Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

— Свихнувшийся ублюдок!! Что за гадость ты нам подсыпал?! Быстро взял да развязал!

Четыре свечи по углам комнаты цветным калейдоскопом озаряли бредовую реальность, а за окном почти стемнело. Артем стоял, закрывая руками лицо и долгое время никак не реагируя на крики Литарского. Алексей быстро понял, что угрозами вряд ли получится вразумить умалишенного, поэтому он попробовал свой способ спасения из ситуации:

— Давайте для начала все успокоимся! Ладно, я готов поверить в существование Сингулярности, но наверняка есть другой способ туда попасть. Пожалуйста, развяжи нас, мы это вместе обсудим.

Миревич наконец открыл лицо, его глаза были мокрыми и сильно покрасневшими, руки дрожали как при старческом треморе, зрачки совсем потухли:

— Я знаю, что совершаю чудовищную вещь, но другого способа нет… нет…

— Мы ведь все равно когда-то умрем, — на удивление спокойно произнес Кирилл. Всю свою меланхолическую жизнь мечтающий о смерти и неоднократно сообщающий об этом в своем дневнике, он был лишь слегка удивлен, что она явилась так неожиданно да еще при таких нелепых обстоятельствах.

— Потом будет поздно, наши тела перенесут в замок последнего Покоя. Не смотря на то, что время в двух мирах течет по-разному — здесь годы, там часы — я и так откладывал обряд до последнего момента.

— Обряд? — Алексей еще раз со всей дури дернул связанные руки. — Какой обряд?

Миревич достал нож и положил его на стол, другой рукой схватившись за голову.

— Он с ума сошел! Он свихнулся… — Стас тоже не оставлял попытки выскользнуть из плена, но веревки, как по колдовству обредшие демоническую силу, приковали его к стулу. — Слушай, идиот, отпусти хотя бы ее! Разбирайся только с нами!

Дарья вся в слезах только беспомощно мотала головой, время от времени всхлипывая. Она раньше думала, что такое бывает только в книжках да в фильмах про ненормальных сектантов. Она даже не пыталась что-либо говорить, видя что на одержимого Миревича не действуют никакие доводы. Опустевшие чашки из-под ядовитого напитка теперь небрежно были расставлены по столу, а остатки торта источали смрадный запах. Еще эти проклятые свечи! Голубая! Фиолетовая! Желтая! Розовая!

— Если ты планировал нас убить, почему бы не подсыпать сразу яду в чай? — спросил Алексей, его пальцы постоянно сжимались да разжимались, надеясь ослабить веревку.

— Увы, так ничего не получится. Нужен выброс особых эмоций, нужно ваше ясное сознание, иначе перехода не будет. Простите меня…

Артем взял нож и стал приближаться, непрестанно бормоча о прощении.

— Остановись, урод!! — это был последний возглас Стаса. Нож тихим движением вошел в его горло и поток крови, перемешанный с пугающей чернотой, залил всю рубашку. Сквозь хрипы он пытался еще что-то произнести, хватая губами вмиг опустевший воздух, но его лицо стремительно бледнело. Точно смерть незримыми мазками накладывала на его кожу грим.

Даша завизжала во весь голос, Парадов был вне себя от ярости:

— Карабас, я убью тебя!! В любой из вселенных!

Не прошло минуты, как Литарский был уже мертв: голова безвольно склонилась в сторону, а кровь, словно красная лава, все еще стекала по проторенным ручейкам. Даша умерла следом, она предварительно закрыла глаза и постаралась не дышать, пытаясь обмануть неизбежную агонию. Плачущий и ненавидящий себя Миревич совершал быстрые суматошные движения, он поскорее хотел покончить с ролью палача, пока его рассудок не успел одуматься и запротестовать. Когда очередь дошла до Кирилла, тот продолжал выглядеть на удивление спокойным: лишь чуточку расширены зрачки — да и то скорее от удивления, а не от страха. Он произнес лишь одну фразу:

— Не думал, что смерть окажется такой дружелюбной…

Артем дрожащими руками глубоко вогнал нож и резким движением увеличил рану на шее, надеясь тем самым сократить время мук. С его уст не переставали срываться нелепые оправдания, а его лицо выглядело таким страдальческим, будто он каждый раз умирает вместе со своей жертвой. Танилин пару раз глотнул вкус собственной крови, после чего его глаза стали постепенно закатываться. Умирая, он продолжал молчать. Только видел, как мир со светящимися галактиками падает в бездну под ногами, а в ушах проносится свист их рентгеновского излучения.

— Тварь! Чудовище! Урод!

