Бернард Корнуэлл - Саксонские Хроники

• Название: Саксонские Хроники
• Автор: Бернард Корнуэлл
• Жанр: Историческая проза

«Саксонские хроники» — литературный цикл из десяти книг, написанный английским писателем и репортером Бе́рнардом Ко́рнуэллом с 2004 по 2016 год.

Цикл повествует о борьбе между саксами и норманнами (датчанами и норвежцами) за Британские острова. Действие цикла происходит с 866 примерно по 956 год (в последних книгах год не указывается).

После ухода римлян с островов в пятом веке, Британия оказалась раздробленной на множество мелких королевств. Проникновение северных народов на Британские острова вызвало волну кровопролития, затяжных войн и разорения.

---

— А теперь попробуй сказать правду, — предложил я.

Он приложил руку к струйке крови.

— Сорок восемь, — угрюмо произнес он.

— Включая тебя и этих людей?

— Включая нас.

Я рассудил, что он говорит правду. Мой отец держал гарнизон в пятьдесят-шестьдесят человек, и Элфрик вряд ли имел больше, потому что каждого воина в крепости нужно было вооружить, одеть в кольчугу и платить ему.

Если бы Элфрика предупредили о приближении настоящей опасности, он мог бы вызвать больше людей с земель, которые находились под управлением Беббанбурга, но для этого требовалось время. Итак, нас превосходили числом вдвое, но меньшего я и не ожидал.

До нас добрался Осферт со своими людьми, они вели пять лошадей и несли одежду, кольчуги, шлемы и оружие тех людей, что убили.

— Ты заметил, кто на какой лошади сидел?

— Конечно, господин, — отозвался Осферт, повернувшись, чтобы взглянуть на своих воинов и захваченных лошадей, — коричневый плащ на пегом жеребце, синий — на вороном мерине, кожаная безрукавка — на… — он поколебался.

— На пегой кобыле, — вступил в разговор мой сын, — а черный плащ — на маленьком вороном жеребце и…

— Тогда переодевайтесь, — прервал я их и снова обернулся к Ценвалу. — А ты раздевайся.

— Раздеться? — уставился он на меня.

— Можешь снять одежду, — сказал я, — или мы разденем твой труп. Выбор за тобой.

Всадников было семеро, так что стража у ворот Беббанбурга должна увидеть, как семеро возвращаются. Стража наверняка хорошо знакома с этой семеркой, они видели их и их лошадей день ото дня, и когда мы подъезжали к крепости, стражники должны были увидеть именно то, что ожидали.

Если полосатый бело-коричневый плащ Ценвала будет покрывать круп не той лошади, стражники почувствуют, что что-то не так, но если они увидят этот плащ на седоке, скачущем верхом на гнедом жеребце Ценвала, то сочтут, что всё идет своим чередом.

Мы переоделись. Ценвал, оставшийся в шерстяной рубахе, свисающей до ягодиц, дрожал на холодном ветру. Он уставился на меня, наблюдая, как я накидывал голубой плащ незнакомца поверх кольчуги.

Он заметил, как я затолкал молот Тора под кольчугу, чтобы спрятать его. Он слышал, как Осферт называет меня господином, и начал медленно осознавать, кто я такой.

— Ты… — начал он, а потом запнулся. — Ты, — снова начал он.

— Я — Утред Утредсон, — рявкнул я, — законный лорд Беббанбургский. Хочешь присягнуть мне в верности? Я повесил тяжелый серебряный крест мертвеца себе на шею.

Его шлем был мне не по размеру, слишком мал, и я оставил свой, но у плаща был капюшон, который я натянул поверх серебряного волка, что венчал мой шлем. Вокруг пояса я обернул собственную перевязь. Ее скрывал плащ, а я желал, чтобы моим спутником стал Вздох Змея.

— Ты Утред Предатель, — без всякого выражения заявил Ценвал.

— Так он меня называет?

— Так и даже хуже, — ответил Ценвал.

Я взял у Роллы меч Ценвала и вытащил его из ножен. Это был добрый клинок, в хорошем состоянии и острый.

— Мой дядя жив? — спросил я Ценвала.

— Жив.

— Господин, — рявкнул Осферт на Цинвала, — ты должен называть его «господин».

— Элфрик, должно быть, стар, — произнес я, — и говорят, что он болен?

— Он жив, — ответил Ценвал, упрямо отказываясь называть меня господином.

— И хворает?

— Обычными для старика хворями, — признал Ценвал.

— А его сыновья? — поинтересовался я.

— Всем командует лорд Утред, — ответил Ценвал. Он имел в виду моего кузена, сына Элфрика и отца еще одного Утреда.

— Расскажи мне о сыне Элфрика, — приказал я.

— Он похож на тебя, — отозвался Ценвал, что прозвучало так, как будто ему не повезло.

— И чего он от тебя ожидает? — спросил я.

— Ожидает от меня?

— Он послал семерых. Зачем?

Он нахмурился, не понимая вопроса, а потом вздрогнул, когда я поднес клинок к его лицу. Он посмотрел на Радугу, на которую по-прежнему накатывались буруны, пока прилив тащил ее дальше по пляжу.

