Карл Май - Жут

• Название: Жут
• Автор: Карл Май
• Издательство: ТЕРРА-Книжный клуб
• Жанр: Вестерн
• Год: 2002
• ISBN: 5-275-00441-9 (т. 12); 5-275-00148-7

Карл Май (1842-1912), последний великий мистик немецкой литературы, до сегодняшнего дня остается у себя на родине, в Германии, одним из наиболее читаемых авторов. Все свои произведения он написал, сидя дома, но вот уже несколько десятков поколений читателей не оставляют равнодушными вышедшие из-под его талантливого пера образы гордых, бесстрашных индейцев, так неотразимо сыгранных Гойко Митичем в экранизациях романов К. Мая.

В Собрание сочинений включены не только известные романы писателя, но и произведения, впервые переведенные на русский язык.

В двенадцатый том Собрания сочинений вошел роман «Жут». Рассказчик, побывавший в Америке и хорошо знающий обычаи индейцев, оказывается на мусульманском Востоке. В этом произведении удивительным образом сочетаются три мировоззрения: европейцев, арабов и коренных жителей Америки.

---

– Ладно, не ворошите старое! Займитесь-ка лучше деликатесом. Вам это будет полезнее.

– Я тоже так думаю, мастер! Вот только слишком много чести получить в награду за все эти глупости жареную медвежью лапу. Я возьму ее, конечно, но свою вину все же заглажу. Горе этому управляющему, если он попадется мне в руки!

– У вас не будет возможности с ним поквитаться. Ведь проводник Садек, застреленный им, был отцом нашего Омара. Итак, по законам кровной мести Омар обязан рассчитаться с Хамдом эль-Амасатом. Нам не остается ничего иного, как завершить это, дело как можно гуманнее, сохранив мошеннику жизнь ради встречи с Омаром. Так что, угощайтесь пока, сэр! А потом вы расскажете мне, что случилось с вами в Ругове.

– Вы можете узнать об этом тотчас. Моя исповедь добавит толику соли к этому жаркому.

Сунув в рот изрядный ломоть мяса, он принялся жевать его так, что нос стал ходить ходуном. Тем временем он продолжал свой рассказ:

– Прибыв в Ругову, мы разместились, конечно, в Каранирван-хане. Хозяин был дома, и я вручил ему рекомендательное письмо. Он, не спеша, прочитал его, затем убрал письмо и самым радушным образом протянул мне руку. С помощью переводчика он уверил меня, что я рекомендован ему самым лучшим образом и во всем могу полагаться на него; я вправе оставаться у него в гостях, сколько захочу, и мне нет надобности платить за что-либо.

– Насколько я знаю вас, вы непременно показали ему свои деньги?

– Конечно! Пусть этот человек видит, что лорд из старой, доброй Англии готов щедро заплатить даже тогда, когда от него не требуют никакой платы.

– Я узнал про это, когда мне довелось подслушать разговор углежога с алимом. Последний рассказывал, что вы, должно быть, очень богаты. Какая неосторожность, приехав в чужую страну – и вдобавок к этим полудиким людям – хвастаться перед ними деньгами!

– Так неужели я должен был убедить их, что я нищий, раздобывший рекомендательное письмо только затем, чтобы есть и пить на дармовщинку?

– Это ваше мнение, сэр. Я же уверяю вас, что на всем нашем пути мы почти никогда не платили за кров и стол, однако нас никто не принимал за нищих.

– Тогда я не понимаю, каким образом вам это удавалось. Куда бы я ни прибыл, всюду хотят первым делом заполучить с меня денег. И чем больше я плачу, тем настойчивее требуют все новых денег. Короче говоря, я тотчас раздал каждому из слуг Каранирван-хане солидный бакшиш; в ответ они осыпали меня благодарениями.

– Да, благодарениями… И кончилось это тем, что у вас отняли все, даже свободу. Каким же образом вас заманили в ловушку?

– С помощью переводчика, которому я рассказал по дороге о своем путешествии и в том числе упомянул, что люблю искать клады – крылатых быков и так далее – но никогда не был в этом по-настоящему удачлив. Он поведал об этом хозяину, а тот спросил меня, не угодно ли мне заняться в этом краю поиском старинных сокровищ. На мой вопрос он поведал, что знает одно местечко, в котором стоит поискать что-нибудь ценное, однако власти запретили заниматься подобными изысканиями.

– Ах вот как! Он выдумал этот запрет, чтобы выманить вас ночью из дома?

– Именно так. Он тайком указал на переводчика, сделав жест, из которого я понял, что тот не должен знать ничего о наших планах. Вот тут мне пришла в голову мысль дать хозяину словарь, купленный мной без особой надобности в Стамбуле. Он взял его – наверняка, чтобы его штудировать.

– Здорово же вы поступили! Ведь он не мог говорить с вами без переводчика. Тот непременно бы вас предостерег. Вручив Жуту книгу, вы дали ему в руки прекрасный козырь, чтобы заманить вас в ловушку, не возбуждая недоверие переводчика. Не говорите же, что драгоман разделяет с вами вину. Запишите все на ваш счет. Что же Жут, он разобрался в этой книге?

– Очень легко, ведь он знал турецкую грамоту. На следующий день, улучив минуту, когда никого не оказалось рядом, он подал мне знак, показывая, что надо следовать за ним в дальнюю комнату. Мы были там одни. Книга лежала на столе. Он отметил несколько слов, прочитал мне их по-турецки и указал на находившийся рядом английский перевод. Чаще всего повторялись слова «kanad aslani» и «maden».