Алексей истерически принялся раскачиваться на стуле и, как только центр тяжести сместился на критический угол, то он вместе с ним грохнулся на пол. Одна его ножка сломалась, ослабив веревочные путы. Резкое движение ногой — и она свободна! Вторая тоже! Парадов, не веря еще в свою избранность фортуной, мигом понял что надо делать дальше. Он разбежался и со всей дикостью, на какую способен, долбанулся о ближайшую стену. Стул разлетелся в щепки, а веревка безвольно пала к его ногам, прося прощения. То, что произошло дальше, он сам от себя не ожидал: совершенно не обращая внимания на Миревича, он вдруг кинулся к полкам и стал скидывать оттуда кукол, неистово пинал их, топтал ногами, отрывал им головы. Артем с окровавленным ножом в руке спокойно на это смотрел: не мешал и ничего не говорил. Затем Алексей выдернул какую-то жердь, вооружившись ей в качестве дробящего оружия.

— Ну что, Карабас! Сдохнешь сейчас и закопают тебя в твоей гнилой Сингулярности!

Миревич и не это не ответил, он лишь вытер слезы с собственных глаз, ожидая дальнейшего развития событий. Мертвые тела Даши, Стаса и Кирилла несколько охладили кипящую ярость. К тому же Парадов подумал: палка против ножа, гнев против сумасшествия, каковы шансы? Ребят уже не вернуть, да и в тюрьму неохота. Далее он совершил еще один неожиданный для себя поступок — взял уцелевший стул и с силой швырнул им в окно. Звон разлетающегося вдребезги окошка звучал как стеклянные аплодисменты отыгранному спектаклю абсурда. Спешно вылезая из театра, Алексей поранился в нескольких местах, но практически не почуял боли. Оказавшись снаружи, он испытал чувство как будто выкарабкался из верной могилы. Совершил глубокий вдох-выдох и понял: как чертовски приятен этот запах вечернего, пропахшего выхлопной гарью городского воздуха! Голоса проходящих мимо людей, удивленно на него поглядывающих, медленно возвращали к жизни. Рядом стоял черный мотоцикл «Восход» с разгильдяйски оставленным ключом зажигания. Алексей, раздумывая меньше секунды, сел на него и, не обращая внимания на крики хозяина, одним движением ноги завел стальное чудовище.

Он ехал по центральной улице мимо памятника Ленина прямиком к отделению милиции, не чувствуя ни морозного ветра, ни сочащейся из ран крови. Его губы, как индусскую мантру, по циклу перебирали одни и те же слова:

— Это происходит не со мной… не со мной… не со мной…

Не доезжая до отделения метров пятьдесят, Парадов вдруг притормозил и впервые за последний час глубоко задумался, по-старчески наморщив лоб. Четыре свечи — голубая, фиолетовая, розовая и желтая — а ведь где-то он уже их видел… Да, в памяти навязчиво что-то вертится: неопределенное, неясное, связанное с какой-то суетой на поляне. Ему на миг почудилась картина, как зажжение огромных свечей сопутствует наступлению дня, а когда их гасят, то приходит звездная ночь… Кто гасит? Может, он раньше фантастику про это читал?

Мотоцикл последний раз газанул и, попрыгав по заснеженным камням несколько десятков метров, остановился возле улыбающегося милиционера.

* * *

Артем не стал преследовать беглеца, только уныло посмотрел в сторону разбитого окна и произнес совсем уж непонятную фразу:

— Минус один для аккорда, остался джокер. Остался последний шанс.

Он глянул на окровавленный нож и выругался в пустоту. С окна дул сквозняк, от которого длинная коса Даши чуточку колыхалась, делая ее как бы чуточку живой. Все трое лежали на полу обильно залитые кровью. Он закрыл им глаза, оставив на память от вселенной лишь пустоту под веками. Смерть, самая правдивая в мире художница, напоследок рисует человека таким каков он есть: без прикрас, бес скорлупы лицемерия и без лишнего груза эмоций. Лицо при смерти как бы обнуляется до изначального природного замысла. Стас Литарский выглядел ярче всех — его рыжая шевелюра ни капельки не пострадала. Обманчиво казалось будто его волосы живут своей жизнью, совсем не собираясь умирать. Кирилл Танилин никогда не любил этот мир: его густые брови, словно нахмуренные, являлись подтверждением сказанному. Сейчас он лежал и якобы с легким негодованием разглядывал посмертное бытие, разочаровываясь даже в нем.

Артем подошел к большому зеркалу и глянул на собственное отражение — бледное, дрожащее, пугающееся всего живого… пока живого. Ужас от совершенного поступка еще пару минут назад ледяным циклоном кружил по нейронам мозга, но теперь пришло унылое безразличие. Дело сделано. Он до последнего не верил, что решится на такое. А самое страшное — он не был уверен в абсолютной правильности своих действий. Хуже неизвестности может быть только предвкушение этой неизвестности. Пора с ней покончить. Жажда определенности в вероятных пространствах никогда еще не влекла так сильно.