Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

Без сомнения, он надеялся, что Альфред останется в Эскенгаме, поэтому собирал свое войско — не для того, чтобы взять нас в осаду, но, вероятно, для того, чтобы совершить внезапную стремительную атаку на столицу Альфреда, Винтанкестер.

Несколько датчан пересекли реку и объехали вокруг стен Эскенгама, но большинство оставались на дальнем берегу. Они делали то, чего я хотел, однако в ту ночь на сердце у меня было тяжело, хоть я и притворялся уверенным.

— Завтра, господин, — сказал я Эдуарду, сыну Альфреда, — враг пересечет реку. Они будут преследовать меня; ты позволишь им проехать мимо бурга, выждешь один час, а потом последуешь за ними.

— Понимаю, — напряженно ответил он.

— Следуй за ними, но не вступай в бой до тех пор, пока не доберешься до Феарнхэмма.

Стеапа, стоявший рядом с Эдуардом, нахмурился.

— А если они кинутся на нас?

— Не кинутся, — ответил я. — Просто выжди до тех пор, пока их войско не проскачет мимо, а после следуй за ними до самого Феарнхэмма.

Это казалось достаточно легким заданием, но я сомневался, что все получится так легко. Большинство врагов пересекут реку одним рывком, полные нетерпения, гонясь за мной, но отставшие будут следовать за ними весь день. Эдуарду придется оценить, когда самая большая часть армии Харальда будет находиться в часе пути впереди него, и тогда, не обращая внимания на отставших, преследовать Харальда до Феарнхэмма. Трудное решение, но советчиком Эдуарда станет Стеапа. Может, он и не был умным, но обладал инстинктом убийцы, которому я доверял.

— У Феарнхэмма… — начал Эдуард, но заколебался.

Показавшийся между облаками месяц озарил его бледное встревоженное лицо. Эдуард был похож на отца, но в нем сквозила нерешительность, что было неудивительно. Ему исполнилось всего семнадцать, однако на него взвалили обязанности взрослого мужчины. С ним будет Стеапа, но, если Эдуард собирается стать королем, ему придется научиться нелегкому делу — принимать решения самому.

— У Феарнхэмма все будет просто, — небрежно бросил я. — Я и мерсийцы будем к северу от реки. Мы займем холм, защищенный земляным валом. Люди Харальда пересекут укрепление, чтобы нас атаковать, а ты нападешь на них с тыла. Когда ты это сделаешь, мы атакуем их авангард.

— Просто? — эхом повторил Стеапа с намеком на веселье в голосе.

— Мы раздавим их, зажав между нашими войсками, — сказал я.

— С Божьей помощью, — твердо проговорил Эдуард.

— Даже без нее! — проворчал я.

Эдуард задавал мне вопросы почти час, пока колокол не позвал его на молитву.

Он, как и его отец, хотел все понять и все обустроить, уложив в аккуратные списки, но это была война, а война никогда не бывает аккуратной. Я верил, что Харальд погонится за мной, верил, что Стеапа приведет бо́льшую часть армии Альфреда вслед за Харальдом, но я не смог бы дать Эдуарду никаких обещаний. Он хотел определенности, но я планировал битву и почувствовал облегчение, когда он ушел молиться вместе со своим отцом.

Стеапа оставил меня, и я стоял на укреплениях один. Часовые меня не тревожили, каким-то образом ощутив, что я в дурном расположении духа. Услышав шаги, я не обратил на них внимания, в надежде, что кто бы там ни был, этот человек уйдет и оставит меня в покое.

— Тот самый лорд Утред, — произнес с ласковой насмешкой голос, когда шаги стихли за моей спиной.

— Та самая госпожа Этельфлэд, — отозвался я, не обернувшись.

Она сделала еще несколько шагов и встала передо мной; ее плащ коснулся моего.

— Как Гизела?

Я прикоснулся к молоту Тора у себя на шее.

— Собирается снова родить.

— Четвертый ребенок?

— Да, — ответил я и вознес молитву к дому богов, чтобы Гизела выжила в родах. — Как Эльфинн? — спросил я.

Эльфинн была дочерью Этельфлэд, еще младенцем.

— Растет и процветает.

— Единственный ребенок?

— И останется единственным, — горько проговорила Этельфлэд.

Я посмотрел на ее профиль, такой изящный в лунном свете.

Я знал Этельфлэд с тех пор, как та была маленькой девочкой. Тогда она была самой счастливой, самой беззаботной из детей Альфреда, но теперь ее лицо сделалось настороженным, как после дурного сна.

— Отец зол на тебя, — сказала она.

— А когда он на меня не зол?

На лице Этельфлэд промелькнула слабая улыбка, которая быстро исчезла.

