Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т2.

• Название: Приключения Ричарда Шарпа. т2.
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Исторические приключения

Ричард Шарп (англ. Richard Sharpe) — вымышленный персонаж, английский стрелок, главный герой цикла исторических романов Бернарда Корнуэлла и снятого по нему телесериала с английским актёром Шоном Бином в главной роли.

Время действия серии — начало XIX в. Шарп участвует во всех войнах Британской империи, начиная с завоевания Индии и включая Наполеоновские войны на Пиренейском полуострове и при Ватерлоо. Он проходит всю карьерную лестницу, начиная с простого рядового и заканчивая полковником.

В первых книгах серии ему приходится бороться с презрением офицеров-джентльменов к выскочке. Вопрос присвоения ему очередного чина каждый раз оказывается спорным, внося дополнительное напряжение в сюжет (такой тип подачи Корнуэлл заимствовал из более ранней серии о том же историческом периоде — саги С. С. Форестера о капитане Хорнблауэре, который участвует в тех же войнах, но только на кораблях, и читатель в каждой книге должен был переживать за повышение главного героя). Ричард Шарп пользуется личным покровительством лорда Веллингтона, которому спас жизнь, и подчас получает задания от английской военной разведки, которая ценит его способности. Помимо занимательных сюжетов, популярность серии обеспечил привлекательный и сильный характер главного персонажа, который отличается не только умом и предприимчивостью, но также и расчётливостью, подчас звериной хитростью и непостижимой везучестью.

Первоначально Корнуэлл рассчитывал написать около 10 романов, но права на экранизацию купило британское телевидение, что увеличило популярность цикла и заставило продолжить серию. Случайность стала причиной необыкновенного успеха сразу же первого телефильма: выбранный на роль стрелка Шарпа актёр Пол Макганн сломал ногу, и на роль в срочном порядке был приглашен опытный актер Шон Бин, известный до того как по работе для британского телевидения («Кларисса», «Любовник леди Чаттерлей») и кино («Караваджо» Дерека Джармена, «Поле» Джима Шеридана, «Лорна Дун»), так и в голливудских проектах («Грозовой понедельник» с Томми Ли Джонсом и Мелани Гриффит, «Игры патриотов» с Харрисоном Фордом). Так случайность привела к тому, что в роли Ричарда Шарпа оказался актер, чья внешность и харизма полностью совпали с книжным образом и стали неотделимы от него. Более того, книги, написанные после начала съёмок, в вопросе подачи главного персонажа несут уже не только авторское видение Шарпа, но и явно обыгрывают черты кинообраза (к примеру, по книге Шарп родился в Лондоне, а у Шона Бина имеется йоркширский акцент, поэтому в одном из романов Корнуэлл позже упомянет, что мальчиком Шарп сбежал в Йоркшир и жил там долгое время).

Книги Корнуэлл пишет не в хронологическом порядке, иногда возвращаясь к «дырам» в биографии своего персонажа. Экранизации романов также не следуют им буквально, подчас перетасовывая и перенося время действия. Несколько серий снято не по книгам, а по оригинальным сценариям.

---

Впереди два широких рва сходились латинской «V». Их края поросли высокой травой, посеребрённой лунным светом.

Сержанты внимательно прощупывали взглядами переплетение теней у изгиба «V». Ирландца не было, хотя исчез он, без сомнения, именно здесь.

– Вы что там, заснули? – донёсся нетерпеливый окрик Гирдвуда.

Линч, назначенный старшим над загонщиками, облизал губы. Залитая лунным сиянием пустошь была тиха и недвижима.

– Что вы? Подняли его? – донимал подполковник.

– Где же он есть-то? – недоумённо спросил Беннет.

– Чарли! Джон! – рявкнул Линч, – Пугните его! Ты тоже, Билл.

Беннет и два других сержанта нацелили мушкеты на тёмные участки и пальнули. Обычно выстрелы вспугивали затаившегося беглеца, заставляя срываться с места и нестись, куда глаза глядят. Но не в этот раз. Неспешно рассеивались белые облачка дыма. Беглец не объявлялся.

– В воздухе растворился, что ли?

– Не будь дураком! – цыкнул на него Линч, чувствуя, как некстати оживают в памяти рассказы матери о могущественных ирландских волшебниках и колдунах. С трудом поборов желание перекреститься, Линч нервно скомандовал:

– Двинулись! И повнимательней!

