Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

— Быстрее «Сеолфервулфа»? — спросил я.

Ралла хорошо знал мой корабль.

— До «Сеолфервулфа» ему далеко, господин, — сказал он, — но судно хорошо бежит по ветру, и если датчане подойдут слишком близко, мы сможем идти по мелководью.

— Теперь, когда я здесь, — мягко проговорил я, — датчане будут от нас бежать.

— Вещи меняются, — мрачно сказал Ралла.

— Язычники нападают на корабли? — спросила Этельфлэд.

— Уже две недели мы не видели торговых кораблей, — ответил Ралла. — Поэтому, должно быть, нападают.

Этельфлэд настояла на том, чтобы отправиться со мной. Я не хотел этого, потому что всегда считал, что женщина не должна подвергаться ненужному риску. Но я научился не спорить с дочерью Альфреда. Она хотела принимать участие в кампании против датчан, и я не смог ее разубедить, поэтому она стояла с Раллой, Финаном и мной на рулевой площадке, пока опытная команда Раллы вела «Халигаст» вниз по реке.

Сколько раз я совершал подобное путешествие?

Я наблюдал, как мимо скользят илистые берега, и все это было так знакомо, когда мы поворачивали вместе с меняющими очертания поворотами реки.

Мы шли с приливом, поэтому нашим тридцати гребцам нужно было лишь слегка налегать на весла, чтобы корабль двигался вниз по реке. Лебеди, хлопая крыльями, убирались с нашего пути, а над нами небо было полно летящими на юг птицами.

Болотистых берегов становилось все меньше, а река ширилась, едва ощутимо переходя в море. А потом мы слегка повернули на север, чтобы «Халигаст» дрейфовал вдоль побережья Восточной Англии.

И снова все выглядело таким знакомым. Я смотрел на низкую темно-бурую землю под названием Эссекс. Ее окружали болота, постепенно поднимавшиеся к пахотным полям, а потом, внезапно, появился громадный лесистый холм — его я тоже очень хорошо знал. Вершина холма была очищена от деревьев, и там, на поросшей травой вершине, стояла огромная крепость, возвышающаяся над Темезом.

Бемфлеот.

Этельфлэд держали в плену в этой крепости, и она безмолвно смотрела на нее. Потянувшись к моей руке, Этельфлэд сжала ее, вспоминая те дни, когда считалась заложницей, но влюбилась — только чтобы потерять любимого человека, павшего от меча брата.

Под крепостью склон круто опускался к деревне, тоже называвшейся Бемфлеот — она лежала рядом с илистым ручьем Хотледжем. Хотледж отделял Бемфлеот от Канинги — поросшего тростником островка, который порой полностью затопляло во время прилива, когда дул сильный восточный ветер.

Я видел, что Хотледж забит судами; большинство из них были вытащены на берег под высоким холмом, где их защищали новые укрепления, построенные у восточного конца ручья. В укрепления были превращены и два вытащенных на берег, лишенных мачт судна — по одному на каждом берегу; их обращенная к морю обшивка была надстроена так, что получились высокие стены. Я догадывался, что через Хотледж все еще протянута цепь, чтобы помешать вражеским судам войти в узкий канал.

— Ближе, — прорычал я Ралле.

— Ты хочешь наскочить на мель?

— Я хочу подойти ближе.

Я бы сам правил «Халигастом», если бы моя укушенная пчелой рука не была по-прежнему опухшей, с туго натянутой кожей.

Я выпустил руку Этельфлэд, чтобы почесать укус.

— Если ты будешь расчесывать его, лучше не станет, — сказала она, отводя мою руку.

Остроглазый Финан взобрался на мачту «Халигаста», откуда считал датские корабли.

— Сколько? — нетерпеливо крикнул я.

— Сотни, — крикнул он в ответ, а потом, мгновение спустя, дал более точную оценку: — Около двухсот!

Подсчитать точно было невозможно, потому что мачты высились густо, как подлесок, а некоторые суда были без мачт и прятались за чужими корпусами.

— Спаси нас, Мария, — тихо сказала Этельфлэд и перекрестилась.

— Девять тысяч человек? — мрачно предположил Ралла.

— Нет, меньше, — ответил я.

Многие суда принадлежали выжившим из армии Хэстена, и их команды были наполовину перебиты при Феарнхэмме, но все равно, по моей оценке, у Хэстена было вдвое больше людей, чем мы прикидывали в Глевекестре. Может быть, тысяч пять, и большинство из них сейчас прочесывали Мерсию. Но в Бемфлеоте оставалось достаточно, чтобы сформировать гарнизон, который наблюдал за нами с высоких стен. На наконечниках копий играло солнце, но, когда я заслонил ладонью глаза и посмотрел на эти грозные укрепления на крутом холме, мне показалось, что крепость обветшала.

