Ланьлинский насмешник - Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

• Название: Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
• Автор: Ланьлинский насмешник
• Жанр: Древневосточная литература

Самый загадочный и скандально знаменитый из великих романов средневекового Китая, был написан в XVII веке.

Имя автора не сохранилось, известен только псевдоним – Ланьлинский насмешник. Это первый китайский роман реалистического свойства, считавшийся настолько неприличным, что полная публикация его запрещена в Китае до сих пор.

В отличие от традиционных романов, где описывались мифологические или исторические события, «Цзинь, Пин, Мэй» рассказывается веселой жизни пройдохи-нувориша в окружении его четырех жен и многочисленных наложниц.

---

– А где батюшка? – спросила Юэнян.

– У меня, – отвечала Ли Цзяоэр. – Я его спать уложила.

Юэнян промолчала.

Появились Чуньмэй, Инчунь, Юйсяо и Ланьсян и земным поклоном встретили хозяйку.

– Их тетушка Бэнь угощала, только что от нее пришли, – заметила Цзяоэр.

– Вот сукины дети! – после долгой паузы заругалась Юэнян. – Это еще к чему? Кто вам позволил?

– Они у батюшки спрашивались, – сказала Цзяоэр.

– Тоже распорядитель нашелся! – сердилась хозяйка. – Наш дом на храм предков стал похож: первого и пятнадцатого двери не закрываются – чтобы нечисть выходила.

– Матушка! О ком вы говорите! – вставила монахиня. – Поглядите, сестрицы – писаные красавицы.

– Писаные – недописаные! А к чему выпускать? Чтобы на них глаза пялили?

Поняв, что Юэнян не в духе, Юйлоу удалилась, а за ней вышли Пинъэр и дочь Симэня. Осталась одна монахиня, с которой Юэнян и легла спать.

Снег перестал только на четвертую ночную стражу.

Да,

Аромат искурился, и свечи погасли,
Почивают в ночи терема и террасы.
Завтра сбор овощей[650] наяву, не во сне –
Зажигаются свечи, счищается снег.

На этом тот день и закончился.

На другой день Симэнь отправился в управу. Примерно к обеду Юэнян, Юйлоу и Пинъэр проводили монахиню и встали у ворот. К ним приблизилась повязанная черным платком старуха в выгоревшей кофте, синей холщовой юбке, с котомкой за плечами. Это была деревенская гадалка, использовавшая черепаху и символы-гуа. Юэнян велела слуге проводить ее во двор. Гадалка остановилась у внутренних ворот, разложила карты с символами-гуа и установила чудотворную черепаху.[651]

– Погадай нам, – попросили женщины.

Гадалка упала перед ними на колени и отвесила четыре земных поклона.

– Сколько вам лет, сударыня? – спросила она Юэнян.

– Погадай рожденной в год дракона, – сказала Юэнян.

– Ежели в год большого дракона, – заговорила гадалка, – вам, стало быть, сорок два года, если малого – тридцать лет от роду.[652]

– Мне тридцать, – подтвердила Юэнян. – Родилась в восьмой луне пятнадцатого дня, в полночный час первой стражи под знаком земной ветви цзы.

Гадалка крутанула черепаху, которая сделала один оборот и застыла на месте. Старуха подняла первую гадательную карту. На ней были изображены чиновник со своей женой, сидевшие на возвышении. По обеим сторонам от них сидели и стояли слуги, охранявшие кладовую с золотом, серебром и драгоценностями.

– Вы, сударыня, – хозяйка дома, – начала гадалка. – Родились в год моу-чэнь. А соседние знаки моу-чэнь и цзи-сы – это дерево большого леса.[653] Кто рожден в эти годы, тот человеколюбив и исполнен чувства долга, радушен и щедр, милосерден и добродетелен, набожен и склонен к благотворительности и помощи ближнему. Всю свою жизнь вы ведете хозяйство и страдаете за чужие грехи. Вам в одинаковой мере присущи и ласка, и гнев. Но вы недостаточно благоразумно поступаете с теми, кто находится у вас в подчинении. Поистине, «коль нравится —смеется от души, не любо – так готова все крушить». Когда другие до полудня нежатся в постели, вы с раннего утра отправляетесь к алтарю предков, дабы возжечь благовония, а потом следите, чтобы в чистоте содержались очаг и котлы. Вы можете вспылить, но мгновение ока – и вы отходите – мирно беседуете, смеетесь. Правда, над палатою напастей у вас взошла Звезда Наказаний – Венера. На вас будут роптать и наговаривать, но добросердечие поможет вам снести все напасти, и проживете вы семь десятков лет.

– А будет ли у сударыни потомство? – спросила Юйлоу.

– Не обижайтесь на старуху, – проговорила гадалка. – Вот что скажу. Над палатою потомства виднеется что-то бесплотное.[654] У вас появится сын, но он покинет мир суеты и станет монахом. Он и проводит вас в последний путь. И сколько бы ни было у вас детей, их вам не удастся вырастить.

– Слышишь? – толкнула Пинъэр веселая Юйлоу. – Про твоего сына У Инъюаня говорит. Ему ведь даосское имя дали.

– Теперь погадай ей, – попросила Юэнян, указывая на Юйлоу.

– Мне тридцать четыре года, – сказала Юйлоу. – Родилась в одиннадцатой луне двадцать седьмого дня, в предрассветный час третьей стражи под знаком земной ветви инь.

Гадалка снова раскинула карты с символами-гуа и крутанула чудотворную черепаху, которая, повернувшись, застыла над палатою судьбы. Подняла вторую карту. На ней была изображена женщина в обществе троих мужчин. Один, в маленькой шапочке, был одет купцом, другой – облаченный в красное чиновник и третий – ученый-сюцай. Была тут также охраняемая кладовая с золотом и серебром. По обе стороны толпились слуги.

– Вы, сударыня, родились в год цзя-цзы,[655] – начала гадалка. – А соседние знаки цзя-цзы и и-чоу – это металл в море. Но судьбу вашу омрачают три наказания и шесть бедствий.[656] Их можно миновать, переборов супруга.

– Я уж жила вдовою, – вставила Юйлоу.

– Вы нежны и приветливы, – продолжала гадалка. – У вас добрая душа. Вы никогда не открываете своих чувств, потому неизвестно, на кого вы гневаетесь и кого любите. Всю жизнь вас любят стоящие над вами и почитают вам подчиненные. Вы любимы мужем. Правда, своей добротой вам не удастся завоевать сердец. Всю жизнь – то на роду написано – вам приходится страдать из-за чужих проступков и быть жертвою наветов. Никто не признает вашей правоты, но никакие происки ничтожных не в силах поколебать ваше доброе сердце.

– Вот только что из-за денег для слуг мне пришлось выслушать укоры хозяина, – говорила, улыбаясь, Юйлоу. – Должно быть, это и значит страдать из-за чужих проступков.

– Посмотри, будут ли дети у сударыни? – спросила Юэнян.

– При благоприятном стечении обстоятельств, если и будет, то дочь, – отвечала гадалка. – Сына не предвидится. Но сударыня насладится долголетием в полную меру.

– Погадай-ка этой сударыне, – попросила Юэнян. – Сестрица Ли, скажи когда родилась.

– Я родилась в год овцы, – сказала, улыбаясь, Пинъэр.

– Ежели малой овцы, – начала гадалка, – то вам двадцать семь лет. Родились вы, стало быть, в год синь-вэй.[657] А в каком месяце?

– В первой луне пятнадцатого дня, в полуденный час седьмой стражи под знаком земной ветви «у», – ответила Пинъэр.

Гадалка крутанула черепаху, которая, тяжело повернувшись, застыла над палатою судьбы. Подняла карту. На ней были изображены две женщины и три чиновника. Один – в красном, другой – в зеленом, а третий в черном. На руках у него был ребенок. Кладовую с золотом, серебром и драгоценностями охранял рыжеволосый демон[658] с черным лицом и оскаленными зубами.

– Вы, сударыня, являете комбинацию соседних знаков гэн-у и синь-вэй, – начала гадалка. – А это – земля при дороге. Всю жизнь вам сопутствуют процветание, знатность и богатство. Вам неведомы ни голод, ни холод. Все ваши мужья были людьми знатными. Вы человеколюбивы и исполнены чувства долга. Несметны ваши богатства. Когда их у вас тратят или забирают, вы радуетесь; когда ж от них отказываются, вы, напротив, гневаетесь. Вы страдаете от распрей тех, кто с вами рядом. Они платят вам злом на добро. Как говорится:

Дружбу забыл – на любое способен,
Друга былого сгубить будет рад.
Лучше мне тигр, хоть свиреп он и злобен,
Бывший мой друг стал страшней во сто крат!

Простите меня, сударыня. Вы напоминаете кусок алого шелка. Всем бы хорош, да укорочен. Вы должны сдерживаться в проявлении чувств и особенно остерегаться, как бы не навредили вашему ребенку.

– Он уже причислен к даосскому монастырю, – пояснила Пинъэр.

– Это хорошо! – проговорила гадалка и продолжала: – Еще об одном хочу вас предупредить: в этом году судьба ваша попадет в сферу Звезды Кету,[659] а это значит, что вам угрожает кровопролитие. Будьте особо осторожны в седьмой и восьмой луне, чтобы не привелось услышать плач.

Пинъэр достала из рукава слиток в пять фэней серебра, Юэнян с Юйлоу протянули гадалке по пятьдесят медяков каждая.

Только они отпустили гадалку, показались Цзиньлянь и дочь Симэня.

– Мы вас сзади искали, – говорила, смеясь, Цзиньлянь, – а вы вот где, оказывается.

– Мы мать наставницу провожали, – объяснила Юэнян. – А сейчас гадали на черепахе и символах-гуа. Приди вы немножко пораньше, и вам погадали бы.

– Мне гадать нечего, – покачала головой Цзиньлянь. – Говорят, угадывают судьбу, а не поступки. Мне в прошлый раз даос гадал. Скорый конец предсказал. К чему это нужно! Такое наговорят, что потом думать будешь. На улице умру, пусть на улице и похоронят, на дороге помру, пусть на дороге и закопают, а в сточную яму упаду, она мне гробом будет.

Они пошли в дальние покои.

Да,

В событьях жизни люди не вольны –
Судьбой событья определены.
Тому свидетельством стихи:
Гань Ло возвышен рано был,[660]
Цзы-я же начал службу дряхлым,[661]
Как мало Янь Хуэй прожил,[662]
Пэн-цзу стал старожилом знатным.[663]
Кто был беднее, чем Фань Дань?[664]
Ши Чуна был ли кто богаче?
И так для каждого судьба
Свои пределы обозначит.

Если хотите узнать, что случилось потом, приходите в другой раз.