Проверяя штыком каждое тёмное пятно, Линч побрёл вперёд. За спиной Беннет перезаряжал мушкет.

– Старшина! – позвал Гирдвуд, – Узнайте, в чём дело.

– Есть, сэр. – Брайтвел послушно ударил коня шпорами и несколько минут спустя подъехал к сержантам, – Где ирландец?

Те молчали. Старшина, холодея, пялился на запад. Ирландца там не было.

– Так. – сказал Брайтвел, – Вы его упустили.

– Нет. – слабо возразил Линч.

– Ну, так найдите его! – гаркнул старшина и, привстав на стременах, заорал, – Дикарь сбежал, сэр!

Гирдвуд нахмурился. Сэра Генри Симмерсона ничуть не заботило, что творится на Фаулнисе, пока выполнялось главное условие: никаких побегов! С острова ирландцу, конечно, не выбраться, однако… Подполковник чертыхнулся.

– Лейтенант Мэттингли!

– Сэр?

– Предупредите караул на мосте и оповестите усадьбу сэра Генри! Да, и капитана Прайора тоже!

– Есть, сэр!

Мэттингли поскакал к мосту. По мнению лейтенанта, поимка дезертира была делом двух-трёх часов. Охрана моста настороже, конное ополчение Прайора прочешет берега в случае чего.

Гирдвуд утешал себя теми же соображениями. Настроение улучшилось:

– Вперёд, джентльмены! Найдём его!

Всего в двух десятках метров от линии сержантов Харпер на слух следил за происходящим. Сначала он нырнул в одно из ответвлений «V». Там натёр грязью лицо, руки, рубаху, штаны и заткнул пучки травы за пояс да за шиворот. Так всегда маскировались стрелки, когда французы подступали слишком близко, а свои запаздывали. Замаскировавшись, он пополз на запад. К счастью, участок, отделявший два широких рва от узкой канавы, был заметно ниже окружающей почвы. Не поднимая головы, ирландец соскользнул в канаву и двинулся по ней, пока до него не донеслись шаги. Тогда он опустился в жижу по самые ноздри, прильнув к боковой стенке.

Сержанты перескочили канавку, где он засел, не удостоив её даже беглым взглядом. Поиски они начали гораздо восточнее, не подозревая, что тот, кого они ищут, остался у них за спиной.

Харпер всей душой желал, чтобы поганцы продолжали шагать на восток. Вместо этого они сбились в кучку там, где видели дичь последний раз. Что-то кричал Гирдвуд, затем простучали копыта. Охотники не уходили. Ирландец закрыл глаза и, обратившись в слух, принялся ждать.

Стихли осторожные шаги очередного подслушивающего у палатки офицера, и Шарп начал действовать.

– Дик, ты куда? – шёпотом окликнул его Чарли Веллер.

– Эй, ты что задумал? – просипел Дженкинсон, волнуясь, как бы за очередное нарушение не схлопотать взыскание всему взводу, в том числе и ему.

Не обращая на них внимания, Шарп снимал со шпеньков заднюю стенку палатки. Приподняв полотно, он осмотрелся. Никого.

– Дик?

– Заткнитесь оба! – он выполз наружу и опустил стенку за собой.

Замерев в тени, отбрасываемой на запад палаткой, он прислушался. Патрулей поблизости не было.

Ближняя канава находилась метрах в пятнадцати. Он одолел это расстояние одним рывком, скатился в ров и, когда улеглась рябь от его падения, прислушался снова.

Тихо.

Шарп, как и Харпер на другом конце острова, первым делом натёрся грязью. В канаву выводились стоки офицерских уборных. Смрад, который ночами ветер доносил до палаток рекрутов, теперь забивал дыхание. Шарп упрямо шагал по дну, ибо эта канава вела на север, к кирпичным зданиям.

Он заметил дозорных, караулящих насыпную дорогу, но их занимала пустошь, а не канава, по которой, согнувшись в три погибели, крался стрелок. Кухни метрах в десяти ото рва никто не охранял, а часовых между конюшней и конторой больше интересовали события на пустыре, где почти одновременно прогремели три выстрела. Пальба встревожила Шарпа, но он гнал от себя дурные мысли, повторяя, что Харпер не дал бы себя застрелить, как собаку.

