Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

— Ты должен охранять Гизелу и мою семью, — сказал я ему.

Поэтому Сердик остался, а мы поехали на запад по тропе, истоптанной овцами и рогатым скотом, которых гнали в Лунден на убой.

Мы видели, что местные жители побаиваются. Они все время посматривали на далекий дым, и таны выставили дозорных на крышах домов и на возвышенностях среди деревьев.

Не раз и не два нас принимали за датчан, и люди в суматохе бежали к лесам, но, как только выяснялось, кто мы, возвращались. Им полагалось гнать свой скот к ближайшему бургу в случае опасности, но люди всегда неохотно покидают дома.

Я приказывал целым деревням взять скот, овец и коз и отправляться в Сутриганаворк, но вряд ли они послушались. Они предпочли бы выжидать до тех пор, пока датчане не начнут дышать им в затылок.

Однако враг оставался далеко к югу, поэтому, возможно, эти крестьяне рассудили правильно.

Мы сами свернули к югу и поднялись повыше, ожидая в любой момент увидеть захватчиков. Я послал далеко вперед разведчиков, и была уже середина утра, когда один из них дал сигнал, помахав красной тряпкой — он увидел то, что его встревожило. Я погнал лошадь к вершине холма, но увидел только деревню внизу.

— Люди бежали, господин, — сказал разведчик. — Они увидели меня и спрятались среди деревьев.

— Может, они бежали от тебя?

Он покачал головой.

— Они уже были напуганы, господин, когда я их увидел.

Мы оглядели широкую долину, зеленую, цветущую под летним солнцем. На дальней ее стороне возвышались лесистые холмы, и ближайший дым был за ними. Я видел небольшие поля, соломенные крыши деревни, дорогу, идущую на запад, мерцание ручья, извивающегося между лугами. Врага я не видел, но густолиственные деревья могли прятать всю орду Харальда.

— Что в точности ты заметил? — спросил я.

— Женщин, господин. Женщин и детей. Несколько коз. Они бежали туда.

Он показал на запад.

Итак, беженцы покинули деревню. Разведчик мельком заметил их между деревьями, но теперь их и след простыл. Как и тех, кто заставил их бежать. В длинной широкой долине не видно было дыма, но это не означало, что людей Харальда там нет.

Я подхватил поводья лошади разведчика, повел ее вниз, чтобы мы не выделялись на фоне неба, и вспомнил тот день — много лет назад — когда я впервые отправился на войну. Я был со своим отцом, который возглавлял фирд, толпу людей, оторванных от своих крестьянских хозяйств, вооруженных по большей части мотыгами, косами и топорами. Мы шли пешком и, конечно, представляли собой медлительную, беспорядочную армию. У датчан, наших врагов, были лошади. Они вытащили свои корабли на сушу и прежде всего нашли лошадей, а потом стали танцевать вокруг нас.

Мы извлекли из этого урок. Мы научились сражаться, как датчане, если не считать того, что Альфред теперь верил, будто его оснащенные гарнизонами города должны остановить вторжение Харальда — а это означало, что в сельской местности Харальд получил полную свободу. Я знал, что его люди будут верхом; но он вел слишком большую армию, поэтому его грабящие округу отряды, без сомнения, все еще прочесывали землю в поисках лошадей. Наша первая работа заключалась в том, чтобы убивать этих грабителей и отбивать у них захваченных коней. Я подозревал, что именно одна из подобных банд орудует на восточном краю долины.

Среди своих людей я нашел такого, который знал эту местность.

— У Эдвульфа здесь поместье, господин, — сказал он.

— У Эдвульфа?

— Тана, господин. — Он ухмыльнулся и рукой изобразил жирное брюхо. — Большой, толстый человек.

— Значит, он богат?

— Очень богат, господин.

Из всего этого следовал вывод, что какие-то датчане нашли роскошное место для грабежа, а мы нашли легкую добычу, которую можно будет перерезать. Единственная трудность — как провести триста всадников через гребень холма так, чтобы их не увидели с восточного края долины? Но мы обнаружили тропу среди деревьев, и к полудню все мои люди прятались в лесах к западу от поместья Эдвульфа.

Потом я бросил в ловушку наживку.

Я послал Осферта и двадцать других человек по тропе, ведущей на юг, к дымам. Они вели в поводу полдюжины лошадей без всадников и двигались медленно, как будто устали и заблудились. Я приказал им ни в коем случае не смотреть прямо в сторону дома Эдвульфа, где, как я знал, сейчас орудовали датчане.

