Сергей Лавренов - Советский Союз в локальных войнах и конфликтах

• Название: Советский Союз в локальных войнах и конфликтах
• Автор: Сергей Лавренов
• Издательство: ACT, Астрель
• Жанр: Политика
• Год: 2003
• ISBN: 5–17–011662–4, 5–271–05709–7

«Холодная война» начиналась с противостояния двух неравных по мощи сверхдержав. Хотя СССР был способен сокрушить ближайших европейских союзников США, американские бомбардировщики и ракеты могли стереть с лица земли его основные жизненные центры, в то время как сами США вплоть до конца 50-х гг. оставались неуязвимыми для контрудара. В своих расчетах каждая система исходила из того, что противная сторона хочет ни больше ни меньше как полного уничтожения своего оппонента-противника. При этом Запад рассматривал советскую внешнюю политику как своеобразный симбиоз стародавнего русского империализма со стремлением распространить влияние коммунизма в Европе. Москве приходилось отчаянно бороться за сохранение, а там, где это возможно, и расширение своей «странной», не похожей ни какую другую в мировой летописи, «империи».

---

Сразу же после кризиса А. Микоян, беседуя с Ф. Кастро, заявил:

«Мы не смогли бы воздержаться от ответа на агрессию против США. Это нападение означало бы нападение на нас обоих, потому что здесь, на Кубе, были развернуты советские войска и стратегические ракеты. Столкновение неизбежно привело бы к ядерной войне»[183]. В свою очередь генерал армии А.И. Грибков утверждал, что советские военные были готовы использовать ракеты против американских сил вторжения, если бы «американские корабли подошли на расстояние 10–12 миль к кубинскому побережью, когда их концентрация была наиболее высокой»[184]. Сам министр обороны США Р. Макнамара считал, что в случае вторжения на остров «существует, по крайней мере, 50-процентная вероятность советского военного ответа за пределами Кубы»[185].

После кризиса распространилась версия о том, что Ф. Кастро призывал Кремль к нанесению превентивного ядерного удара по территории США. Это было не так. Советский посол А.И. Алексеев подтвердил, что Кастро ни разу не обращался к нему с таким предложением, но, правда, несколько раз предостерегал его, что американцы, зная советский принцип не применять первыми ядерное оружие, могут пойти на любую авантюру, в том числе и на нанесение ядерного удара.

Наконец, в-третьих, ядерный конфликт мог возникнуть как результат взаимного непонимания.

Ни советская, ни американская сторона не учитывала национально-психологические особенности и менталитет своего оппонента. Вжиться в образ противостоящей стороны, понять мотивы поведения друг друга, учесть позицию своего оппонента не могли ни Кеннеди, ни Хрущев. Они оба, каждый по-своему, находились в плену идеологических стереотипов «холодной войны». Сам тип их мышления и соответственно политического поведения был резко конфронтационный, бескомпромиссный, и преодолеть все это обеим сторонам оказалось очень сложно.

Лишь в самый разгар кризиса Хрущев осознал свой просчет, предполагая, что американцы поведут себя узкопрагматично и поэтому вынуждены будут смириться с присутствием советских войск на Кубе. Кеннеди же всегда был уверен, что Хрущев непредсказуем и способен пойти на развязывание военных действий. Поэтому он был уверен, что уничтожение 27 октября над Кубой самолета У-2 было произведено именно с санкции Хрущева. О том, что самолет был сбит без санкции центра по приказу командующего ПВО Группы советских войск на Кубе генерала Гречко С.Н. и заместителя командующего Группой войск генерала Гарбуза Л.С. , стало известно только 15 лет спустя.

Наконец, в ночь на 27 октября в исполнительный комитет из ФБР поступила тревожная информация, что «советский дипломат в Нью-Йорке начал готовить важные документы к уничтожению в ожидании неизбежной войны»[186]. Движение советских кораблей к линии блокады продолжалось.

Вновь возник соблазн нанесения превентивного удара, тем более что на нем в США настаивали не только военные.

Демонтаж

28 октября

Телеграмма американского президента от 27 октября пришла в Москву из-за разницы во времени лишь 28 октября 1962 г. Она была сразу обсуждена на заседании Президиума ЦК КПСС. Здесь же под прямую диктовку Н. Хрущева составлялся ответ. Не дожидаясь, когда послание будет получено в Вашингтоне, текст передали по московскому радио. В нем подтверждалась готовность советской стороны выполнять взятые на себя обязательства для разрешения Карибского кризиса и вместе с тем выражалась решимость СССР продолжать помощь Кубе в борьбе с агрессией.

Основа для компромисса была найдена.

