Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

Финан повернул вместе со мной, как и дюжина других моих людей, и враги, увидев нас, попытались свернуть в сторону, но Смока уже стучал копытами по земле, раздувая ноздри. Я опустил копье и угодил ближайшему датчанину в грудь. Ясеневое древко задрожало, моя рука в перчатке скользнула вдоль древка, но наконечник вонзился глубоко. Кровь хлынула и потекла между звеньями кольчуги датчанина.

Я выпустил копье.

Умирающий еще оставался в седле, когда второй противник замахнулся на меня мечом, но я отбил удар щитом и, надавив коленями на бока Смоки, повернул его, в то время как Финан рубанул своим длинным клинком по лицу третьего датчанина. Я выхватил поводья у того, которого пронзил копьем, и потащил его лошадь к Райперу.

— Сбрось ублюдка и садись! — крикнул я.

Выжившие датчане отступили. Их было меньше дюжины, и они были предвестниками появления остального отряда — их кони оказались самыми быстрыми. Подкрепление не сразу смогло прийти к ним на помощь, и к тому времени мы, целые и невредимые, уже ускакали прочь.

Ноги Райпера были слишком короткими и не доставали до стремян его новой лошади; он ругался, цепляясь за седельную луку.

Финан улыбался.

— Это их разозлит, господин, — сказал он.

— Мне и нужно, чтобы они взбесились, — ответил я.

Мне надо было, чтобы они стали безрассудными, беспечными и самоуверенными. Этим летним днем, во время скачки по дороге вдоль извилистого ручья, по густо растущим василькам, Харальд делал все, чего я мог бы от него пожелать.

Был ли я самоуверенным? Это опасно — решить, что твой враг сделает все, что ты захочешь, но в тот День Тора я испытывал крепнущее убеждение, что Харальд следует прямо в тщательно подготовленную ловушку.

Наша дорога вела к броду, где мы могли пересечь реку, чтобы добраться до Феарнхэмма. Если бы мы и вправду следовали в Винтанкестер, мы бы остались к югу от реки и держались римской дороги, ведущей на запад. Я хотел, чтобы датчане поверили: именно таковы наши намерения. Я хотел, чтобы наши преследователи нас видели, я хотел, чтобы они думали, что мы колеблемся; я хотел, чтобы, в конце концов, они решили, что мы запаниковали.

Местность была открытой — заливной луг, где пасли коз и овец. К востоку, там, откуда скакали датчане, рос лес, к западу была дорога — Харальд ожидал, что мы двинемся именно по ней, — а к северу виднелись осыпающиеся каменные быки моста, который римляне перебросили через Уэй. Феарнхэмм и его низкий холм находились у дальней стороны разрушенного моста.

Я взглянул на холм и не увидел на нем войск.

— Я хотел, чтобы Алдхельм был там! — прорычал я, указывая на холм.

— Господин! — предупреждающе закричал Финан.

Преследующие нас датчане собрались на краю леса в полумиле к востоку. Они ясно видели нас и понимали, что наш отряд слишком велик для того, чтобы атаковать его до прибытия подкрепления. Но их подкрепление могло подтянуться в любую минуту.

Я снова посмотрел на другой берег реки — ни души. Холм, с его древним земляным валом, должен был стать моей наковальней, усиленной пятистами мерсийскими воинами, однако он был пуст. Хватит ли двух сотен моих людей?

— Господин! — снова окликнул Финан.

Датчане, теперь превосходившие нас в численности два к одному, послали лошадей к нам.

— Через брод! — закричал я.

Я все равно захлопну ловушку.

Мы ударили в бока наших усталых коней, направляя их через глубокий брод, лежавший вверх по течению рядом с мостом. Едва оказавшись на другом берегу, я крикнул своим людям, чтобы они галопом скакали к вершине холма. Я хотел создать видимость паники, чтобы все выглядело так, будто мы отказались от желания добраться до Винтанкестера и вместо этого искали убежища на ближайшем холме.

Мы проскакали через Феарнхэмм. Это была кучка хижин с соломенными крышами, стоящих вокруг каменной церкви, хотя там имелось и одно прекрасное римское здание, потерявшее свою черепичную кровлю. Жителей не было видно, только единственная корова жалобно мычала, потому что ее пора было доить. Я решил, что народ бежал при слухах о приближающихся датчанах.

— Надеюсь, твои чертовы люди на холме! — крикнул я Этельфлэд, которая держалась рядом со мной.

— Они там будут! — крикнула она в ответ.

