Андрей Попов - Кукольный загробный мир

• Название: Кукольный загробный мир
• Автор: Андрей Попов
• Жанр: Фэнтези

Фэнтезийная космология, однако.

---

Клетчатый, нежно перебирая колоду, заметил мимоходом:

— Если ты о зарождающемся юном алкоголизме, то он лечится, не переживай. Мой дядька еще лет пять назад не просыхал, потом вшил под кожу чудо-ампулу, и перед ним открылись две широкие дороги: либо трезвым на этом свете, либо пьяным на том. С тех пор капли в рот не берет, работает лучше всех, и жизнь прекрасна!

Танилин поглядел на него недоуменно, да еще такой мятой физиономией, будто он только что переел кислых лимонов:

— Вот скажи: человек, находясь в здравом уме, может ляпнуть такую глупость: «жизнь прекрасна»?

Клетчатый почему-то расхохотался, прищелкнув пальцами:

— С тобой не соскучишься!

Одиноко горящая свеча, как неизменный атрибут их посиделок, робко пыталась рассеять мрак комнаты, отражаясь в оконной раме двойным, словно пьяным, отражением. Электрический свет во время заседания Триумвирата зажигать было категорически запрещено его неписанными канонами. Когда карты уже начали летать по воздуху и приземляться на стол именно туда, куда указывал им перст судьбы, раздался неожиданный звонок в дверь. Потом доносилась никому не интересная возня в коридоре, после чего мать Клетчатого громко сказала:

— Максим, это к тебе!

Тот удивился, посмотрев на часы: вроде никого не ждал.

— Ладно, я мигом.

Его удивление возросло троекратно, когда на пороге он увидел Артема Миревича. Тот был в серой невзрачной кепке, изломанной тенью скрывающей половину лица, и в таком же сером осеннем пальто. Все серое, даже занесенное на порог настроение. Недоумение хозяина было вызвано прежде всего неожиданностью: дело в том, что они с Артемом не то, что никогда не являлись друзьями, а за всю жизнь, пожалуй, разговаривали лишь пару раз — случайно в какой-то компании.

— Можно к тебе?

Клетко почесал за ухом, хотя там в данный момент совершенно не чесалось:

— Ну проходи.

Миревич как-то уж слишком бесцеремонно снял обувь и прямым ходом направился в комнату заседания Совета, словно бывал здесь неоднократно, затем вяло поднял руку, приветствуя всех традиционным жестом. Наступила интригующая тишина, Клетчатый пришел следом, виновато пожимая плечами: не прогонять же его теперь? Нужно сказать больше: Миревич не был другом никому из присутствующих, в классе он вел довольно замкнутый образ жизни и нередко прогуливал уроки. Но Алексей почему-то вдруг обрадовался, воссияв лицом:

— Карабас! Ты ли это?! — даже хлопнул в ладоши. — Никак заблудился? Забыл дорогу в свой кукольный театр? Ух, и намело наверное на улице!

Ритуальная свеча, казалась, замерцала ярче и затрепыхала психологически неустойчивым пламенем. Артем снял промокшую кепку:

— Да нет, парни, я специально пришел, хочу вступить в вашу организацию.

Сильно сказано. Даже Парадов поначалу не знал как отреагировать, потом, обращаясь к сидящему у него на коленях коту Дармоеду, спросил:

— Как, босс, ты разрешаешь нам принять в мусонскую ложу нового члена? — и наклонился к его усатой морде, якобы внимая мудрости. Далее громко продолжил: — Слушай, что сказал босс! За вход в тайное общество взнос пять рублей!

А дальше произошла еще одна неожиданность. Миревич совершенно спокойно достал из внутреннего кармана мятую пятирублевку и положил ее на стол. Тут в диалог вступил хозяин квартиры:

— Убери, нет у нас никакого денежного взноса. И вообще, ты сегодня мой гость, никого из них не слушай. — Затем он с легким недоумением обратился к остальным: — В чем дело? Вы же сами хотели, чтобы нас стало больше! И игра интересней будет.

— К тому же, вероятность проигрыша уменьшается, — добавил математический аргумент Танилин.

Даже босс мурлыканьем подтвердил высказанные мысли. Очередную ноту сомнения внес Литарский:

— Но ведь колода из тридцати шести карт на пять не делится.

Клетчатый не долго задумывался над ответом:

— Среди нас великий математик, если не забыли, да еще по случаю трезвый! Он что хочешь на что хочешь разделит, — и направился в кухню за лишней табуреткой.

За столом пришлось немного потесниться, а колоду снова перетасовать. Когда пять коротеньких стопочек были аккуратно разложены, все подозрительно посмотрели друг другу в глаза, потом начали вскрываться. Уже на первом круге у Миревича оказался туз червей, и тот впервые за все время улыбнулся, а нарисованное на карте сердечко, казалось, екнуло от неожиданности. Парадов не мог оставить это без пояснительных комментариев:

— Карабас, тебе везет! Наверняка твои кукольные боги чего-то наколдовали, признавайся.