— Он хочет, чтобы ты дал клятву Эдуарду.

— Знаю.

— Тогда почему ты ее не дашь?

— Потому что я не раб, которого передают новому господину.

— О! — в голосе ее звучал сарказм. — Значит, ты не женщина?

— Я забираю свою семью на север.

— Если мой отец умрет… — Этельфлэд заколебалась. — Когда мой отец умрет, что станется с Уэссексом?

— Им будет править Эдуард.

— Которому нужен ты.

Я пожал плечами.

— Пока ты жив, господин Утред, — продолжала Этельфлэд, — датчане задумаются, прежде чем на нас напасть.

— Харальд не задумался.

— Потому что он — дурак, — пренебрежительно проговорила Этельфлэд. — И завтра ты его убьешь.

— Может быть, — осторожно ответил я.

Звук голосов заставил Этельфлэд повернуться, она увидела выходящих из церкви людей.

— Мой муж, — проговорила она — эти два слова были пропитаны ненавистью, — отправил послание господину Алдхельму.

— Алдхельм возглавляет войско мерсийцев?

Этельфлэд кивнула.

Я знал Алдхельма. Он был любимчиком моего кузена и человеком непомерных амбиций, коварным и умным.

— Надеюсь, твой муж приказал Алдхельму отправиться к Феарнхэмму.

— Так он и поступил, — сказала Этельфлэд. Потом понизила голос и заговорила быстрей: — Но еще он послал Алдхельму приказание отступить на север, если враг будет слишком силен.

Я подозревал, что так и случится.

— Итак, Алдхельм должен сохранить мерсийскую армию?

— А как еще мой муж сможет захватить Уэссекс, когда мой отец умрет? — спросила Этельфлэд шелковым невинным голосом.

Я посмотрел на нее сверху вниз, но она глядела только на огни Годелмингама.

— Алдхельм будет сражаться? — спросил я.

— Нет, если бой сможет ослабить мерсийскую армию, — ответила она.

— Значит, завтра мне придется убедить Алдхельма выполнить свой долг.

— Но у тебя нет над ним власти, — сказала Этельфлэд.

Я похлопал по рукояти Вздоха Змея.

— У меня есть это.

— И у него пять сотен человек, — продолжала Этельфлэд. — Но есть один человек, которого он послушается.

— Ты?

— Поэтому завтра я поеду с тобой, — сказала она.

— Муж тебе запретит.

— Конечно, запретит, — спокойно произнесла она, — но мой муж ничего не узнает. И ты окажешь мне услугу, господин Утред.

— Я всегда к твоим услугам, — ответил я — слишком легко.

— Правда?

Этельфлэд повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза. Я посмотрел на ее печальное милое лицо и понял, что просьба ее будет серьезной.

— Да, моя госпожа, — ласково сказал я.

— Тогда завтра, — горько проговорила она, — убей их всех. Убей всех датчан. Сделай это для меня, господин Утред.

Она прикоснулась к моей руке кончиками пальцев.

— Убей их всех.

Этельфлэд любила датчанина и потеряла его в битве от удара меча, и теперь она убила бы их всех.

У корней Иггдрасиля, Дерева Жизни, сидят три пряхи. Они прядут нити нашей судьбы, и эти три пряхи сделали клубок пряжи из чистого золота для жизни Этельфлэд, но за минувшие годы вплели яркие нити в куда более темную ткань. Три пряхи видят наше будущее. Дар богов человечеству — то, что мы не можем видеть, куда будут направлены нити наших судеб.

Я слышал, как датчане поют в лагере на том берегу реки.

А завтра я уведу их к старому холму у реки. И там убью.

4

Следующий день был четвергом, днем Тора, и я счел это добрым предзнаменованием. Как-то раз Альфред предложил переименовать дни недели, чтобы четверг стал Днем Марии, а может быть, Днем Святого Духа, но эта идея растаяла, как роса под летним солнцем. В христианском Уэссексе, нравилось это королю или нет, Тюр[43], Один, Тор и Фригг все еще вспоминались каждую неделю.

И в тот День Тора я увел две сотни воинов к Феарнхэмму, хотя на длинной улице бурга еще до восхода солнца собралось больше шестисот всадников.

Царил обычный хаос. Стремянные ремни лопались, люди пытались найти им замену, дети шмыгали среди огромных коней, мечи точились в последний раз, между домами, как туман, плыл дым от костров, на которых готовилась еда, звонил церковный колокол, монахи молились нараспев — а я стоял на укреплениях и наблюдал за дальним берегом реки.

Датчане, которые вчера переправились на наш берег, вернулись обратно еще до наступления темноты. Я видел дым их костров, поднимающийся между деревьями, но единственными врагами в поле моего зрения были двое часовых, присевших у берега реки.