Александр Генис - Дзен футбола

• Название: Дзен футбола
• Автор: Александр Генис
• Жанр: Книги

---

За это нас и любили. Конечно, не стоит заблуждаться насчет природы этой приязни. Лучшим в газете была сама атмосфера, но она быстрее всего выветривается и ее труднее всего передать.

В центре того магнитного поля, что затягивало благодарных читателей, помещался, конечно, Довлатов. Его авторский вклад был самым весомым. Начать с того, что каждый номер открывался колонкой редактора, которая играла «ложную роль камертона и эпиграфа.

Сергей писал эти мерные, как гири, тексты с ТОЙ же тщательностью, что и свои рассказы. Именно поэтому не важно, чему колонки были по- I священы. Расставшись с поводом, они легко во-; шли в довлатовский канон. Эти легкие опусы дер-* жались на тайном, но строгом, почти стихотвор- I ном метре и требовали изрядного мастерства.

Тем не менее колонки часто бесили читате- I лей, которых раздражала принципиальная несе- • рьезность изложения. Теперь, в век тотального J стеба, с этим спорить и поздно, и глупо, но тог- I да Довлатову постоянно приходилось отбивать- • ся от претензий. Он страдал и не сдавался, хотя I чего ему это стоило, можно было увидеть нево-; оружейным глазом. Открыв однажды письмо с? нелицеприятной (хамской) критикой, Сергей* разорвал его на клочки и выскочил из комнаты, когда мы жизнерадостно напомнили ему про демократию и гласность.

В целом, однако, Сергей был покладистым ре- • дактором и не презирал своих читателей. Что* было не так просто, особенно когда они обращались на «ты» и свысока давали советы. Сергей I умел кротко сносить всякое обращение. Оби-* жался он только на своих - часто и азартно.

Размолвки, впрочем, никогда не мешали ве- I селому труду, который «Новый американец» превратил в высшую форму досуга. Наши открытые редакционные совещания собирали толпу зевак. Когда Сергей хотел наказать юную J -1JJVJ.7 1S\ Г1 Г l дочку Катю, которая переводила для газеты те-J лепрограмму, он запрещал ей приходить на ра* боту. Подводя итоги каждому номеру, Сергей* отмечал лучший материал и вручал его автору I огромную бутыль дешевого вина, которое тут* же расписывалось на 16 - по числу сотрудни-I ков - бумажных стаканов.* Довлатову нравились все технические детаI ли газетного дела - полиграфический жаргон, [ типографская линейка, макетные листы. Он ', млел от громадного и сложного фотоувеличиI теля, которого у нас все боялись, горячо обсуж* дал проекты обложки и рисовал забавные кар-I тинки для очередного номера. Кроме этого I Сергей пристрастно следил за работой нашего* художника - симпатичного и отходчивого Ви-; талия Длугого, которого он любовно и безжа* лостно критиковал за неуемный авангардизм.*. В разгар эпопеи с «Солидарностью» мы реши-J ли поместить на первой полосе польский флаг. I Из высших художественных соображений вме-; сто красного и белого Виталий использовал бу* рые и серые цвета, объясняя, что суть в кон-; трасте. Обложку переделали, когда Довлатов,; всегда стоявший на страже здравого смысла, "• рассвирепел.

С ним это бывало редко, потому что злости? Сергей предпочитал такое отточенное ехидство, что оно восхищало даже его жертв. Этот талант он тоже вложил в газету.

Дело в том, что если довлатовские колонки вызывали наше безоговорочное восхищение, то с остальными жанрами было сложнее. Как бывший боксер, Сергей считал, что интереснее всего читателю следить за бурной полемикой. Поэтому, упиваясь дружбой в частной жизни, в публичной мы постоянно спорили. Сергей умел так издеваться, что даже огорчиться не выходило. Однажды он сравнил Вайля с Портосом, а меня» с Арамисом. Мы решили не обижаться: все-таки - мушкетеры.

В газете Довлатов, конечно, умел все, кроме кроссвордов. Он владел любыми жанрами - от проблемного очерка до подписи под снимком, от фальшивых писем в редакцию до лирической зарисовки из жизни русской бакалеи, от изящного анекдота до изобретательной карикатуры. Так, под заголовком «РОЙ МЕДВЕДЕВ» он изобразил • мишек, летающих вокруг кремлевской башни.

Труднее всего Довлатову давались псевдонимы. Он писал так узнаваемо, что стиль трудно было скрыть под вымышленным именем. Когда не оставалось другого выхода, Сергей подписывался «С.Д.». Ему нравились инициалы, потому ". что они совпадали с маркой фирмы «Christian Dior», о чем Довлатов и написал рассказик. Как ни странно, но авторский эгоцентризм не мешал Довлатову отличиться в неожиданной роли. Сергей печатал в газете роскошные интервью. Первое было взято у только что приехавшего в Америку пожилого эмигранта. Кончалось оно примечательно: «интервью с отцом вел С. Довлатов».

Перейдя от ближних к дальним, Сергей разошелся и напечатал в газете беседы со всеми своими знакомыми, включая, надо признать, и вымышленных персонажей, вроде незадачливого дворника из Барселоны. Придумывая не только вопросы, но и ответы, Сергей в таких «интервью» оттачивал свой непревзойденный диалог, то самое искусство реплики, когда каждая из них кажется не только остроумной, но и (что гораздо труднее) естественной.

Обжив «Новый американец», Сергей чувствовал себя в газете как дома - в халате и тапочках. Когда, сочиняя книгу «Довлатов и окрестности», я внимательно изучил подшивку, мне показалось, что эта пухлая груда газетной бумаги тоже была записной книжкой Сергея.

Презирая абстракции, Довлатов скучнел, когда слышал выражения «общее направление» или тем более «долг перед читателем». Жанры его занимали уже больше. Сергея, скажем, бесило, что любой напечатанный опус у журналистов назывался одинаково - «статья». я,ще важнее ему казались слова, причем сами по себе, в незави-; симости от содержания, темы и цели. Он радовался любой стилистической находке, но и ей; предпочитал опрятность слога, где бы она ему «ни встретилась - в спортивной заметке, гороскопе, читательском письме.

Однако по-настоящему Довлатова в «Новом американце» волновал наборный компьютер.

- Умнее Поповского, - с трепетом говорил Сергей.

Эта машина тогда столько стоила, что с ним никто не спорил, даже Поповский.

Уважая технику, Довлатов, как все мы, ее побаивался. Мысли свои он доверял только старой пишущей машинке, отбиваясь от всех попыток и ему навязать компьютер.

- Я стремлюсь, - говорил Довлатов, - не ус корить, а замедлить творческий процесс. Хоро шо бы высекать на камне.

Сергей и в самом деле был большим любителем ручного труда. Особенно ему нравилось смотреть, как работают другие, и он никогда не пропускал случая поглядеть, как мы с Вайлем верстали газету. В каморке без окон, где стояло два монтажных стола, Сергей помещался толь ко сидя, но и тогда об него нельзя было не спот кнуться. Нам это не мешало. Под его ехидны***«amp;* amp;#»?©*a#*# amp;*e®*®*«-s*«*^# ж-%#»*»* $#»*# amp;»©»*#«I комментарии мы споро трудились и весело пе-I реругивались. Постепенно на хохот собира• лись остальные сотрудники газеты, потом - ее; гости, наконец - посторонние. Мы работали, I как в переполненном метро, но выгнать нико» го не удавалось даже тогда, когда гасили свет,; чтобы напечатать фотографии в номер.* Довлатов любил публичность и зажигался от I аудитории, но клубом газета стала сама собой. I Народ стекался в «Новый американец», чтобы* посмотреть на редкое зрелище: как люди рабо; тают в свое удовольствие. Труд у нас был приви• легией, поэтому за него и не платили. Довлатов, I во всяком случае, от зарплаты отказался. Хозяе«ва газеты - тоже. На остальную дюжину прихоI дилась одна небольшая зарплата.; Нищета, как всегда, и уж точно, как раньше,» не мешала радоваться - наградой был сам труд.; Что, собственно, и говорил Маркс, практиковал J Ленин и обещал Брежнев. Я до сих пор не верю,? что в мире есть лучший способ дружить, чем; вместе работать, особенно - творить, хотя в хо• рошей компании даже мебель перетаскивать в I охотку.

В редакции Сергей не был генератором идей, '. Довлатов создавал среду, в которой они не мог-; ли не родиться. С ним было пронзительно инте• ресно делить пространство, беседу, закуску (но не выпивку). Электрифицируя попавших под ру- I ку, Сергей всех заражал жаждой бескорыстной; конкуренции: каждый азартно торопился вне-* сти свое, страстно надеясь, что оно станет об-» щим. Попав в ногу, газета создавала резонанс, от «которого рушились уже ненужные мосты и под-* нималась планка. Всякое лыко было в строку,; каждое слово оказывалось смешным, любая* мысль оборачивалась делом. I

Может быть, потому он считал этот короткий • год лучшим в своей жизни, что разделенное сча-* стье удачного коллективного труда рождало ре-; зонанс, возносящий его к прозе.

Как запой и оргазм, такое не может длиться вечно, даже долго. Но до последнего дня Довла-тов считал год «Нового американца» лучшим в своей жизни.

«

ДВЕ ПОЕЗДКИ В МОСКВУ
*

I •"Ч ев в такси, я привычно сосредоточился, v_»( готовясь к первому впечатлению. Как 1 всегда, Москва не обманула. Сразу за Шереметь-{ ево, у въезда на шоссе, нас встретил огромный; рекламный щит: «ТЕПЛЫЙ ПОЛ С ИНТЕЛ: ЛЕКТОМ».