Стас совершенно не верил в богов, даже в игрушечных:

— По мнению астрологов, нами звезды управляют, а не слепой случай. — И как только он это сказал, сразу собственной же рукой вытащил пиковый туз, черной каплей свисающий из какой-то инфернальной бездны.

Парадов радостно потер руки:

— И я, и я, и я того же мнения! — подтвердил он высказанную мысль цитатой из известного советского мультика.

В душе Литарского чувства не колыхнулись ни на долю ампера: в первый раз, что ли? Он даже подыграл остальным:

— Я счастлив, господа! А вы, неудачники, остались сегодня ни с чем.

Миревич молча написал задание, протянул конверт Стасу, а потом долго смотрел на горящую свечу, в которой медленно тлела слепленная из воска душа…

Несколько дальнейших дней происходило то, что ничего особенного не происходило. Вместе с опавшими листьями ежедневно падали листки календарей. После ноябрьских праздников всякие надежды на возвращение оттепели исчезли до далекой весны. Снег уже лежал всюду, укутывая землю в своеобразное белое полотно, местами порванное пятнами грязи. Серые пятиэтажки, как в той пословице, зимой и летом выглядели одним цветом. Появлялись снеговые шапки на козырьках подъездов, внося в дизайн унылых зданий больше художественного стиля, чем все прямоугольные замыслы их архитекторов. К весне на крышах опять вырастут ледяные бомбы, чем-то похожие на простые сосульки. И тогда крыши станут выглядеть как верхние челюсти неких мифических чудовищ. Но это все потом… когда планета Земля совершит минимум пол-оборота по своей орбите, а Солнце перестанет быть таким равнодушно холодным да вновь забурлит веселыми термоядерными реакциями.

Сейчас же Стас и Даша, взявшись за руки, медленно брели по аллее, разглядывая сквозь тучи голубые трещины неба. Маленькие сосенки, посаженные когда-то пионерами-энтузиастами, ровными шеренгами стояли по обе стороны аллеи. Их зеленые иголки воинственно торчали, как вызов всевластной зиме, даже не думая окрашиваться цветами холода. Хвойные деревья всегда в суровые месяцы казались живыми памятниками лета. Кое-где их ветви нагнулись под тяжестью снеговых шапок, но лишь до тех пор, пока помощники-ветра не сдуют хрупкие осколки стужи с их иголок. И тогда ветви вновь гордо распрямятся, показывая зиме свой несломленный дух.

— Ты на кого после школы поступать будешь? — спросила Дарья, она нырнула в теплый капюшон, откуда лишь изредка выглядывала, чтобы задать очередной вопрос.

— Не знаю, — Стас слепил снежок, запустив его в ствол ближайшего дерева. — Вообще-то, хочу астрономом стать, раз уж космонавтом не судьба. Но родители против.

— Всю оставшуюся жизнь глядеть на звезды? О-очень глобальная перспектива, — в ее голосе сквозил сарказм.

— Ты так говоришь, как будто астрономы только и делают, что лежат на диванах, лениво разглядывая небо. Они его изучают: светимость звезд, их рождение, смерть, взрывы сверхновых. Да хотя бы в нашей Солнечной системе для них работы непочатый край: составить подробную карту планет, исследовать их климат, ну а если где обнаружат жидкую воду — там и до открытия жизни недалеко. Уверен: тот, кто обнаружит даже самые примитивные организмы, сразу удостоится нобелевки!

— Через телескоп? — усомнилась Даша.

— Телескоп лишь первый шаг, не исключено — самый ответственный. Потом идет запуск автоматической станции, взятие проб грунта, далее обратный путь к Земле… короче, в этой последовательности нобелевская премия значится последним пунктом.

Немного помолчали, слушая хрустящий снег: как будто снизу кто-то его постоянно жевал.

— А космонавтом отчего ж не судьба? Сначала в летное, потом…

Стас угрюмо почесал лоб, повернувшись к ней лицом. Она лукава на него смотрела, спрятав голову в капюшон, как в скафандр с открытым забралом. Ее глаза поблескивали игривыми огоньками. Стас нехотя выдавил из себя:

— Не знаю, как сказать… а, ладно, с тобой буду честным. Короче, с некоторых пор я вдруг понял, что боюсь высоты.

После этих слов он попытался исчезнуть, стыдливо натянув шапку на глаза. В таких слабостях обычно не признаются противоположному полу, ведь после подобных откровений мужчины становятся как бы чуть менее мужественны. Хотя наверняка у каждого присутствуют свои фобии: кто-то темноты до сих пор боится, кто-то черной кошки, перебежавшей дорогу, есть среди парней и такие, кто испытывает панический страх перед бегающими тараканами. Но в присутствии девчонок они обычно все герои. Даша лишь пожала плечами: