Анастасия Зубкова - Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)

• Название: Скромное обаяние художника Яичкина (Божий одуванчик - 2)
• Автор: Анастасия Зубкова
• Жанр: Иронический детектив

Добропорядочные искусствоведы и нечистоплотные антиквары, монструозный буфет и неизвестный художник, интеллигентные бандиты и лихие братки, влюбленные мужья и коварные соблазнители, утраченные и вновь обретенные шедевры мирового искусства, убийства, похищения и тихие семейные радости. И, как обычно, в центре этого уморительного, несуразного и восхитительного урагана Галочка Перевалова и ее неукротимая бабуля - несравненная, непобедимая и легендарная.

---

- Я тебя умоляю, - оторвалась от монитора Шурочка, - наконец-то в этом чертовом месяце произошло что-то интересное! Не представляешь, как мне скучно. Хуже не придумаешь месяца, чем февраль!

- Вот тут я согласна, - обрадовалась я, что хоть кто-то меня понимает, и подобрала под себя ноги. - Скукотища, новый год кончился…

- Все мои студенты бродят, как сонные мухи, - подхватила Шурочка, - девочки, и те в хандре.

- А все почему? - подняла палец к потолку Лариска, до этого момента прикидывавшаяся молчаливой галлюцинацией, - авитаминоз, я давно вам говорила. Салат мы где покупаем? В Подмосковье, парниковый, а сейчас в нем сплошные пестициды и ни одного полезного витамина. Стоит чуть-чуть разориться, закупать израильский, и все преодолеют витаминное голодание.

- Это невыносимо, - спрятала голову в ладонях Шурочка, - опомнись, - голос ее звучал глухо, как из бочки, - твой израильский салат на вес золота! Я из принципа не буду платить столько денег за какие-то зеленые листики! - судя по всему, разговор намечался долгий, но тут раздался сигнал о новом почтовом сообщении, и мы, сшибая мебель, бросились к компьютеру.

Бабуля раздвинула бумаги и присела прямо на письменный стол, мы с Катериной почтительно замерли у Шурочки за спиной. На мониторе плясали солнечные блики, Шурочка звенела своими браслетами, покачивала серьгами и быстро щелкала мышкой.

Окно с ответом развернулось на экране. Загадочный Шурочкин собеседник NIGHTWISHER был краток. Вместо подробного изложения истории таинственного Яичкина письмо содержало шесть коротких фраз: « Да. Именно. Вполне возможно. Скорее всего. Конечно. Вечно признателен ». В общем, какая-то абракадабра.

- Это он о чем? - тупо спросила я.

- Это он об одной занимательнейшей истории, - заулыбалась Шурочка. Если уж ты попал в ее руки, и тебе не терпится узнать что-нибудь важное - запасись терпением. Шурочка будет говорить долго, размерено, с длинными предисловиями и лирическими отступлениями. Мы с бабулей к этому давно привыкли и терпеливо ждали, когда она насладится паузой и заговорит.

- Все это случилось еще до бурных девяностых, - начала Шурочка голосом Сверчка из «Буратино», - в самый разгар передела собственностей и сфер влияния. Молодежь, не знавшая, что такое коммунистический испуг, - тут бабуля громко фыркнула, но Шурочка продолжала, не обращая на нее внимания, - лезла наверх, а старые авторитеты сдавали свои позиции. Говорю я, разумеется, о наших крестных отцах и их преступных синдикатах. Какое время - такие и злодеи. В советскую эпоху злодеи крепко уважали власть и боялись ее, а потому сидели ровно, тихо и не претендовали на многое. Это были по-своему идейные люди, потому что их поколение вообще из идейных. С приходом перестройки, в конце восьмидесятых, на сцену полезли господа беспредельщики и борцы с ними, сами беспредельщики, должна вам сказать, ничуть не меньшие. Эти злодеи были страшными, их мало кто понимал и все боялись.

- А какие сейчас злодеи? - восхищенно выдохнула я и получила тычок под ребра от бабули, мол, не сбивай человека.

- Сейчас злодеи респектабельные, - терпеливо объяснила мне она, - детка, не перебивай, а то Шурка будет крутиться вокруг да около до вечера. Мы слушаем, - кивнула она Шурочке.

- Еще бы, - усмехнулась та, - ну так вот, как полезли беспредельщики, старые авторитеты, простите за тавтологию, стали не в авторитете. Завертелась мясорубка с переделом власти, и настоящих ветхозаветных зубров в законе остались единицы. Зато, те, кто выстоял - были настоящими, проверенными флибустьерами, пиратами, каменными сваями. Ну, «гвозди бы делать из этих людей…» и так далее. Так вот Железный был из таких. Мужчина был нас с тобой, Мусенька, постарше лет на пятнадцать, но до последнего оставался в трезвом уме и твердой памяти. Железный был…

- Можно подумать, мы с тобой сейчас вдруг ухнули в маразм, - скривилась бабуля, - да знаю я все про Железного.

- Девочки не знают, - Шурочка была непреклонна, - Железный был редким человеком. До определенного момента он воровал, сидел, потом снова воровал, и так бы продолжалось до бесконечности, если бы не случилось человеку прозрение. Во время облавы подстрелили нашего Железного, который тогда был никакой не Железный, а просто сявка, хоть и лет ему тогда уже было за сорок. Мужчину еле спасли, а в больнице явилось ему понимание (уж не знаю, девочки, кто по доброй душе вколол ему столько морфия). Понял он, что страха нет, есть лишь ожидание покоя. И только от тебя зависит, каким этот самый покой будет - тягостным и сумеречным, или ясным и звенящим. В этот момент он и стал Железным.

Приложение № 27. Что привиделось Петру Николаевичу Яичкину в больнице

Огромный склад. На длинных, уходящий в темноту стеллажах стоят батареи тушенки, лежат шматы сала, завернутые в марлю, банки с кабачковой икрой, тонны макарон, маринованных огурцов, консервированные ананасы, болгарский кетчуп с красной крышечкой, гречка, сахар, масло, детское питание, ватники, бумага, спички, теплые штаны, кальсоны, алюминиевые чайники… Все богатства не принадлежат Петру Николаевичу, только это совсем не важно. Потому что он тут - кладовщик. И что захочет, то гражданам и выдаст.

Глава двадцать седьмая, в которой мы узнаем одну старую историю и я громко клацаю зубами (окончание)

- Развела беллетристику, - проворчала бабуля, но вполголоса, потому что всем было интересно.

- С тех пор, - продолжала Шурочка, - Железного словно подменили. Казалось, ему дали негласный кодекс, по которому надо действовать. Его, так сказать, карьера, пошла вверх, и уже через некоторое время он стал разводящим. Очень крупным разводящим, славящимся своей честностью и справедливостью. Ему были безразличны деньги и власть, казалось, он просто занимает свое время в ожидании покоя. Железный производил впечатление человека, который ничего не боится и владеет высшим знанием. Сидит Железный на какой-нибудь стрелке, все уже за оружие похватались, а в глазах его полный штиль, как на море, когда нет ветра. Ну, такой, настоящий покой, когда вокруг тишина, где-то далеко чирикает птичка, шумят деревья, в озере плещет рыбка, если вы понимаете, о чем я говорю. И все Железного за это уважали и боялись.

- Короче, - прервала Шурочку бабуля, которая просто на стенку от нетерпения лезла во время Шурочкиных рассказов, - чтобы он там себе не придумал, и кто бы на это сдуру не повелся, но к концу восьмидесятых Железный стоял столбом, и все к нему на поклон ходили. Пока не случилась та история.

- Пока не случилась та история, - покивала Шурочка. - Девочки, в конце восьмидесятых, когда вы ходили пешком под стол, ели первые «Сникерсы» и смотрели «Ну, погоди!», народ друг друга кидал так по-крупному, причем, совершенно официально, что большие деньги никого уже не удивляли. Но наша история про деньги невероятные. Речь идет про общак зубров. Самых старых, и самых уважаемых людей. Хранился этот общак по-пещерному. Это сейчас злодей перевел денежки на швейцарский счет, предварительно отмыв их в парочке оффшорных зон, и дело с концом. А тогда этот общак держал самый уважаемый (а самым уважаемым был Железный), да не в деньгах (деньги - пыль и мусор), а в бриллиантах. Много, много бриллиантов. Нечеловеческое количество.

- Извините, что перебиваю, не хочу показаться невоспитанной, - вставила я, волнуясь, - но у Зямочки я видела много бриллиантов.

- Много? Это сколько? - живо заинтересовалась бабуля.

- Почти горсть, - гордо объявила я. Бабуля с Шурочкой переглянулись, покачали головами (мол, девочка у нас немного того), а потом начали улыбаться. Получилось довольно обидно. Я приношу им ценную информацию, а меня никто всерьез не принимает.

- Что смешного? - надулась я.

- Ничего, Галочка, - взяла себя в руки Шурочка. - Ничего смешного. Но общак, про который говорим мы, это примерно в тысячу раз больше. Ну, милая, что-то вроде мешка из-под картошки, полного бриллиантов.

- Насколько я помню, - сообщила бабуля, - потом этот мешок у них пропал.

- Темная история, - покивала Шурочка, - Из-за этого общака начался новый передел сфер влияния, грозящий вылиться в очередную бандитскую войну, по масштабу сопоставимую с небольшой революцией.

- Да ладно, - выдохнула я.

- Не ладно. Мы говорим тебе, детка, о бандитской революции, - возмутилась темноте своей внучки бабуля. - При том, насколько слабо отличимы наши бандиты от наших властителей, и в каком симбиозе они существуют, волнения ожидались бы нешуточные. Мы, простые обыватели, увидели бы всю эту колбасню в виде народных выступлений, свержения власти и тому подобных вещей. Чудных вещей.

- И все из-за какого-то мешка бриллиантов? - нахмурилась Катерина, - вы меня извините, но не надо пудрить мозги экономисту. В конце восьмидесятых, а, тем более, в начале девяностых, у нас проворачивали такие дела, по сравнению с которыми ваш мешок - плюнуть и растереть, сущая безделица.