Анастасия Зубкова - Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)

• Название: Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)
• Автор: Анастасия Зубкова
• Жанр: Иронический детектив

Добропорядочные искусствоведы и нечистоплотные антиквары, монструозный буфет и неизвестный художник, интеллигентные бандиты и лихие братки, влюбленные мужья и коварные соблазнители, утраченные и вновь обретенные шедевры мирового искусства, убийства, похищения и тихие семейные радости. И, как обычно, в центре этого уморительного, несуразного и восхитительного урагана Галочка Перевалова и ее неукротимая бабуля - несравненная, непобедимая и легендарная.

---

- Лариска, не стой столбом, - пробасила бабуля, кличь Шурочку и готовь ванну. Лариска всплеснула руками и убежала. Так мы были спасены.

Решение не появляться дома, а найти какое-нибудь безопасное место было принято быстро. По нашим примерным подсчетам, Зямочку развяжут к утру, а еще через полчаса тот вгрызется в нас, как бойцовый пес, так что Шурочкино заведение подходило нам идеально.

Тут надо подробнее рассказать о Шурочке. Это была лучшая бабулина подруга, великолепная Мадам, редкостных душевных качеств женщина. В миру дневном, солнечном и ясном она звалась Александрой Николаевной, заведовала кафедрой психиатрии в одном из медицинских институтов, и в научных кругах считалась медицинским светилом. В ночную же пору Шурочка превращалась во идейную вдохновительницу и владелицу уникального заведения. На службе у Шурочки состояло несколько девушек, ярких, лучистых красавиц, в обязанности которых входило любить, понимать и всячески оберегать Шурочкиных клиентов. Всякие недобрые завистники называли Шурочку держательницей публичного дома, но это нехорошие люди, которых к Шурочке и на порог не пускали. Правильные же люди знали, что у Шурочки они получат все, чего желает их исстрадавшаяся душа, и Шурочкины девочки тут были приятной, но не главной составляющей.

Приложение № 25. Краткий список услуг, которые может получить благодарный клиент в Шурочкином заведении

1. Уютный номер любого уровня на любой срок

2. Серию оздоровительных процедур (включая тренажеры, сауну и бассейн)

3. Банковские ячейки

4. Общение с красавицами

5. Ресторанную пищу

6. Зал для переговоров

7. Охрану

8. Информационные услуги

Глава двадцать пятая, в которой я хвастаюсь дружбой с Шурочкой и нежусь в постели (окончание)

Хозяйственной стороной Шурочкиных дел правила Лариса. Маленькая, с внимательными голубыми глазами, с фунтиком блондинистых волос на затылке, она железной рукой заправляла штатом прачек, уборщиц, поваров, горничных, официанток и бухгалтеров. К бабуле Лариска относилась с любовью и священным ужасом, и постоянно пыталась ее подкормить.

С бабушкой Шурочка познакомилась еще в студенческие годы. Когда-то в далекой молодости бабуля выручила Шурочку из затруднительного положения: парой коротких ударов усмирила не в меру разбушевавшегося Шурочкиного возлюбленного, и с тех пор барышни спаялись намертво. Теперь обеим было уже слегка за 70, но что Шурочка, что бабуля словно знали секрет вечной молодости - глядя на них, любой мог только позавидовать. При этом задушевные подруги каким-то чудом умудрялись не афишировать свою дружбу, так, что даже Евгений Карлович, узнав об этом факте, был поражен в самое сердце.

Ну и про меня. Лично я знакома с Шурочкой с детства, и мы с ней нежно дружим. Кажется, я торчала у нее с пеленок. Лариска пыталась привить мне элементарные хозяйственные навыки (с переменным успехом, но готовить я все-таки научилась), а Шурочка часами возилась со мной, читала мне книжки, учила меня рисовать и клеить рождественских ангелов на елку. Так что у Шурочки мы всегда были желанными гостями.

Выслушав основные вехи наших похождений, Шурочка чуть с ума не сошла. Размахивала руками, звонко гремя множеством браслетов, в изобилии нанизанных на тонкие запястья, топала маленькими ногами на фантастических шпильках и сдержанно ругалась. Нас тут же распределили по крохотным комнаткам под самой крышей, предназначавшимся для морально и физически измотанных клиентов (просыпаешься, глядишь в высокие мансардные окна и покой воцаряется в твоей душе). Предварительно Шурочка в обязательном порядке прогнала нас через массажный кабинет, где пышная рыжеволосая девица завернула нас в крендель, а развернула обратно уже совсем другими людьми, на полчаса закрыла нас в сауне и заявила, что ничего не желает слушать, пока мы не выспимся и не придем в себя.

Мы ни капли не возражали. Единственное, на что в тот момент хватило меня - это коротко припасть к Шурочкиной груди и невнятно пробормотать, что «я, кажется, немножечко устала». Если, конечно, этой сдержанной фразой может хоть как-то выразить свое состояние человек, которого истязали нечеловеческой работой, потом на время лишили мужа, после заставили читать тетради Евгения Карловича, затем погнали на стрелку, на которой траванули хлороформом, полдня продержали в темном подвале и до полусмерти напугали пистолетом и собаками.

