Вячеслав Никонов - Код цивилизации. Что ждет Россию в мире будущего?

• Название: Код цивилизации. Что ждет Россию в мире будущего?
• Автор: Вячеслав Никонов
• Жанр: История
• Год: 2016
• ISBN: 978-5-699-90821-9

В своей новой книге Вячеслав Никонов показывает истоки современного мира, прослеживает жизненный путь народов и стран, основных центров влияния и сил, формирующих мир, в котором мы живем.

Мир демонстрирует множество моделей развития, все больше учитывающих национальную, региональную, историческую, религиозную и иную специфику каждой страны. Центр тяжести мирового развития перемещается с Запада на Восток, с Севера на Юг, из зоны развитых экономик в ареал развивающихся.

Еще 30 лет назад на страны Запада приходилось 80 % мировой экономики, а сейчас заметно меньше половины. Азия, в которой уже проживает большинство человечества, в ближайшие десятилетия станет глобальным лидером. И что это означает, каким будет мир и какое место в нем займет Россия? Сохранится ли американская гегемония? Станет ли Китай сверхдержавой? Превратится ли Европа в музей для экскурсантов других континентов?

История возобновилась, и мир устремился к большему разнообразию. Раскрой его коды вместе с Вячеславом Никоновым!

---

В Вашингтоне недовольны все меньшими оборонными усилиями стран ЕС. В НАТО на долю США сегодня приходятся 75 % по сравнению с 63 % в 2001 году[159]. Роберт Гейтс в бытность министром обороны США утверждал, что у европейцев «просто нет военных возможностей» для проведения серьезных кампаний». В начале 1990-х годов три наиболее дееспособные военные державы ЕС – Великобритания, Германия и Франция располагали армиями совокупной численностью 500 тысяч человек, к сегодняшнему дню эта цифра сократилась на две трети. Было 68 подлодок, сейчас 17; было 105 надводных боевых кораблей, осталось 57[160].

Этап ускоренного расширения альянса, судя по всему, завершен. Едва только на этом пути встретилось сопротивление, как с Украиной и Грузией, оказалось, что ни на риски, ни тем более на жертвы никто в НАТО не готов.

Кризис на Украине подарил НАТО новую жизнь. Министры иностранных дел НАТО согласились, что «российская незаконная военная интервенция на Украине и нарушение Россией украинского суверенитета и территориальной целостности» является основанием для прекращения «всего практического гражданского и военного сотрудничества между НАТО и Россией». Расмусен заявил: «Агрессия России на Украине бросает вызов свободе и миру в Европе… Мы привержены коллективной обороне. А оборона начинается со сдерживания». Были увеличены средства для воздушной миссии патрулирования стран Балтии, задействованы дополнительные силы для разведывательных полетов над Польшей и Румынией, запланированы масштабные учения. На саммите в Уэльсе в сентябре 2014 года альянсу были по сути возвращены те функции, которые он выполнял в годы холодной войны. Было решено положить конец сокращению военных бюджетов. Принят «План действий по оперативному реагированию», в котором Россия названа «угрозой для евро-атлантической безопасности». Расширяется – в нарушение Основополагающего акта Россия – НАТО – военное присутствие в Латвии, Литве, Эстонии, Румынии и Польше, где размещаются «интегрированные подразделения сил НАТО». Создаются силы быстрого реагирования численностью до 7 тысяч человек на базе немецко-голландского корпуса со штабом в германском Мюнстере. Сообщалось о доставке из США 150 танков «с предполагаемым размещением большей части в Польше, Румынии или странах Балтии. Американские десантники официально появились на Украине»[161].

Раздаются голоса о том, что «НАТО не может больше позволить себе роскошь меньше полагаться на ядерное оружие»[162].

Однако в США возмущены тем, что и после Крыма крупнейшие военные державы Старого Света – Германия и Великобритания – сократили свои военные расходы, а европейцы никак не избавятся от пацифистских настроений. Готовы сражаться за свою страну 29 % французов, 27 % британцев и 18 % немцев[163].

С 2012 года активизировались давно шедшие разговоры о создании зоны свободной торговли между Европейским союзом и США, о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве[164]. Эшли Теллис, бывший советник президента США по политическому планированию, ныне работающий в Фонде Карнеги, называет основные преимущества проекта: «ТТИП, конечно, наиболее важно геополитически, поскольку США и Атлантическое сообщество представляют собой две самые большие концентрации экономической мощи в мире». Кроме того, это должно принести для обеих сторон прибавку к росту ВВП в 0,8–0,9 %; поможет превратить самый мощный военный альянс в самый мощный экономический пакт; «консолидирует экономическую и технологическую мощь Запада как минимум на следующее поколение, если не больше»[165]. Экспертами упоминается также возможность выйти из тупика, который создался в ходе Дохийского раунда переговоров о реформе ВТО. Выйти на уровень ВТО плюс в таких вопросах, как сельскохозяйственные тарифы, технические барьеры в торговле, интеллектуальная собственность[166].

