Тони Бэар - Большие бульвары

• Название: Большие бульвары
• Автор: Тони Бэар
• Жанр: Научная Фантастика
• Год: 2015
• ISBN: 978-5-386-08515-5

Тонкий атмосферный роман, в котором прекрасно передана повседневная жизнь Монмартра… Так остроумно, обаятельно и захватывающе о Франции и французах не говорил еще никто!

Париж. Дория, молодая актриса, которая ждет серьезных ролей, а пока хватается за все, что подвернется, узнает, что ее бойфренд ей изменяет. Она уходит от него и временно поселяется у своего отца, Макса, в старинном доме на Больших бульварах. Именно там, на Монмартре, и разворачивается действие романа…

Банк Женераль, собственник дома, собирается продать его под офисы, а жильцов расселить. И тогда все жильцы, самые разные люди, объединяются в борьбе против банка. Квадратный двор, лестница А и лестница Б, квартиры, расположенные друг напротив друга, – весь дом 19-бис превращается в настоящий театр. Персонажи ссорятся, влюбляются, знакомятся, подглядывают за кем-то, делают друг другу подарки и мелкие пакости, морочат голову представителям власти, заводят страницу дома на фейсбуке, отстаивают свои права на жилье и отношения…

Прекрасные герои, искрометные диалоги и ненавязчивая история Парижа – все это, и не только, придает «Большим бульварам» неповторимый колорит «маленькой французской прозы». Настоящее удовольствие от прочтения!

---

Симон неопределенно махнул рукой:

– Как же меня медицина задолбала!

– Ты что, там вскрытиями занимаешься?

– Пока нет, я же на первом курсе! У нас только химия, биохимия, биология…

– Если тебе попадутся какие-нибудь любопытные случаи, скажи – мне нужны сюжеты для видеороликов.

Симон протянул ей косяк, она молча докурила его и протянула руку, чтобы выкинуть окурок в окно, но он остановил ее:

– Мира дуется, когда находит окурки во дворе. Она классная тетка. Так что не стоит прибавлять ей работы.

Дория растроганно погладила Симона по щеке: к ней словно вернулся прежний мальчуган с большими ласковыми глазами, внимательный и предупредительный, старавшийся никого не обидеть. Она закрыла окно на шпингалет, задвинула обычные для старых парижских квартир внутренние ставни, задернула занавески.

– Спокойной ночи. – Симон поцеловал ее в щеку.

– Будешь спать?

– Э… Вообще-то нет, пойду выпью стаканчик у Карима.

– Карим – это хозяин кафе внизу?

– Да, кафе прикольное. Хочешь со мной?

– Спасибо, я сегодня слишком устала.

Она вытащила из сумки зубную щетку, флакончик молочка для снятия макияжа, ночную рубашку и сменное белье на завтра. У Дории был талант составлять планы и выполнять их с точностью до запятой. До сих пор все складывалось без сучка и без задоринки, и это, если задуматься, было очень-очень грустно…

По дороге в ванную она поцеловала в макушку своего отца, который чмокнул ее в ответ, не поднимая глаз от своих карт. Покончив с вечерним туалетом, она вернулась в свое убежище.

Лежа в темноте, вытянув руки поверх накрахмаленного пододеяльника, Дория вспоминала сегодняшний день. Она отказалась сниматься в рекламе маргарина, затем застала своего неверного мужчину с другой, а потом убедилась, что ее отец все тот же заядлый игрок в покер. День закончился… Дория закрыла глаза.

2 Та смесь сострадания и насмешки, с которой смотрят на рогоносцев

На кухне Макс в бледно-зеленых резиновых перчатках и фартуке протирал губкой мраморную столешницу. Рядом со стальной раковиной сохли вымытые пепельницы и стаканы. Бледное ноябрьское солнце играло на кафеле, заливая лучами восьмиугольные белые плитки с черными квадратными вставками между ними. Чисто выбритые щеки, квадратная челюсть и зачесанные назад волосы с проседью – в шестьдесят восемь лет Макс Даан был все еще довольно привлекательным мужчиной и даже, как говорила его дочь, «настоящим красавчиком». Поцеловав его, Дория с удовольствием вдохнула аромат знакомого одеколона с нотками кедра и лимона. Макс обладал потрясающей способностью даже после самых бурных ночных кутежей по утрам оставаться бодрым и с ясными глазами. В своей разгульной жизни он придерживался железной дисциплины и никогда не ложился спать, не вытряхнув предварительно пепельницу, не выбросив мусор и не убрав грязную посуду в раковину. Каждое утро он долго стоял под душем, брился, опрыскивался одеколоном и иногда надевал солнцезащитные очки, ожидая, когда спадут мешки под глазами. Это была одна из многих причин, по которым его дочь им восхищалась. А вот Симон, похоже, проспал ночь в той же футболке, что была на нем вчера вечером. Стоя босиком, он поедал хлопья из миски.

– Доброе утро, принцесса, я вскипятил тебе воду для чая и купил свежий багет. – Симон нежно улыбнулся Дории.

– Спасибо…

Дория плеснула кипятка в заварочный чайник, вынула из холодильника масло и варенье. По радио передали точное время: десять часов.

– Ты собираешься помириться с Фредериком? – спросил Макс.

Она знала, что, если она вернется на бульвар Сен-Мартен, Фред, вероятно, встретит ее с милой улыбкой и свежими рогаликами. Для него измены в порядке вещей, всего лишь часть супружеского контракта. Но этот удар, пусть даже нанесенный перочинным ножичком, пришелся Дории в самое сердце. Другая женщина, конечно, могла бы закрыть на это глаза и остаться. Ведь им с Фредом неплохо вместе. Но Дория никогда не пряталась от правды. Ей скорее свойственно желание выяснить все до конца и докопаться до истины. Пусть даже этот рискованный шаг принесет новую рану.

– Не думаю… Нет.

– Отличное решение! – поздравил ее Макс. – Один раз еще ладно, но второй… Пусть убирается к черту! Садись и ешь бутерброд, ты худая как палка.

Она печально откусила хлеб и уставилась на Симонову картонку с хлопьями, на боку которой красовалась дурацкая игра-лабиринт. Итак, все решено. Остались организационные вопросы.

– Офигеть! Вы только посмотрите! – воскликнул Симон.

Макс и Дория подошли к Симону, который уже прижался лбом к стеклу. Окно кухни выходило на просторный двор, свежевыкрашенные стены дома прекрасно смотрелись под осенним солнцем. Напротив, на шестом этаже, стоял на подоконнике высокий черноволосый молодой человек. Босой ногой он пытался – пока безуспешно – дотянуться до водосточной трубы примерно в метре справа от него. Облокотившись на подоконник, на него с тревогой смотрела женщина.

– Это Анжелика? – спросила Дория, разглядывая роскошную грудь, рвущуюся на свободу из декольте черной ночнушки.

– Нет, ее мать! – Симона, похоже, эта сцена от души веселила.

– Изабель Дельгадо, – уточнил Макс.

Молодому человеку удалось ухватиться за водосточную трубу одной рукой. Женщина тревожно переминалась с ноги на ногу, словно умоляя его поторопиться.

– А кто он такой? – спросила Дория.

– Саша Беллами. – Макс явно сочувствовал молодому человеку. – Музыкант, живет на седьмом этаже.

– В подъезде «А». – Симон решил, что без этого уточнения информация о молодом человеке будет неполной.

Музыкант по имени Саша крепко обнял водосточную трубу правой рукой, прижался к ней бедром и спрыгнул с подоконника. Левая сторона его тела на долю секунды зависла в пустоте, а затем ударилась о трубу, которую он обнял крепко, как влюбленный обнимает свою возлюбленную.

– Вот ненормальный! – ахнула Дория.

Один за другим у окон появились соседи. Вскоре все жители особняка, которые были дома в этот утренний час, лицезрели опасный спуск Саши. Даже финансисты с третьего этажа, усердные служащие Генерального банка, наблюдали за происходящим через двойные стекла своих кондиционированных кабинетов. Взгляд Дории задержался на узкой талии молодого человека, которая виднелась из-под задравшейся футболки. Стройный торс, загорелая кожа, черные волосы… Она прищурилась, чтобы внимательнее разглядеть лицо: красивый рот, миндалевидные глаза непонятного цвета, узкий подбородок… Невероятно! Перед ней был прямо-таки неотразимый красавчик, соблазнительный до чертиков.

– Ситуация накаляется! – Макс был первым, кто уловил возникшее напряжение.

Пара выброшенных из окна кроссовок пролетела над двором и приземлилась рядом с мусорными ящиками. Изабель Дельгадо торопливо захлопнула окно. Саша ускорил свой спуск, но завис на уровне второго этажа: путь ему преградил стеклянный навес. До земли оставалось по меньшей мере метра три. Если спрыгнуть, без переломов не обойдется. Теперь уже все соседи заволновались:

– Надо позвонить Мире, чтобы она принесла лестницу!

– Я уже звоню, она не отвечает!

– Я скажу Мануэле!

– Держись, парень!

Почти сразу же на втором этаже открылось окно, длинные черные волосы заплескались по ветру, женская рука потянулась к Саше, тот немедля поймал ее и исчез в комнате.

– Вот те на! Его спасла Мануэла. Ну надо же, он наверняка и с ней случая не упустит. И за что мужику такая удача! – Симон завидовал и не скрывал этого.

Во дворе консьержка Мира живо подобрала кроссовки и вернулась в свою ложу. Окно второго этажа закрылось в тот же момент, когда распахнулось окно шестого. Из него высунулся коротко стриженный мужчина и что-то завопил, явно вне себя от ярости. Он долго, озадаченно разглядывал гладкий фасад и пустынный двор. Слышно было, как Изабель Дельгадо кричит, что он сумасшедший. Соседи, не отрываясь от окон, разглядывали его с той смесью сострадания и насмешки, которую вызывают рогоносцы.

– Ну что уставились, придурки? – заорал стриженый.

Словно по сигналу, каждый застигнутый с поличным наблюдатель спешно вернулся к своим занятиям.

Макс провел ладонью по заметно отросшим с их первой встречи волосам дочери:

– Может, поживешь у меня некоторое время? Я могу сделать перестановку и поселить тебя в своем кабинете. А работать буду в столовой.

Дория, которая провела утро, размышляя под одеялом, что же она будет делать, если отец выставит ее на улицу, недолго думая, бросилась ему на шею:

– Спасибо! Я согласна!

– Круто, – обрадовался Симон.

3 Не трави мне душу…

Фасад дома 15 по бульвару Мадлен был украшен кариатидами. Среднестатистический прохожий и не заметил бы эту деталь, но от гипертрофированной наблюдательности Дории она не укрылась. В бельэтаже этого особняка раньше жила Мари Дюплесси, самая прекрасная и самая злосчастная из великих куртизанок своего времени. Именно ее Александр Дюма увековечил под именем Маргариты Готье в «Даме с камелиями», и именно она впоследствии вдохновила Верди на создание «Травиаты». Мари Дюплесси умерла здесь же в 1847 году, в нищете, в своих роскошных апартаментах, и ее имущество было распродано на аукционе.