— Мы пришли взглянуть на судно, — мрачно сообщил он.

— А вместо этого нашли нас, — заявил я, — но что вы сделали бы, не окажись тут нас?

— Закрепили бы его, — ответил он, не отводя глаз от севшего на мель судна.

— И забрали бы груз? Кто бы это сделал? Ты?

— Куча народа из деревни, — сказал он.

Итак, Ценвал убедился бы, что Радуга плотно села на мель, а потом заставил бы деревенских вытащить груз.

Это значило, что он оставил бы людей присматривать за работой и убедиться, что ничего ценного не украдено, а это, в свою очередь, означало, что в крепости не ожидают увидеть, что все семеро возвращаются. Я поразмыслил об этом несколько мгновений.

— А если там не оказалось бы ничего кроме балласта? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Зависит от того, стоило бы судно того, чтобы его спасать. Оно выглядит добротным.

— В таком случае вы бы закрепили его, а потом оставили, пока погода не улучшится?

Он кивнул.

— А если лорду Элфрику оно не пригодилось бы, мы сломали бы его или продали.

— А теперь расскажи о крепости, — велел я.

Он не рассказал мне ничего, что не было бы мне известно. К Нижним воротам вела дорога, извивающаяся по узкому перешейку и вверх по крутому склону к большим деревянным воротам, а за ними находилось широкое пространство с конюшнями и кузницей.

Этот внешний двор был защищен высоким частоколом, но внутреннее пространство на высокой вершине скалы было огорожено еще одной стеной, еще более высокой, и там находились вторые ворота, Верхние.

Именно там, на вершине скалы, стоял большой дом Элфрика и меньшие дома для слуг, воинов и их семей. Ключом к Беббанбургу были не Нижние ворота, какими бы грозными они ни были, а Верхние.

— Верхние ворота, — спросил я, — держат открытыми?

— Они закрыты, — дерзко заявил Ценвал, — всегда закрыты, и он ждет тебя.

Я взглянул на него.

— Ждет меня?

— Лорд Элфрик знает, что твой сын стал священником, знает, что тебя объявили изгоем. Он считает, что ты отправишься на север. Думает, что ты безумен. Он говорит, что тебе некуда идти, и потому ты придешь сюда.

И Элфрик оказался прав, подумал я. Порыв ветра принес тяжелые капли ливня. Прибой бурлил вокруг Радуги.

— Он ничего не знает, — гневно произнес я, — и не узнает, пока мой меч не войдет в его кишки.

— Он убьет тебя, — фыркнул Ценвал.

И Ролла его убил. Я кивнул датчанину, стоящему позади дрожащего Ценвала, который не догадывался о близкой смерти, пока с изумлением ее не узрел. Меч вонзился ему в шею, это был могучий и смертоносный удар, милосердный удар. Он скрючился на песке.

— По коням, — рявкнул я своим людям.

Семеро вскочили в седла, а остальные пошли пешком, изображая пленников.

Итак, мы отправились домой.

Глава пятая

Убийствам придет конец.

Так я говорил себе, пока ехал в Беббанбург, в свой дом. Убийствам придет конец. Я прорвусь в крепость, закрою ворота и позволю миру скатиться в хаос, но сам буду жить спокойно за теми высокими деревянными стенами.

Пусть христиане и язычники, саксы и датчане сражаются, пока не останется ни одного, но я буду жить как король внутри Беббанбурга и уговорю Этельфлед быть моей королевой. Проезжающие по побережью купцы будут платить нам пошлину, а проплывающие мимо корабли — оплачивать эту возможность, монеты будут сыпаться, а жизнь пойдет своим чередом.

Когда рак на горе свистнет.

Отец Пирлиг обожал эту поговорку. Я скучал по Пирлигу. Он был одним из хороших христиан, хоть и валлийцем, после смерти Альфреда он вернулся в Уэльс и, насколько я знаю, до сих пор жил там.

Когда-то он был воином, и я подумал, что ему понравилось бы это дерзкое нападение. Вдевятером против Беббанбурга. Я не считал Блекульфа, владельца Радуги, хоть он и шел с нами.

Я предложил ему остаться рядом со своим любимым кораблем, окруженным врагами, но он боялся крестьян и опасался за сына, поэтому шел позади лошадей.

Девять человек. Один из них мой сын. Затем Осферт, верный Осферт, который был бы королем, выйди его мать замуж за его отца. Мне часто казалось, что Осферт не одобряет меня, так же как и его отец Альфред, но он был по-прежнему предан, тогда как многие другие в страхе бежали.

Был и еще один сакс. Свитун был западным саксом, названным в честь одного из их святых, хотя этот Свитун был далек от святости. Он был высоким, жизнерадостным, вспыльчивым парнем с копной светлых волос, невинными голубыми глазами, веселым нравом и проворными пальцами вора.

Его привели ко мне на суд крестьяне, уставшие от его преступлений. Они хотели, чтобы я выжег на нем клеймо, или, может, отрезал руку, но вместо этого он вызвал меня на бой, и ради забавы я дал ему меч.