Руслан Богомолов - Сотворение Волжской России. Книги 1,2,3

• Название: Сотворение Волжской России. Книги 1,2,3
• Автор: Руслан Богомолов
• Жанр: Научная Фантастика

Роман написан в жанре фантастики, но, скорее всего, это фантастика политическая. Строительство справедливого и нравственного общества в городе, попавшем из рубежа второго и третьего тысячелетия в раннее средневековье – задача не менее сложная, чем вытягивание России из очередной смуты, в которую её погрузили в 90-е годы.

---

В шесть утра его разбудил будильник, возле которого лежала записка: «Доброе утро, милый командир. Легла спать 4:20, поставь будильник на 9 часов. Целую. Таня». Когда он умылся, побрился и собрался уходить, то зашёл в спальню и на обратной стороне её записки написал: «Добрый день, милый мой бухгалтер. Не вздумай приходить на совещание, я тебя отстраняю от работы до 14:00. За невыполнение моего приказа ответишь по законам военного времени», и расписался. Потом поставил будильник на 12 часов, нежно коснулся губами её волос над ухом, разбудил мальчишек, строго наказав им не шуметь и не разбудить маму, и ушёл.

Сейчас он с удовольствием отметил её отсутствие, и, начиная совещание, сказал:

– Насколько мне известно, вы остановились на каком-то одном варианте. Начнём тогда с того, что вы доложите о вариантах отвергнутых.

Цекач за 10 минут прошёлся по восьми вариантам, начиная с самых экзотических и кончая неприемлемыми из-за полного отсутствия золотовалютных резервов. В конце концов, за материальный эквивалент приняли товарную массу, сосредоточенную на складах и в магазинах, энергоносители, сырье и комплектующие на промышленных предприятиях, часть основных средств, которых действительно что-то стоят, то есть, способны производить, и всю недвижимость.

– Дальше продолжит Сергей Сергеевич Можайский, – предоставил слово директору городского отделения Центробанка Цекач.

Сергей Сергеевич встал. Грузноватый пятидесятилетний мужчина с темными кругами под глазами на уставшем, но выбритом лице с тщательно причёсанной богатой шевелюрой. Он начал солидно и основательно. Опираясь на цифры, обосновал, что общая эмиссия при заданном масштабе цен не может превышать 14 миллионов рублей. Условием для увеличения эмиссии может быть начало работы тех предприятий, которые сегодня стоят, а это подавляющее большинство пока ничего реально не стоящих основных средств. При полном их использовании можно добавить еще 5—7 миллионов рублей. Ещё закон о земле. Если она станет товаром, то с учетом только земли в черте города можно добавить ещё 3 миллиона рублей, а с учётом земель Волго-Донского междуречья, которое начало осваиваться, рост эмиссии может дополнительно составить от 1,5 до 20 миллионов рублей. Все зависит от степени их освоения и наличия Закона о собственности на землю. Пока она не является товаром, не может быть и предметом залога.

При таких условиях денежная эмиссия не приведёт к росту цен.

Главное различие между двумя оставшимися основными вариантами – кто будет контролировать эмиссию. Первый вариант – государство в лице либо парламента, либо президента или правительства через центральный банк. Второй вариант – сами банки создают центральный эмиссионный банк, контролируют его работу и несут солидарную ответственность за устойчивость валюты.

– После долгих споров, взвешивая все «про» и «контра», мы, в общем-то, единогласно остановились на последнем, – продолжал Можайский.

– Какие у нас доводы? Главное, от чего мы все устали, что тормозит финансирование экономики и уводит деньги в спекулятивный оборот – это устойчивая инфляция. Ценовая стабильность – вот главный аргумент, который мы взяли за основу при рассмотрении всех вариантов, в том числе и этих основных. Государство, в лице своих суверенных органов, не несёт ответственности за свои действия, за действия этих органов расплачивается всё население. Поэтому мы и предлагаем систему, при которой финансы, вопросы ценообразования получили бы независимость. Государство только законодательно закрепляет за банковским Советом ответственность за стабильность цен. К примеру, мы зафиксировали в проекте предполагаемого закона, что инфляция не может превышать 3% за три года. В случае нарушения этого условия банки, а не государство и народ, как я уже говорил, несут солидарную ответственность за восстановление статус-кво финансовой системы. Здесь же и уголовная ответственность должностных лиц за нарушение порядка принятия решения, который эту стабильность гарантирует.

– Значит, – вступил в разговор Сафонов, – государство будет выступать перед банком на равных, как и всякий другой субъект?

– Совершенно верно, и уже никто не сможет нарушить финансовую стабильность волевым решением, кроме самих банкиров, но и они этого делать не будут – себе дороже.

