Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

Ах, да, говорил. В самом начале.

Увидимся, братья по разуму».

Кирилл иногда мечтал, что став шестидесятилетним дедушкой с отвисшими усами и пикантным пивным животиком, он, сидя у готического камина, когда-нибудь будет перечитывать свой дневник и… И что?

Да ничего.

Потом рука потянулась к стопке. С мыслью «двум отходнякам не бывать, а одного не миновать» он опрокинул жидкость внутрь себя. Зря думал, что она волшебная. Оказалось, самый настоящий колдовской эликсир. Пришла горечь, жжение в горле. Лишь потом тело обмякло и в пустоте вселенной появился неуловимый призрачный смысл.

* * *

Утро пришло с востока, как будто его навеяло не прекращающимся ни на минуту порывистым восточным ветром. Трехэтажное здание школы медленно оживало. Во всех окнах поочередно зажигался свет, неумело помогая восходящему солнцу прогонять остатки омертвелого сумрака. Жизнь, сопровождаемая многочисленными возгласами учащихся, вновь забурлила повседневной суетой. Каждое утро к школе шел прилив человеческих тел с мелькающими синими волнами ученической формы, а вечером — отлив и тишина… В следующие дни снова — прилив, отлив, прилив, отлив… Таким образом, сложился целый природный цикл, по которому можно было чуть ли не сверять часы.

Алексей вальяжно вышагивал по коридору с черным дипломатом в руке, настроение у него было превосходное — как обычно. Если б не действующие на нервы младшеклассники, что вечно норовили сбить его с истинного пути, то сегодняшнее утро вообще бы приблизилось к идеальному. Тут от одной двери к другой пробежала шумная толпа первоклашек, на миг показавшаяся полчищем каких-то гномов. Одень сейчас на них остроконечные колпаки и дай в руки копья — забьют насмерть не задумываясь.

— Так, первый «б», ведем себя прилично! — строго произнесла Галина Дмитриевна.

С легким раздражением Алексей взял за плечи налетевшего на него рыжеволосого гнома и молча переставил его на другое место. Разговаривал с низшими созданиями он в крайне редких случаях. Рыжий принял это как вызов и погрозил маленьким кулачком, затем пнул пустой воздух и скрылся за ближайшей дверью, рассказывая своей орде об эпическом бое с великаном.

— Парадокс!

Алексей обернулся. Ватрушев встречал его рассеянной физиономией и нелепо разведенными руками.

— Ну ты чего, в самом деле! Мы вас с Диким весь вечер ждали! Из-за вас матч, прочим между, продули! А следующий футбол — только весной. Снег уже! — Ватрушев нехотя пожал ему руку, всем видом показывая, что рукопожатия тот сегодня явно недостоин.

— Косяк за нами, не спорю. Представь, прихожу к Дикому, а он, паразит такой заразный, сидит и кофию пьет. Короче, меня тоже споил. Слабость, признаю. Ты же знаешь, эта заграничная кофия хуже алкоголизма.

В этот момент рядом проходила Инесса Павловна, литераторша и классный руководитель двух незадачливых футболистов. Ее звонкий, издевающийся над слухом голос был бы прекрасно слышен и за километр, а тут, вблизи, он вообще подавлял любые другие звуки и заставил обоих слегка вздрогнуть:

— Парадов, в твоем возрасте пора уже знать, что слово «кофе» не склоняется.

Алексей редко думал над ответом больше двух секунд:

— Инесса Павловна, наш русский язык настолько велик и могуч, что с легкостью склонит кого угодно.

Литераторша никогда не находила сопоставимых афоризмов на его космические шутки, поэтому решила промолчать. Потом вдруг остановилась, обернулась и, сделав голос на полтона ниже, спросила:

— Кстати, вы Миревича не видели? Вчера его весь день в школе не было.

— Сейчас выясним, — Алексей заглянул в свой класс: — Эй, многоклеточные, Карабаса никто не видел? — И, не дожидаясь ответа, резко сменил тему: — Боцман! Держи сундук с сокровищами! На парту мне кинь.

В следующий миг прямо над партами полетел его модный дипломат, медленно вращаясь в воздухе. Анвольская от неожиданности вскрикнула и пригнула голову. Несчастный Бомцаев кое-как умудрился его схватить, чуть не навернувшись на пол с ценным грузом, и аккуратно положил куда следует.

— Парадокс! Ты сам псих, сын еще двух психов и внук целых четырех! — съязвила Анвольская, уверенная, что словесный яд достиг цели.

— Действительно, а если б в окно попал? — вторила ей Хрумичева, сидящая, кстати, возле того самого окна.

Алексей не счел нужным отвечать, не спеша продвигаясь на свои любимые задние ряды.