Ее голос звучал уверенно, но я сомневался. Первый долг Алдхельма — по крайней мере, согласно приказам ее мужа, — заключался в том, чтобы сохранить мерсийскую армию нетронутой. А что, если он просто отказался приближаться к Феарнхэмму? Если так, тогда мне придется сражаться с войском датчан, имея всего две сотни человек, а противники быстро приближались. Они чуяли запах победы и погнали своих лошадей через реку, а потом — по улице Феарнхэмма. Я уже слышал их крики.

А потом я добрался до поросшего травой вала — древнего укрепления и, едва Смока перевалил через его вершину, увидел, что Этельфлэд права. Алдхельм пришел и привел пять сотен человек. Все они были там, но Алдхельм держал их на северной стороне старого укрепления, чтобы их не увидел враг, приближающийся с юга.

Итак, в точности как я и планировал, у меня имелось на холме семьсот человек. И я надеялся, что еще семьсот прибудут из Эскенгама. Между этими двумя войсками находились каких-то две тысячи буйных, беспечных, слишком самоуверенных датчан, которые верили, что воплотят в жизнь старую мечту викингов — завоюют Уэссекс.

— «Стена щитов! — закричал я своим людям. — Стена щитов»!

Датчан нужно было на некоторое время сдержать, а самым лучшим способом это сделать было показать им «стену щитов» на вершине холма.

Несколько мгновений царил хаос, пока люди соскальзывали с седел и бежали к вершине вала, но это были хорошие воины, отлично обученные, и их щиты быстро сомкнулись друг с другом.

Датчане, появившись из-за домов внизу на склоне холма, увидели стену окованных железом ивовых досок, увидели копья, мечи и топоры, увидели, насколько крут склон — и их яростная атака оборвалась.

Десятки людей пересекали реку и еще больше выезжало из-за деревьев на южном берегу, поэтому через несколько мгновений у них будет более чем достаточно воинов, чтобы одолеть мою короткую «стену щитов»… Но пока они медлили.

— Знамена! — приказал я.

Мы взяли с собой наши знамена — мой флаг с волчьей головой и знамя Уэссекса с драконом, и я хотел, чтобы они развевались, бросая вызов людям Харальда.

Алдхельм, высокий, с землистой физиономией, подошел, чтобы поприветствовать меня. Он не любил меня, и это отражалось на его лице, но оно также выражало удивление: он увидел, сколько датчан направляется к броду.

— Раздели своих людей на два отряда, — безаппеляционно скомандовал я ему, — и построй их слева и справа от моих воинов. Райпер!

— Господин?

— Возьми дюжину человек и привяжи лошадей!

Наши брошенные кони бродили по вершине холма, и я боялся, что некоторые из них перейдут на другую сторону вала.

— Сколько там датчан? — спросил Алдхельм.

— Достаточно, чтобы мы получили день хорошей резни, — ответил я. — А теперь приведи сюда своих людей.

Он ощетинился, услышав мой тон. Алдхельм был худ, одет с иголочки, в роскошной длинной кольчуге с пришитыми к ее звеньям бронзовыми полумесяцами, в плаще из голубого льна, подбитого красной тканью, с двумя витками тяжелой золотой цепи вокруг шеи, в сапогах и перчатках из черной кожи. Его пояс для меча украшали золотые кресты, длинные черные волосы, надушенные и умащенные маслом, скреплял у шеи гребень — зубья из слоновой кости, вставленные в золотую оправу.

— Я уже получил приказы, — холодно проговорил он.

— Да, привести сюда твоих людей. Здесь есть датчане, которых нужно убить.

Он всегда меня не любил, с тех пор, как я испортил его красивое личико, сломав ему челюсть и нос, хотя в тот далекий день он был вооружен, а я — нет. Он с трудом заставлял себя на меня смотреть. Поэтому он глядел на датчан, собирающихся у подножья холма.

— Мне дали наставления, — сказал он, — сохранить войска господина Этельреда.

— Наставления изменились, господин Алдхельм, — раздался позади нас бодрый голос.

Алдхельм повернулся и удивленно воззрился на Этельфлэд, которая улыбалась ему с высоты седла.

— Моя госпожа, — сказал он, поклонившись. Потом перевел взгляд на меня. — Господин Этельред здесь?

— Мой муж послал меня, чтобы отменить его последние приказы, — милым голосом произнесла Этельфлэд. — Теперь он так уверен в победе, что требует, дабы ты остался здесь, несмотря на численность противостоящих нам врагов.

Алдхельм начал было отвечать, потом решил, что я не знаю, какими были последние приказы, отданные ему Этельредом.

— Тебя послал твой муж, моя госпожа? — вместо этого спросил он, явно сбитый с толку неожиданным появлением Этельфлэд.