Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т1.

• Название: Приключения Ричарда Шарпа. т1.
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Исторические приключения

Ричард Шарп (англ. Richard Sharpe) — вымышленный персонаж, английский стрелок, главный герой цикла исторических романов Бернарда Корнуэлла и снятого по нему телесериала с английским актёром Шоном Бином в главной роли.

Время действия серии — начало XIX в. Шарп участвует во всех войнах Британской империи, начиная с завоевания Индии и включая Наполеоновские войны на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо. Он проходит всю карьерную лестницу, начиная с простого рядового и заканчивая полковником.

В первых книгах серии ему приходится бороться с презрением офицеров-джентльменов к выскочке. Вопрос присвоения ему очередного чина каждый раз оказывается спорным, внося дополнительное напряжение в сюжет (такой тип подачи Корнуэлл заимствовал из более ранней серии о том же историческом периоде — саги С. С. Форестера о капитане Хорнблауэре, который участвует в тех же войнах, но только на кораблях, и читатель в каждой книге должен был переживать за повышение главного героя). Ричард Шарп пользуется личным покровительством лорда Веллингтона, которому спас жизнь, и подчас получает задания от английской военной разведки, которая ценит его способности. Помимо занимательных сюжетов, популярность серии обеспечил привлекательный и сильный характер главного персонажа, который отличается не только умом и предприимчивостью, но также и расчётливостью, подчас звериной хитростью и непостижимой везучестью.

Первоначально Корнуэлл рассчитывал написать около 10 романов, но права на экранизацию купило британское телевидение, что увеличило популярность цикла и заставило продолжить серию. Случайность стала причиной необыкновенного успеха сразу же первого телефильма: выбранный на роль стрелка Шарпа актёр Пол Макганн сломал ногу, и на роль в срочном порядке был приглашен опытный актер Шон Бин, известный до того как по работе для британского телевидения («Кларисса», «Любовник леди Чаттерлей») и кино («Караваджо» Дерека Джармена, «Поле» Джима Шеридана, «Лорна Дун»), так и в голливудских проектах («Грозовой понедельник» с Томми Ли Джонсом и Мелани Гриффит, «Игры патриотов» с Харрисоном Фордом). Так случайность привела к тому, что в роли Ричарда Шарпа оказался актер, чья внешность и харизма полностью совпали с книжным образом и стали неотделимы от него. Более того, книги, написанные после начала съёмок, в вопросе подачи главного персонажа несут уже не только авторское видение Шарпа, но и явно обыгрывают черты кинообраза (к примеру, по книге Шарп родился в Лондоне, а у Шона Бина имеется йоркширский акцент, поэтому в одном из романов Корнуэлл позже упомянет, что мальчиком Шарп сбежал в Йоркшир и жил там долгое время).

Книги Корнуэлл пишет не в хронологическом порядке, иногда возвращаясь к «дырам» в биографии своего персонажа. Экранизации романов также не следуют им буквально, подчас перетасовывая и перенося время действия. Несколько серий снято не по книгам, а по оригинальным сценариям.

---

— Чей это почерк? — спросил Шарп, переворачивая одну из последних страниц.

— Мой, сахиб, — нервно переминаясь с ноги на ногу, ответил писарь.

— Как ты узнаешь, что что-то украдено?

Индиец пожал плечами.

— Мне говорит капитан. А когда нет капитана, то сержант.

— Сержант?

— Его здесь нет, сахиб. Повел конвой на север. Когда вернется, не знаю.

— Как зовут сержанта? — порывшись в записях и ничего не найдя, поинтересовался Шарп.

— Хейксвилл, — подсказал от двери кавалерист. — Тот еще прощелыга. Обычно нам приходится иметь дело с ним, поскольку капитан Торранс уж очень подвержен болезням.

— Вот черт! — Шарп поднялся и задвинул стул. Опять Обадайя Хейксвилл! — Почему его не отправили в полк? Он не должен здесь находиться! Ему здесь нечего делать!

— Сержант Хейксвилл, сахиб, знает систему, — объяснил писарь. — А остаться его попросил капитан Торранс.

Неудивительно, подумал Шарп. Уж если кто и знает систему, так это пакостник Обадайя. И надо же, нашел-таки тепленькое местечко! Греет руки, доит потихоньку коровку, но следов своих в книге учета не оставляет. Если что — во всем виноват писарь, а с Обадайи Хейксвилла взятки гладки!

