зеленой?.. нет, все-таки синей.

— Точно?

— Наверное… Нет, точно.

* * *

Сидя на уютном камне, Раюл дремал, погрузив голову в сплетение собственных пальцев. Иногда он даже видел короткие сны — вздорные и ничего для него не значащие. Розовое небо прогнулось над его головой уходящим в бесконечность полотном. Поначалу он даже не почувствовал вибрацию в кармане рубашки.

— Настал твой звездный час, — Авилекс говорил с несвойственным ему торжеством, даже тексты древних свитков он читал более будничным тоном. — Запомни: двигаться необходимо против часовой стрелки, это важно!

— Думаешь, сложно понять, что идти надо туда, куда смотрит конец Пружины? У меня бывает много глупых шуток, но это не оттого, что я сам глупый.

— Ага, — после симметричного звука «ага» у ракушки начался очередной приступ кашля, сопровождаемый реликтовыми шумами. — Умный значит, да?

— Я бы сказал так: умеренно-сообразительный. И давай уже закончим с этим побыстрей. Вот еще: хочу, чтобы к моему возвращению на поляну там в мою честь воздвигли мраморный памятник.

Ракушка озадаченно то ли крякнула, то ли квакнула. А далее голос звездочета:

— Конкретно этого обещать не могу, но я с радостью дарю тебе мечту о памятнике. Наслаждайся ей! — последние слова прозвучали с подчеркнутым пафосом.

Раюл схватился двумя руками за рычаг заводного механизма и поволок его по кольцевому монорельсу, к которому тот был прикреплен парой железных колесиков. Гигантская спираль Пружины последовала за рычагом, начиная медленно закручиваться. Сделав оборот на триста шестьдесят градусов, он вновь связался с Авилексом:

— Так! Круг пройден, но по-моему что-то слабовато она затянулась. Скажи, три или четыре оборота еще сделать? Как ска…

— Для полного завода пружины необходимо 99 кругов. Удачи!

— Сколько-сколько??

Вообще-то куклам неведома усталость, но они, разумеется, не всесильны. При излишних нагрузках у них начинает темнеть в глазах, а суставы рук и ног перестают подчиняться приказам из головы. Уже после пятнадцатого круга Раюл понял, что здесь совершенно некому оценить его героический труд, и решил отдохнуть.

Розовая свеча с однокрылым неподвижным пламенем все еще пыталась самостоятельно растормошить своим нежным светом безнадежно мертвое пространство скуки.

* * *

Никому не суждено увидеть этого великого таинства: когда энергия Пружины передается полубесконечным цепям, что скрыты глубоко под землей и тянутся с юга на самый север к механизму Тензора. Как цепи дрогнули. Как заскрипели и проснулись. Как встряхнули заледеневшую тишину. И как на самом механизме покачнулись первые шестеренки. Ханниол даже вскрикнул от неожиданности, когда увидел это. Тензор ворчливо завибрировал, издавая обертоном целый аккорд разносортных шумов. Шестерни закрутились: одни очень медленно, другие быстрее. Далее энергия по тем же подземным путям понеслась на восток и запад. И огромные статуи, казалось, навеки и намертво придавленные самой Вечностью, пришли в движение.

Музыкант со скрипкой (тот, что на западе) дрогнул, его голова чуть повернулась, а рука, которая держала смычок, сделала взмах и потревожила дремлющие струны. При всяком движении его шарнирные суставы слегка поскрипывали, с них осыпалась терракотовая ржавчина, в свете синей свечи похожая на болезненные коросты. Скрипка начала издавать мелодию от которой хотелось завыть: чудовищная дисгармония резала слух, да еще так громко, что находящийся рядом Фалиил поспешил заткнуть уши песком. Потом он сообразил нажать рычаг, после чего механический музыкант перестал играть, покорно опустив скрипку на землю. Его пустой взгляд по-прежнему был направлен в сторону, цилиндр на голове чуть наклонен, а огромные металлические ноги слегка закинуты одна на другую.

Фалиил боязливо потрогал струны, толстые как веревки, подтянул ослабевшие и вновь нажал рычаг.

Музыкант медленно положил скрипку себе на плечо. Коснувшись его стального тела, она отделила целый слой ржавчины, упавший в пески. Композиция вновь заиграла, в ней уже было меньше дисгармонии и даже прослушивалась последовательная нотная партия. Фалиил еще три или четыре раза нажимал рычаг, подтягивая капризные струны. Наконец гармония была восстановлена. И печальная минорная мелодия полетела под самые небеса.

На диаметрально противоположном востоке Хариами с не меньшим усердием трудился над струнами расстроенной арфы. Она то поднималась, то опускалась под действием волшебного рычага. И с каждым разом дух какофонии все более изгонялся из ее изящного фигурного стана. Вскоре и она была полностью исцелена. Показалось даже, что у механического музыканта чуть блеснули глаза, когда его пальцы стали последовательно перебирать струны, а те в ответ запели божественную мажорную композицию.