Финан, двигавшийся меж деревьями, как призрак, подкрался поближе и вернулся обратно с вестью, что в деревне десяток домов, церковь и два прекрасных амбара.

— Они стаскивают вниз солому, — сказал Финан, имея в виду, что датчане обыскивают крыши, потому что некоторые люди прятали свои сокровища в соломе, прежде чем убежать. — И по очереди насилуют нескольких женщин.

— А что насчет лошадей?

— Только женщин, — ответил Финан, потом перехватил мой взгляд и перестал ухмыляться. — У них целый табун лошадей в загоне, господин.

Итак, Осферт двигался по тропе, и датчане проглотили наживку, как форель, клюнувшая на муху. Они увидели Осферта, тот притворился, что до сих пор никого не замечал, — и внезапно сорок или больше датчан помчались галопом, чтобы его перехватить. Осферт сделал вид, что осознал опасность, повернул на запад и поскакал туда, где прятались мои люди.

А потом все было просто, как украсть серебро у церкви.

Сотня моих людей вырвалась из-за деревьев на фланге датчан, у которых не было ни малейшего шанса спастись. Двое врагов завернули лошадей слишком быстро, и животные упали в вопящем хаосе молотящих копыт и дерна. Другие попытались повернуть обратно, и мы достали их копьями в спины.

Опытные датчане повернули к нам, надеясь промчаться прямо сквозь наш атакующий отряд, но нас было слишком много, и мои люди окружили вражеских всадников, так что в этом круге оказалась дюжина врагов.

Меня там не было.

Я повел остальных к дому Эдвульфа — туда оставшиеся датчане бежали, пытаясь добраться до коней. Один из зазевавшихся, голый ниже пояса, слез с вопящей женщины, обернулся и отпрыгнул, увидев наше приближение. Смока, мой жеребец, замедлил бег, и человек снова увернулся, но Смока не нуждался в указаниях седока, и Вздох Змея — мой меч — угодил датчанину в голову. Клинок застрял в черепе, и умирающего протащило за мной. Кровь брызнула мне на руку, а потом, наконец, дергающееся тело упало.

Я пришпорил коня, уведя большую часть своего отряда к востоку от поселения, отрезав таким образом путь к отступлению выжившим датчанам.

Финан уже послал разведчиков к южному гребню холма.

Почему, подивился я, датчане не выставили часовых на вершине холма, откуда мы заметили беженцев?

В те времена было столько мелких стычек! Датчане Восточной Англии совершали набеги на пахотные земли близ Лундена, мы платили им той же монетой, ведя своих людей в глубь датской территории, чтобы жечь, убивать и грабить. Официально между Альфредом Уэссекским и Восточной Англией царил мир, но голодный датчанин не замечает слов на пергаменте. Человек, которому нужны рабы, скот или просто приключения, отправлялся в Мерсию и брал, что хотел, а мы ехали на восток и делали то же самое.

Мне нравились такие набеги. Они давали возможность натренировать самых молодых моих воинов, позволить им увидеть врага и скрестить с ним мечи. Ты можешь муштровать юношу год, вечно заставлять его практиковаться в искусстве владения мечом и копьем, но за каких-то пять минут битвы он научится куда большему.

Тогда случалось столько схваток, что я забыл большинство из них, однако ту схватку у дома Эдвульфа я помню. Вообще-то схватка была пустяковой. Благодаря беспечности датчан у нас даже не было раненых, однако я помню эту стычку потому, что когда все закончилось, когда мечи вернулись в ножны, один из моих людей позвал меня в церковь.

То была маленькая церковь, рассчитанная не более чем на пятьдесят или шестьдесят человек, которые жили (или жили раньше) вокруг господского дома. Церковь возвели из дуба, у нее была тростниковая крыша с высоким деревянным крестом. Грубой работы колокол свисал с западного фронтона над единственной дверью, в каждой стене имелось по два больших окна с деревянными решетками, сквозь которые струился свет. Свет озарял толстого человека: его раздели донага и привязали к столу — я полагал, что стол этот служил алтарем. Человек стонал.

— Развяжите его, — прорычал я, и Райпер, возглавлявший людей, которые захватили в плен датчан, находившихся в церкви, двинулся вперед так, будто я пробудил его от транса.

Райпер за свою недолгую жизнь повидал много ужасов, но он, как и его воины, казалось, онемел от зверств, учиненных над толстяком. Глазницы этого человека представляли собой мешанину из крови и слизи, щеки были испещрены красными полосами, уши отсечены, член отрезан, пальцы сперва сломаны, а потом стамеской отсечены от ладоней.