– Если эта система такая надёжная, то почему же мы её ещё там, в России, не ввели, почему у нас не была остановлена инфляция? – задумчиво, как бы сам у себя спросил Ярославцев и добавил, – садитесь, Сергей Сергеевич.

Можайский сел, а директор филиала Газпромбанка, попросив у Можайского разрешения, стал объяснять Ярославцеву, как студенту, задавшему профессору интересный вопрос:

– Дело в том, что у нас именно государство своим несбалансированным бюджетом накачивало денежную массу и потом: здесь мы начинаем с замкнутой финансовой системы, а там вписывались в систему мировую, но в любом случае, если бы Дума вместе с правительством не накачивали рынок пустыми деньгами, стабильность была бы. Однако повторяю, что там этого достичь было бы сложнее, как мне представляется.

– Хорошо, значит, в принципе государство тоже сможет брать у вас кредиты под залог государственной собственности? – спросил Ярославцев.

– Совершенно верно, – вновь попытался встать Можайский.

– Сидите, сидите. Ну что же, если никто ничего не хочет добавить… – Ярославцев взял кипу распечатанных на принтере бумаг и стал вслух перебирать скрепленные пачки, – «Закон о банковской системе», «Устав банковского союза», «Положение о Совете банков». Поработали очень плодотворно, спасибо.

Он вызвал Дюжеву и, поручив ей обе автомашины администрации передать банкирам, чтобы их развезли по домам, вновь обратился к членам финансовой комиссии:

– Значит так, сейчас пообедаете, возьмете с собой ужин и по домам отдыхать до завтрашнего утра. Завтра в 8 часов. Михаил Павлович, жду вас у себя. Всё, банкиры, свободны. Михаил Павлович, задержитесь.

Оставшись вчетвером, Ярославцев, Сафонов, Цекач и Зенин занялись обсуждением метода формирования бюджета. В конце концов, Ярославцев поручил Зенину вернуть с завтрашнего дня всех бухгалтеров и экономистов администрации, а также депутатов думы из отряда Седенко в администрацию. Сафонов и Цекач вместе с этим аппаратом и депутатами в экстренном порядке должны были подсчитать затратную часть бюджета и подготовить предложения по его доходной части.

– В новом масштабе цен, – спросил Сафонов, – минимальная у нас остается 84 копейки?

– Давайте посмотрим три варианта, Николай Степанович. Первый: 1 рубль. Второй: 10 рублей, всё же хоть будет соответствовать прожиточному минимуму, и, наконец, средний, третий вариант: 5 рублей. Теперь о наличности. Я вчера не зря задал такой масштаб цен, ибо, пока у нас вообще нет бумаги, а тем более бумаги для дензнаков, то выпуск монет достоинством от 1 копейки до хотя бы 10 рублей наладить вполне возможно. Значит, Михаил Павлович, свяжитесь с директором Трубного, мы с ним вчера уже обсуждали эту тему. У него можно в БРЦ организовать монетный участок. Сегодня там должны уже начать перестановку оборудования для штамповки монет, а его художники, которых мы сняли с работы на валу, готовят их эскизы. Так вот, с завтрашнего дня, Вы, пожалуйста, возьмите на себя координацию их работы с банкирами, Жилин пусть займётся организацией режима охраны и секретности этих работ, а то наши мастера начнут печатать фальшивые раньше, чем мы – подлинные.

Цекач согласно кивнул и спросил:

– Андрей Андреевич, а как быть с документами? Ведь Закон о банковской системе будут рассматривать в Думе не меньше месяца.

– Да хоть 10 лет. Сегодня на Совете обороны примем решение, что законы Волжской России будут на время военного положения подписываться и вводиться в действие мною, а городская, или правильнее теперь, государственная дума рассматривает эти законы, уточняет и вносит поправки.

Сафонов покачал головой.

– Но это, извините, Андрей Андреевич, диктатура, ничем не ограниченная монархия какая-то.

– Снова-здорово, – вступил в разговор Зенин, – во-первых, эти, да и другие законы готовятся не Андреем Андреевичем, а специалистами; а во-вторых: ситуация сейчас такая, что немедленно нужны нормативные акты, отличные от тех, по которым мы жили до сих пор. Стабилизируется положение, и тогда можно будет возвращаться ко всему, что сделали, доделывать и исправлять, как жизнь подскажет. А сейчас висим на волоске.

– Люди не поймут, Борис Васильевич, – не сдавался Сафонов.

– Люди как раз понимают, что мы спешим встроиться в этот мир с минимальными потерями и надеются, что этот болезненный напряжённый процесс пройдет как можно быстрее. А вот что там не поймут депутаты, я им через месяц и объясню, как обещал, – Ярославцев глянул на часы, – всё, разговор окончен, обедать и за дело, – завершил он совещание, встал вместе со всеми и вышел, чтобы не остаться голодным перед встречей с общественно-правовым комитетом.