– Значит, крылатый лев в руднике?

– Да, как постепенно я начал понимать, речь шла именно об этом. Указывая мне слова, которые он отыскал, он объяснил, что ночью меня отвезут в лодке на тот берег реки, к руднику, где я могу отыскать крылатого льва.

– И вы поверили в эту бессмыслицу?

– Почему нет? Если на Тигре есть крылатые быки, то здесь, на Дрине, могут найтись и крылатые львы.

– Конечно, вы лучше разбираетесь в истории, чем я, считающий, что этого быть не может.

– Может или не может, я поверил в это. Он вопрошающе кивнул мне, а я кивнул в ответ. Дело было решено, и когда все уснули, вызвал меня и отвел в деревню, лежавшую на берегу реки. Там стояла лодка; мы сели в нее. Он поплыл вверх по течению, пока не достиг какой-то скалы; там имелся лаз, прикрытый ковром из растений, свисавших сверху. Внутрь вел какой-то ход. Мы привязали лодку; потом Жут зажег факел, прихваченный с собой. Мы выбрались из лодки и оказались внутри коридора, напоминавшего штольню; пол был выложен досками. Он кивнул мне, приказав следовать за ним, и зашагал вперед, держа в руке факел. Штольня все время вела вверх, пока мы не попали в какое-то большое, круглое помещение; в его стене я заметил несколько дверей. Увидел я также железное кольцо в стене; в него Жут вставил факел. Потом он хлопнул в ладоши. Одна из дверей открылась; оттуда вышел слуга, получивший от меня днем бакшиш. В руке его был молоток. Жут открыл другую дверь и знаком предложил мне войти. Когда я нагнулся, чтобы осмотреться внутри, слуга стукнул меня молотком по голове – я упал.

– Но, сэр, вы даже ничего не заподозрили?

– Нет. Вы только взгляните на этого Кара-Нирвана и скажите потом, может ли такой человек оказаться негодяем! У него настолько честное лицо, что тотчас начинаешь питать к нему огромное доверие. Я только здесь узнал, что он и есть Жут.

– Ладно, надеюсь, я тоже увижусь с ним и как следует всмотрюсь в его физиономию. Дальше!

– Когда я снова пришел в себя, я находился в одиночестве. Руки у меня были свободны; на ноги были надеты железные кандалы, вбитые в камень. Всюду – под ногами, справа, слева, позади – я нащупывал лишь камень скалы. До потолка я не мог дотянуться рукой, так как подняться на ноги был не в силах. Я мог лишь сидеть или лежать – я был пленником!

– Очень сильное, но не такое уж незаслуженное наказание за вашу неосторожность! Что у вас было на душе? О чем вы думали?

– Можете себе представить. Я проклинал все и молился; я часами звал на помощь или рычал, не слышимый никем. Я убедился, что я совершенно ограблен. Мне не оставили часов; унесли даже шляпу.

– Что ж, хотя поездку сюда вы проделали без головного убора, высокий серый цилиндр легко скрасит вашу беду. А что касается часов, то стоило ли ждать, что разбойники оставят вам столь ценную вещицу, усеянную бриллиантами, только ради того, чтобы вы, сидя в этой мрачной каморке, могли узнавать время.

– Мне же нужно было их заводить. Кроме того, я не знал, как долго я пролежал без сознания. Я не могу определить, сколько времени я ждал, пока не появился хоть кто-то. Наконец, дверь открылась. Снаружи стоял Жут. У него были с собой свеча, чернильница, бумага, перо, моя книга и какая-то записка. Он разложил все это и сел передо мной. Он держал наготове два пистолета, чтобы я не мог наброситься на него, – ведь руки у меня были свободны. Записка была составлена из слов, выписанных из моей книги. Прочитав ее, я узнал, что умру, если не выпишу чек на двести пятьдесят тысяч пиастров. Итак, мне надлежало выписать чек на приготовленном листе бумаги. Он достал из кармана кольцо с печатью, отобранное у меня, и немного лака для печати.

– Это почти шестнадцать тысяч талеров. Дела у этого человека шли бы лучше некуда, если бы он почаще ловил подобных птичек и получал от них деньги. Но вы отказались пойти ему на уступки?

– Само собой разумеется. Он приходил еще несколько раз, но с тем же успехом. Он ругался на меня по-турецки или по-армянски, да и, пожалуй, по-персидски, а я отвечал на английском. Мы не понимали слов, но догадывались, что они значат. Наконец, он пришел еще раз и привел с собой слугу, о котором я уже говорил. Мне связали руки, а ноги освободили от кандалов. Впрочем, тут же мне снова связали ноги, закрыли глаза платком и потащили куда-то.

– Куда? Снова в штольню?

– Нет. Мы шли какими-то каморками и коридорами, как я мог судить по звуку шагов. Сам я не мог идти – меня несли. Потом снова уложили наземь. Меня привязали к веревке и какое-то время – оно показалось мне вечностью – поднимали наверх.

– Ах! Там все-таки есть шахта! Если бы только вы видели, где расположен вход в нее!

– Подождите! Наверху, почувствовав свежий воздух, я улегся. Люди тихо говорили между собой; я слышал фырканье лошадей. Потом мне развязали ноги, усадили в седло и опять стянули ноги веревкой, пропустив ее под животом лошади. При этом платок немного соскользнул, и я мог уже что-то видеть вокруг себя, хотя и не слишком много. Я увидел развалины дома и массивную, круглую башню – очевидно, это и была сторожевая башня. Вокруг расстилался лес.