Но и оппоненты этой идеи не молчат. Сторонники свободной торговли в глобальном масштабе видят в ТТИП подрывающий их усилия региональный проект. Тарифы в трансатлантической торговле и так низки. А противоречия между ЕС и США в торговых вопросах имеют давнюю историю и неизменный набор проблем, в первую очередь волнующих европейцев: субсидии сельскому хозяйству, здравоохранение и охрана труда, защита культурного разнообразия, антимонопольная политика, регулирование сектора услуг, генетически модифицированные продукты, охрана окружающей среды. И как можно производить пармезан где-то, кроме Пармы? Вряд ли разногласия скоро исчезнут. Кроме того, решение о вступлении соглашения в силу должно быть одобрено правительствами 28 стран – членов ЕС, что на сегодняшний день выглядит проблематично[167]. А экономические проблемы западноевропейских стран заставляют и Соединенные Штаты выжидать до лучших времен.

Если США и трансатлантическое партнерство остаются главным политическим вектором внешней политики Евросоюза, то основным экономическим партнером ЕС в последние годы становятся азиатские страны, прежде всего Китай. В 1996 году по инициативе Франции и Сингапура стартовал форум Азия – Европа (АСЕМ), проходящий на высшем уровне раз в два года. На саммите в Милане в октябре 2014 года были представлены 53 государства, прозвучали цифры экспорта из ЕС в Восточную Азию в 500 млрд евро и 573 млрд – в обратную сторону. Обсуждалось развитие нового Шелкового пути – транспортных маршрутов через Россию и Центральную Азию. Развитию отношений Евросоюза с азиатскими странами способствует отсутствие у ЕС имиджа военной сверхдержавы (как у США), имеющей стратегические интересы в Южно-Китайском море и Малаккском проливе[168].

Восприятие Китая в ЕС заметно отличается от американского, основанного на требовании к Китаю однозначно принять западные правила, считая иное поведение «ревизионизмом». Так, немецкие аналитики Себастиан Хейлман и Дирк Шмидт доказывают, что по своей Большой стратегии Китай мало чем отличается от других стран – защита суверенитета, экономическое развитие и максимизация национального статуса. Тема «китайской угрозы» – одна из центральных в американской литературе о международных отношениях – в Евросоюзе практически отсутствует[169].

Стратегический диалог ЕС – Китай стартовал в 1994 году. С 1998 года проходят ежегодные двусторонние саммиты. Для ЕС главной проблемой в сотрудничестве является колоссальный дефицит в торговле с КНР. Товарооборот превышает $400 млрд, при этом китайский экспорт в страны ЕС превышает европейский экспорт в КНР в три раза. Брюссель считает, что в этом виноват заниженный курс юаня, помогающий китайским экспортерам. В 2009 году ЕС выстраивал таможенные барьеры на пути дешевых китайских товаров, спасая собственных производителей. Кроме того, Евросоюз добивается от КНР сотрудничества по вопросу изменения климата: Китай на саммите в Копенгагене отказался брать на себя обязательства по сокращению выбросов углекислого газа.

Столкновение ценностей?

Антироссийские настроения в странах ЕС сейчас сильны как никогда, но в отношениях между Россией и Европейским союзом существует несколько констант, которые определяют рамочные условия взаимодействия и не претерпевают разительных изменений. Действия и слова руководства ЕС и стран-членов нередко свидетельствуют о том, что оно не избавилось от ощущения победителя в холодной войне, от тенденции рассматривать Россию как осколок потерпевшего в этой войне поражение Советского Союза. Отсюда нежелание признавать наличие у России национальных интересов, внедрение западных военных структур в постсоветское пространство, усилия по минимизации влияния России в сопредельных государствах, притязания на право влияния на наше внутриполитическое развитие.

Пусть и не всегда содержательные и бесспорные с западной точки зрения российские предложения о развитии сотрудничества (будь то единое экономическое пространство или договор о европейской безопасности) последовательно игнорировались. Взамен не предлагалось вообще ничего, и это демонстрировало отсутствие инклюзивной стратегии в отношении России. В то же время постсоветские государства все более активно вовлекались в различные форматы сотрудничества, исключавшие Россию, но демонстрирующие вновь обретаемый потенциал европейской «мягкой силы».

Серьезным фактором разногласий оказалась программа «Восточного партнерства», предложенная странам восточнее ЕС и НАТО – Азербайджан, Армении, Белоруссия, Грузия, Молдавия и Украина – по традиционной для Евросоюза схеме – содействие развитию при условии осуществления реформ с акцентом на демократизацию, укрепление законности и соблюдение прав человека. Инициаторами программы выступали Польша и Швеция, увидевшие в этом шанс взять геополитический реванш у России. Учредительный саммит «Восточного партнерства» прошел 7 мая 2009 года в Праге. Россия отказалась участвовать в этой программе, не без оснований видя в ней механизм по отрыву новых независимых государств от СНГ. По итогам второго саммита (Варшава, сентябрь 2011 года), куда не была приглашена Белоруссия, высказывалось мнение, что Брюссель потерял интерес к этому проекту: в условиях кризиса у стран Евросоюза оставалось меньше свободных ресурсов и желания для создания альтернативного СНГ.