— И как же работает система? — спросил он.

— Расписки.

— Расписки?

— Да, сахиб. Погонщику дают наряд, и когда он доставляет груз, наряд подписывают и приносят сюда. Здесь с ним расплачиваются, сахиб. Нет наряда с подписью — нет денег. Таково правило, сахиб. Нет бумажки — нет денег.

— И подков тоже нет, чтоб их, — вставил худощавый сержант из 19-го драгунского.

— Кто расплачивается? — спросил Шарп. — Сержант Хейксвилл?

— Обычно он, сахиб. Когда бывает здесь.

— Да что толку от этой системы, если я не могу получить подковы, — возмутился лейтенант.

— А я ведра, — добавил пушкарь.

— Все необходимое есть у бхинджари, — парировал писарь, размахивая руками так, как будто выгонял из комнаты надоедливых насекомых. — Все! Уходите! Отправляйтесь к бхинджари! У них есть все, что вам надо. Мы закрываемся до завтра! До завтра!

— Но откуда все это берется у бхинджари, а? Отвечай! — потребовал Шарп.

Индиец лишь развел руками. Бхинджари, местные торговцы, следовали за армией со своими стадами, повозками, тягловым скотом. Они продавали все, начиная от продуктов и выпивки и заканчивая женщинами и драгоценностями. И вот теперь, похоже, эти купцы начали предлагать на продажу еще и армейские припасы. Это означало, что войскам приходилось платить за вещи, которые прежде поставлялись бесплатно. Если все обстояло именно так, то Хейксвилл, конечно, в стороне не оставался, продавая вовсю краденое армейское добро.

— Куда мне пойти за подковами?

Отвечать писарю не хотелось, но, понимая, что иначе от назойливого прапорщика просто не избавиться, он в конце концов предложил обратиться в купеческий лагерь.

— Спросите, сахиб, и вас обязательно направят к тому, у кого они есть.

— Я подожду, пока ты сам назовешь мне имя.

— Я не знаю!

— Тогда откуда ты знаешь, что там есть подковы?

— Просто слышал! Сюда приходят разные люди. Рассказывают…

Шарп шагнул к индийцу и, схватив его за горло, прижал к стене.

— Ты не просто слышишь, что говорят люди. Ты еще и знаешь, где и что взять. И сейчас назовешь мне имя, или, черт возьми, мой араб выпустит тебе кишки, а остальное порубит на завтрак. Этот маленький паршивец вечно голодный.

Писарь выпучил глаза, хватая посиневшими губами воздух, и прохрипел:

— Наиг.

— Наиг? — повторил Шарп, освобождая индийца. Что-то знакомое. Наиг? Он вспомнил, что так звали одного купца, сопровождавшего армию при осаде Серингапатама. — Наиг? У него еще зеленые шатры, да?

Писарь закивал, потирая горло.

— Он самый, сахиб. Он самый. Но я вам ничего не говорил! Эти достопочтенные джентльмены свидетели! Я ничего вам не говорил!

— Наиг заправляет борделем, так? — Шарп вдруг вспомнил, что тогда, четыре года назад, Наиг водил дружбу с сержантом Хейксвиллом. Сам Шарп был в те времена рядовым и состоял под началом Обадайи Хейксвилла, который, подтасовав доказательства, добился, чтобы его приговорили к порке. Приятель сержанта Наиг занимался тем, что поставлял офицерам белокожих шлюх, которых возил в занавешенных зелеными занавесками повозках. — Точно! Контора закрывается! — объявил Шарп, к явному разочарованию артиллериста и кавалериста. — Пойдем искать Наига.

— Нет! — вскрикнул писарь.

— Нет? Это почему же?

— Наиг будет очень недоволен, сахиб.

— Недоволен? С какой это стати? Я ведь к нему не просто так, а за товаром, верно? У него есть подковы, и нам они нужны. Взаимный интерес. Ему радоваться надо.

— С Наигом, сахиб, надо держаться уважительно, — попытался объяснить писарь, нервно облизывая губы. — Он очень влиятельный человек. У вас есть деньги?

— Я лишь хочу посмотреть на его подковы, — ответил Шарп, — и если увижу, что они военного образца, то засуну парочку этому мерзавцу в глотку.