Просчет советских лидеров в этот критический момент состоял в том, что руководство Кубы, ради укрепления обороноспособности которой и была затеяна вся эта рискованная акция, вплоть до самого последнего момента оставалось в неведении о происходящих переговорах. Кубинское правительство, как и рядовые граждане СССР, узнали о советско-американской договоренности из сообщения Московского радио утром 28 октября. Советское посольство на Кубе, само пребывая в неизвестности, не могло ни подтвердить, ни опровергнуть текст послания. Реакция Ф. Кастро, с которым обошлись как со статистом в большой политической игре, была резко отрицательной.

Лишь к полудню ему было передано короткое послание Хрущева, в котором содержалась просьба отложить выполнение приказа об открытии огня по низколетящим американским самолетам, так как это может привести к срыву достигнутых с Кеннеди договоренностей. Но еще до получения послания Хрущева Кастро провел совещание военно-политического руководства, в ходе которого прокомментировал радиозаявление советского правительства о выводе с Кубы ракет стратегического назначения:

«1. Решение Советского правительства непонятно народу, вызвало болезненную реакцию у него, а также у ряда представителей руководящего состава Кубы. Революционный дух народа в настоящее время высок как никогда, даже выше, чем во время вторжения на Плайя-Хирон.

2. Советское правительство ни в какой форме не посоветовалось с правительством Кубы, прежде чем принять свое решение, хотя определенные соображения были направлены Н.С. Хрущеву в письме несколько дней тому назад. Перед размещением ракет были детальные переговоры по этому вопросу.

3. Очевидно, была допущена политическая ошибка, когда СССР выдвинул требование вывести подобные средства из Турции и через несколько дней отказался от этого требования.

4. Мировой общественности может показаться, что в критический момент социалистический лагерь пошел на уступки империализму, хотя мы хорошо знаем положение Ленина о необходимости компромиссов.

5. При решении вопроса о посылке и размещении ракет на Кубе преследовались две цели: защита интересов кубинской революции и интересов всего социалистического лагеря. В связи с этим отрицательные моменты принятого решения ни в какой степени не могут сравниться с теми политическими победами, которые может одержать социалистический лагерь в результате дальнейших переговоров: проблема запрещения испытаний атомного оружия, решение берлинской проблемы, переговоры НАТО и Варшавского Договора.

6. В результате, если выдвинутые требования найдут положительное решение, а я надеюсь, что так и будет, то выиграет весь социалистический лагерь, выиграет Куба, выиграет все прогрессивное человечество, будет обеспечен мир. Выиграет и лично Кеннеди, которого Н.С. Хрущев уже несколько раз спасал из критического положения, а этим решением обеспечил ему победу на предстоящих выборах в конгресс и даже на второй президентский срок.

7. Куба ничего не потеряет от того, что будут выведены ракеты, более того – она выиграет.

8. Создавшееся положение надо использовать для того, чтобы перед всем миром поставить вопрос о необходимости разрешения главных проблем, сформулированных правительством Кубы: снятие экономической блокады, прекращение подрывной деятельности со стороны США и стран Латинской Америки, прекращение пиратских налетов, прекращение полетов военной авиации над территорией Кубы и вывод войск из ВМБ Гуантанамо.

9. Нам не представится в будущем более удобный случай для того, чтобы требовать ликвидации базы Гуантанамо. Вряд ли американцы пойдут на это. Однако надо требовать и настаивать на том как можно дольше и решительнее. Если США потребуют инспекции при выводе всех советских установок, мы согласимся на это только при одном условии – ликвидация базы Гуантанамо, и никому не пойдем на уступки в этом вопросе.

10. Оставить на будущее в силе приказ сбивать самолеты, нарушающие воздушное пространство Кубы.

11. Вооруженным силам и впредь быть бдительными, сохранять боеспособность, так как в случае агрессии мы должны будем решать вопрос защиты Кубы сами.

12. Следует разъяснять народу смысл принятых решений, терпеливо объяснять, что положительные результаты этого решения СССР обнаружатся не завтра и не через месяц, а, возможно, через 5–6 месяцев упорной борьбы социалистического лагеря против империализма, для достижения успеха которой Куба сыграла немаловажную роль, хотя и болезненно переживает сейчас создавшееся положение»[187].

Вечером того же дня Ф. Кастро публично изложил кубинскую позицию по разрешению Карибского кризиса. В ней говорилось:

«…Не существует гарантий, о которых говорил Кеннеди, если, помимо обещанного снятия морской блокады, не будут реализованы следующие меры:

Первое. Прекращение экономической блокады и всех мер торгового и экономического давления, осуществляемого Соединенными Штатами против Кубы во всех частях света.