Выбравшись из канавы, стрелок быстро пересёк открытое пространство до склада и затаился у тёмной западной стены. Он давно приметил эту стену, облюбованную красномундирниками, и не ошибся, устроив здесь засаду. Шаги.

Солдат остановился за углом. Послышался шелест ткани и характерное журчание.

Скорость – залог победы. Годы войны накрепко вбили эту нехитрую истину в мозг Шарпа. Стремительно вылетев из-за угла, стрелок ребром правой ладони рубанул красномундирника по шее и следом вбил левый кулак бедняге в солнечное сплетение. Тот на миг задохнулся от боли, но, прежде, чем успел понять, что происходит, был схвачен за мундир и выдернут за угол. Колено легло ему поперёк живота, а два пальца надавили на глазные яблоки:

– Где ирландец?

– Не надо! – пискнул пленный.

Шарп продолжал давить:

– Где он, спрашиваю?

– Там, на пустоши! Они охотятся на него!

– Сколько их?

Солдат чистосердечно выложил всё, что знал. К сожалению, знал он немного. Удостоверившись, что парню больше сказать нечего, Шарп оставил в покое его глаза и ударил по голове. Тот потерял сознание.

Стрелок аккуратно положил служивого на землю, неловко снял с него подсумки, штык в ножнах и мундир, натянул на себя. Вытер грязь с лица, напялил на макушку кивер. Повесил на плечо мушкет. Стрелок убедился, что пленный нескоро очнётся, и вразвалочку, не таясь, направился по выбеленной луной тропке между строениями.

Никого из офицеров и сержантов не заинтересовал часовой, отливший за складом, где отливали все, и завернувший в конюшню. Внутри царил полумрак.

– Есть кто живой?

В ответ раздалось негромкое ржание. Лошадь в конюшне была всего одна. Седла Шарп не нашёл, а уздечка отыскалась на стене. Он надел её на кобылу. Движения его были неуклюжи, но за время пребывания в лагере пехотной части животное, видимо, привыкло ко всему. Привязав лошадь у выхода, Шарп вернулся к стойлам.

Открыв полку мушкета, стрелок с досадой обнаружил, что оружие заряжено. Разрядить его можно было, лишь выстрелив и переполошив округу. Шарп выругался. Для его плана требовался незаряженный мушкет.

Поразмыслив, он достал из подсумка патрон, скусил и выплюнул пулю. Надорвав бумажный цилиндрик, поставил его на землю.

Вновь отщёлкнув огниво, стрелок перевернул мушкет и потряс. Порох с полки высыпался. Теперь, даже если курок случайно сорвётся, кремень ударит по пустой полке, и выстрела не произойдёт.

Смочив щепотку земли слюной, Шарп скатал комочек и тщательно замазал запальное отверстие в стволе. Взяв надорванный патрон, стрелок насыпал пороха на полку, плюнул, чтобы тот не прогорел слишком быстро. В промасленной бумаге оставалось немного пороха, и Шарп аккуратно свернул её.

Молясь, чтоб огонь не пробился сквозь грязь в запальной дырке, стрелок нажал на спусковую скобу. Кремень высек искру, но порох на полке не загорелся. Вторая попытка – тот же результат. Шарп чертыхнулся. Со слюной он, видимо, переборщил. На третий раз, впрочем, полка озарилась пламенем, и стрелок поднёс к нему скрутку. Бумага занялась не сразу. Огонь напугал кобылу. Она всхрапнула и попятилась. Подождав, пока остатки патрона разгорятся, как следует, Шарп воткнул их поглубже в солому. Встав с колен, стрелок повесил мушкет обратно на плечо. Выстрелить из него не выстрелишь, но в качестве дубинки сгодится.

Устроить пожар Шарп задумал ещё несколько дней назад для прикрытия побега (в суматохе не до дезертиров). Теперь же пожар отвлечёт внимание от Харпера. Солома загорелась, дымя. Шарп разорвал в огонь десяток патронов. Когда пламя охватило всё стойло и готово было перекинуться на соседние, стрелок отвязал поводья и вскарабкался на спину лошади. Обезумевшее от вида огня животное вскачь вынесло седока из сарая. Шарп едва успел припасть к гриве, чтоб его не снесло притолокой.