Индиец удрученно покачал головой.

— У Наига большая охрана, сахиб. Его охраняют джетти.

— Э, приятель, я, пожалуй, тебе не попутчик, — сказал лейтенант и повернулся к двери.

— Джетти? — переспросил драгун. — Это еще кто такие?

— Силачи, — объяснил Шарп. — Здоровые такие ублюдки. Убить человека им все равно, что цыпленку шею свернуть. — Он повернулся к писарю. — Откуда Наиг привез своих джетти? Из Серингапатама?

— Да, сахиб.

— Имел с ними дело раньше и не против убить еще парочку. Ты со мной? — обратился он к сержанту-кавалеристу.

Тот ухмыльнулся.

— А почему бы и нет?

— Кто еще? — спросил Шарп, однако больше желающих подраться не нашлось.

— Пожалуйста, сахиб, не надо, — слабо запротестовал индиец, но Шарп только отмахнулся и в сопровождении драгуна и Ахмеда вышел во двор.

— Как тебя зовут? — спросил он спутника.

— Локхарт, сэр. Элай Локхарт.

— А я Дик Шарп. И не называй меня «сэром». Я не офицерских кровей. Произвели под Ассайе, а лучше б остался в сержантах. Отправили заведовать быками, потому больше я, оказывается, ни на что не годен. Вот так. — Он посмотрел на шестерых солдат, ожидавших во дворе своего сержанта. — Что они здесь делают?

— Вы же не думаете, что я бы потащил эти проклятые подковы на себе, а? — возмутился Локхарт, делая своим людям знак следовать за ним. — Пошли, парни. Придется кое-кому дать по шее.

— Думаешь, миром дело не уладим?

— А вы сами как считаете? У него есть подковы, зато у нас нет денег. Без кулаков не обойтись.

— И то правда, — усмехнулся Шарп.

Локхарт вдруг огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, как-то непривычно застенчиво спросил:

— Вы ведь заходили в другую комнату, сэр? Ну, ту, где живет капитан Торранс?

— Да, заходил, а что?

Сержант, вид и манеры которого выдавали бывалого солдата, совершенно неожиданно покраснел.

— А вы не видели там женщину, сэр?

— Темноволосую, с бледным лицом? Хорошенькую?

— Так точно, сэр. Это она.

— Кто такая?

— Служанка Торранса. Вдова. Он привез ее с мужем из Англии, но бедняга умер и оставил ее совсем одну. А уехать домой ей Торранс не разрешил. Держит при себе и не отпускает.

— А ты, выходит, хочешь переманить ее к себе?

— Я, сэр, видел ее только издали, — признался сержант. — Торранс служил в другом полку, в Мадрасском, но мы несколько раз стояли лагерем рядом с ними.

— Она там, — сухо ответил Шарп, — и еще жива.

— Капитан никуда ее не выпускает, — вздохнул сержант, пинком отбрасывая попавшуюся под ноги собачонку.

Они уже вышли из деревни и приближались к раскинутому неподалеку от нее походному лагерю, где жили семьи и где купцы держали скот и повозки. Большие белые быки с раскрашенными рогами ходили вокруг колышков, пощипывая травку. Между ними шныряли мальчишки, собирая сухие лепешки, которые нередко заменяли в здешних краях дрова для костра.

— Так расскажите об этих джетти, — попросил сержант.

— Они вроде силачей в цирке, только еще с какой-то религиозной чепухой. Меня не спрашивай — сам ничего не знаю. Здоровенные ублюдки, но малость неповоротливые и соображают туго. Я убил четверых в Серингапатаме.

— И с Хейксвиллом знакомы?

— Да уж, знаком. Этот подонок меня и завербовал. С самого первого дня жизни не давал, придирался ко всему, к чему только можно. Вообще-то он здесь и быть не должен, его место с Овсяными Лепешками, на юге. Добрался сюда, чтобы меня арестовать. Даже ордер добыл. А когда не получилось, решил, видать, остаться. Пристроился к теплой кормушке. Ставлю последний шиллинг, что это он, сволочь, сбывает Наигу армейские припасы и получает свою долю с прибыли. — Шарп остановился, выискивая взглядом зеленые палатки. — А как так получилось, что у вас нет с собой запаса подков?