— Финан! — крикнул я спустя некоторое время. — В стене есть проломы?

Он ответил не сразу.

— Они строят новую крепость, господин! Ниже по берегу!

С палубы «Халигаста» я не мог разглядеть новую крепость, но доверял Финану, чьи глаза были лучше моих. Спустя несколько мгновений он спустился с мачты и объяснил, что Хэстен, похоже, бросил крепость на холме.

— Его часовые там, господин, но его главные силы сосредоточены ниже по течению ручья. Там чертовски большая стена.

— Зачем бросать возвышенность? — спросила Этельфлэд.

— Оттуда слишком далеко до кораблей, — ответил я.

Хэстен знал это лучше любого другого, потому что сражался тут раньше и его люди ухитрились сжечь корабли Зигфрида, прежде чем норвежцы смогли свести людей с холма, чтобы этому помешать. Теперь Хэстен перекрыл ручей под холмом: ближнюю к морю часть русла защищали вытащенные на сушу суда-крепости, а дальнюю часть — новые грозные укрепления. Между этими твердынями располагались корабли.

Значит, мы без особых хлопот можем взять старую крепость, но если мы и будем удерживать возвышенность, это ничего не решит, потому что новая крепость находится вне досягаемости полета стрелы.

— Хэстен усложняет нам задачу, — мягко проговорил я.

— Это можно сделать? — с сомнением спросила Этельфлэд.

— Это нужно сделать, — ответил я.

— У нас нет людей!

— Все равно, — упрямо сказал я.

Потому что мой план заключался в том, чтобы захватить эту новую крепость. Она была битком набита пленниками Хэстена, всеми женщинами и детьми, которых он захватил в рабство, и именно в новой крепости Бемфлеота собирали его добычу. Я подозревал, что там же находится семья Хэстена, так же как семьи всех датчан, опустошавших Мерсию. И корабли тоже были там, под защитой этой крепости. Если бы мы ее захватили, мы разорили бы Хэстена, взяли бы дюжины заложников и уничтожили датский флот.

Если бы мы могли захватить Бемфлеот, то одержали бы победу, которая привела бы датчан в уныние и окрылила бы сердце каждого сакса. Победа, может, и не решит исход войны, но безмерно ослабит Хэстена, и многие его сподвижники, лишившись веры в успех, бросят его, потому что какой вождь не может защитить семьи своих людей?

Этельред верил: спасение Мерсии в том, чтобы ожидать, пока Хэстен атакует Глевекестр; я же считал, что мы должны атаковать Хэстена там, где он меньше всего ожидает нападения. Мы должны нанести удар по его базе, уничтожить его флот и отобрать его добычу.

— Сколько у тебя людей? — спросил Ралла.

— По последним подсчетам — восемьдесят три.

Он засмеялся.

— А сколько тебе нужно, чтобы захватить Бемфлеот?

— Две тысячи.

— И ты не веришь в чудеса? — спросил Ралла.

Этельфлэд сжала мою руку.

— Люди придут, — сказала она, хотя далеко не убежденно.

— Может быть, — ответил я.

Я глядел на корабли, укрывшиеся в ручье, и думал, что в своем роде Бемфлеот столь же неприступен, как Беббанбург.

— А если они не придут? — негромко спросил я.

— Что ты тогда будешь делать? — ответила вопросом на вопрос Этельфлэд.

— Заберу тебя на север, — сказал я. — Заберу своих детей на север и буду сражаться до тех пор, пока не добуду серебро, чтобы набрать армию, способную взять Беббанбург.

Этельфлэд повернулась ко мне.

— Нет, — ответила она. — Я теперь мерсийка, Утред.

— Мерсийка и христианка, — угрюмо сказал я.

— Да, — ответила она. — Мерсийка и христианка. А что насчет тебя, господин Утред?

Я посмотрел туда, где солнечный свет отражался, подмигивая, от наконечников копий часовых на высоком холме Бемфлеота, и горько проговорил:

— А я — дурак. Дурак…

— Мой дурак, — сказала Этельфлэд и приподнялась на цыпочках, чтобы поцеловать меня в щеку.

— Гребите! — взревел Ралла. — Гребите!

Он тяжело налег на рулевое весло, чтобы повернуть «Халигаст» на юг, а потом — на запад. Два больших вражеских корабля осторожно выходили из ручья, скользя мимо новой крепости-корабля. Их весла ловили отблески солнца, опускаясь и поднимаясь.

Мы ринулись вверх по реке.

И, поскольку я был дураком, я мечтал о том, как возьму Беббанбург.

4

На следующий день олдермен Элфволд явился в Лунден. Его земли лежали в северной части сакской Мерсии, что делало их самыми беззащитными перед нападением датчан, и он удерживал свое поместье лишь нанимая дорогостоящих воинов, подкупая датчан и сражаясь. Он был старым вдовцом и устал от борьбы.