Женя, кстати, долго рвался занять одну с Катериной комнату, но был деликатно отправлен в отдельный номер, сник и закрылся изнутри на ключ (побоялся, что за ночь к нему вероломно ворвется кто-нибудь другой?).

Я еще некоторое время понаблюдала, как солнечный зайчик дрожит на оранжевой стене, потом подскочила, протанцевала по светлому пушистому ковру до ванной и залегла там на сорок минут. Вытерлась, завернулась в халат и пробежала по коридору с соседний номер к Катерине. Ее комната была выдержана в голубых тонах и тоже залита солнцем.

Катерина величественно дрыхла, завернувшись с головой в одеяло. Я легонько подергала ее за ногу.

- Отвали, - прогундосила она.

- Вставай.

- Отвали, - повторила подруга, - я и так из-за вас уже третий день на работу не хожу, так что считай, я на грани увольнения.

- Ты никогда на работу не ходишь, - ответила я и снова потянула Катерину на ногу, - вылезай.

- Не вылезу, я страдаю, - ответила Катерина. - Как там мои девочки без меня вкалывают?

- Вернешься через пару дней и жди повышения, - я рывком сдернула с Катерины одеяло, смяла его и отшвырнула в угол, - и за что только они тебя там так ценят? Ты же на работу почти не ходишь!

- Ну, милая моя, - пожала плечами Катерина, садясь на постели, - стары мы с тобой уже, чтобы вкалывать! Это в двадцать лет, - она оглушительно зевнула и спустила ноги на пол, покрытый пушистым голубым ковром, - можно совершать трудовые подвиги и сидеть на копеечных зарплатах, а на пороге тридцатника давно пора на начальственный покой.

- Поздравляю, - порадовалась я за подругу, - а я как была автором - так им всю жизнь и просижу.

- Мало стараешься, - отрезала Катерина и скрылась в ванной.

- Подожди! - я побежала за ней, - объясни, как ты уговорила Женю нам помогать?

- Ты знаешь, - раздался задумчивый Катеринин голос из-за душевой занавески, - а я его совсем и не уговаривала.

- В смысле? - опешила я, пристраиваясь на плетеном кресле, стоявшим рядом с вешалкой для полотенец, - как это - «не уговаривала»?

- А так - не уговаривала - и все, - развеселилась Катерина, - он отвел меня в какой-то закуток, смотрит так и молчит, ну, а я смотрю на него презрительно и тоже молчу. А потом он вдруг и говорит: «А что это ваши девушки в подвале сидят? Давай, - говорит, - я их сейчас оттуда выпущу».

- Дела, - протянула я, - мне казалось, ты там все по науке сделала.

- А я по науке и сделала, - выглянула Катерина за зубной щеткой. - «Иди, говорю, в задницу, козел волосатый, ненавижу, - говорю, - всю вашу подлую породу». И после этого он мне сразу ключи дал. Я побежала за вами - смотрю, а он побежал за мной и смотрит…

- Как смотрит? - спросила я, захваченная Катерининым рассказом.

- А вот так, - снова выглянула из-за своей занавески Катерина и страшно выпучила глаза.

- Может, у него болело что-нибудь? - предложила я.

- Да, - провозгласила Катерина, - его исстрадавшееся сердце! - и запела: - «И даже пень, в весенний день березкой сно-ва стать меч-та-ет».

- Певица, - махнула я рукой на Катерину, вышла в комнату и обнаружила там бабулю. Она была свежа, подтянута, облачена в Шурочкины цветастые разлетающиеся наряды (благо, фигуры у них почти одинаковые, разве что бабуля чуть повыше) и готова к свершениям.

- Детка, - объявила бабуля, - дай я тебя обниму.

Я сделала шаг вперед и оказалась в железных бабулиных объятиях. Сверху, через высокие окна на нас лился свет сумасшедшего зимнего солнца, где-то сквозь ажурные рамы просвечивал кусочек ослепительно-голубого неба, хотелось плакать от радости и облегчения.

- Катенька, - гаркнула поверх меня бабуля.

- Да, Марья Степановна, - отозвалась Катерина и выключила воду.

- Ты умница! И ты, детка, умница, - обратилась она ко мне, - золотая голова! Мы с Шурочкой уже связались с нашими бандитами и заверили их, что днем «Автопортрет» окажется у них.

- Бабуля, - заголосила я, - узников-то наших наконец выпустят?

- Выпустят, - кивнула бабуля, - в кратчайшие сроки. Евгений Карлович, кажется, продолбал им всю голову, и они теперь его любят. А мужик твой приумножил семейный бюджет.

- В смысле? - опешила я, представляя, как Пашка тырит у злодеев что-то ценное и складывает в своей комнате в аккуратную кучку - мой муж очень, очень аккуратный человек.