— Васильева сегодня не будет, можешь садиться на его парту, если хочешь, — услужливо бросил кто-то из парней.

— Сидят простолюдины, а короли… — Алексей занял аж два стула, развесив на них руки. — Короли — они восседают!

Почти весь класс был в полном составе за исключением, наверное, нескольких человек. Девчонки, самые неупокоенные создания, постоянно переговаривались, переглядывались, перешептывались. Их короткие смешки взрывали воздух по поводу любой спонтанно изреченной глупости. Парни вели себя порассудительней: кто перечитывал учебник, кто гипнотизировал взглядом стены, кто просто дремал, уткнувшись головой в сплетение рук. Задумчиво покусывал нижнюю губу Олег Марианов, самый толстый из девятого «а», из-за своей излишней полноты он, сидя на уроке, даже стеснялся поворачиваться по сторонам, так как стул под ним постоянно скрипел. А язвительные подколы по этому поводу не прекращались. Однажды кто-то из класса напрямую спросил его: «Марианов, а чего ты таким пухлым стал? Раньше, вроде, нормальным был». Олег, улыбнувшись, ответил: «А ты слышал, что наша вселенная расширяется? Вот и я расширяюсь вместе с ней». Вообще-то, тяжко бывает таким по жизни. И даже самоирония, лихо завязанная на целую вселенную, не спасала Марианова от многих душевных скорбей.

Дверь распахнулась, и появился Исламов Карэн, круглый отличник:

— Люди, поздравьте меня, я выиграл олимпиаду по химии! Ух, и задачки попались…

Некоторые девчонки выразили вялые поздравления. По-своему поздравил его и Алексей, после чего Карэн вообще пожалел, что завел этот разговор:

— Обними себя сам.

Прощебетал немелодичный звонок, и начался урок истории. Парадов мог дать чью-нибудь голову на отсечение, что учитель опоздает минуты на три, не меньше. Так и случилось. Привычка, ставшая повседневным правилом. Кунгуров Матвей Демидыч, преподаватель этого предмета, явился в своем неизменном сером пиджаке, белой рубашке и абсолютно черном галстуке, жирной стрелою перечеркивающим ее кристальную белизну. Да, в его внешности присутствовали только черно-белые тона, словно он живет где-то в старом телевизоре или попросту не подозревает о существовании красок. Навеянная годами седина бывшего брюнета лишь усиливала данный эффект. Характер его был подстать одеянию: он почти никогда не улыбался, сдержанный и всегда хмурый, он изрекал свои общественные проповеди доверчивой да наивной, как он полагал, аудитории школьников. Лишь воодушевленный собственными речами, историк иногда позволял себе жизнерадостный блеск в глазах. И то — ненадолго.

— Итак, товарищи, на чем мы остановились?

Его излюбленная реплика, кстати. Девятый «а» на его уроках ощущал себя депутатами какого-нибудь пленума, не меньше. Но главное — он свято верил в то, чему учил других. Историк оглядел класс и продолжал:

— Бомцаев, ты двойку по промышленной революции капитализма собираешься исправлять? А тебе, Анвольская, поменьше бы болтать языком о вещах, которых не ведаешь! Что я вчера слышал? Западные «шмотки» тебе подавай! А наша легкая промышленность… как ты там сказала? Штампует половые тряпки?

Анвольская сжалась в комок. Неужели он тогда расслышал?

Впрочем, историк не умел долго сердиться. Он аккуратно кашлянул в кулак, затем достал платок и для чего-то вытер лоб, который совершенно не вспотел:

— Ладно, ребята, сегодняшняя тема — политический кризис перед первой мировой. Открываем параграф 78.

Класс зашелестел страницами, и пришел такой звук, словно с парт вспорхнула целая стая невидимых птиц. Тут Бомцаев, уязвленный напоминанием о двойке и, возможно, желающий продемонстрировать свое рвение к предмету, спросил:

— Матвей Демидыч, а можно не по теме?

— Ну, попробуй.

— Скажите, а к 1990-му году мы коммунизм построим?

На задних рядах кто-то хихикнул, но тут же поспешил заткнуться. Воцарилось напряженное молчание, длившееся непривычно долго. Учитель озадаченно вздохнул:

— Нет, не думаю. Материальная база еще не готова, на международной арене проблем хватает…

Алексей не был бы самим собой, если б не подхватил эту психологическую игру и не увидел в ней повода блеснуть своим актерским талантом. Он изо всех сил, боясь улыбнуться, изобразил на лице лирическую задумчивость и добавил:

— Ну, а к 2000-му году? А? Ведь наверняка построим! А, Матвей Демидыч?