Александр Генис - Дзен футбола

• Название: Дзен футбола
• Автор: Александр Генис
• Жанр: Книги

---

«Когда фирма «Sony», - рассказывает в своих мемуарах ее основатель, - выпустила первые плейеры, к ним прилагались две пары наушников».

«Музыка на двоих» считалась романтическим изобретением, вроде танго и алькова. Революция началась с того, что одна пара наушников оказалась лишней. Поющая машинка: явила себя безотказным протезом любви и «I дружбы, попутно разрешив проблему одиноче• ства. Экспансия портативности завершила по• беду технологии. I Теперь досуг никогда не бросает нас: теле• фон стал мобильным, компьютер - ручным, • кино - переносным, музыка - вездесущей, сов-I сем как воздух. Видать, мы страшно не доверя-I ем своей душе, если боимся остаться с ней на-; едине.; Давно одолев скуку дома, прогресс добил ее I на пленэре. В самом деле, где нам теперь ску-» чать? В небе? На земле? В метро? Разве что - • под водой. Но вот уже и в нашей душе поселилI ся водонепроницаемый приемник, который де; лится новостями, пока я намыливаюсь. • Что же тут плохого? И что хорошего в скуке? Увлекшись реальным телевидением, британ• ские продюсеры на три месяца переселили лон-I донскую семью в викторианский дом, устроенный; по последнему слову науки и техники 1900 года. t Больше, чем дровяная кухня и ручная стирка, не• счастных добровольцев угнетала беспросветная • скука. Всего век назад мы еще жили в активном за-; логе, сами добывая себе развлечения - как дичь; на охоте. Не сумев удовлетвориться самодельным • досугом (беседой, декламацией и музицировани-; ем), наши современники сбежали в настоящее - • они не вынесли встречи со скучным прошлым. •

Я понимаю их, когда вспоминаю свое раннее детство, пришедшееся на викторианский период советской власти. Скучнее всего мне было до* того, как я пошел в школу, потом уже было: страшно. Вроде бы одно должно исключать другое.

- Когда голодный, - сказал мне нью-йорк-; ский бездомный, - уже не скучно.

Но в юности я больше всего боялся скуки.; Особенно когда пристраивался к хвосту, чтобы» сдать пустые бутылки. О, это пугливое ожида-; ние праздника, который в любой момент грози-; ла сорвать табличка «Тары нет». - И не надо! - крикнут сегодня.

- Но не вчера! - ответит седой ветеран очередей.

Ладно. Забыли, простили, проехали. Замяли, как тогда говорили, для ясности. Другое дело. что теперь я уже и сам не пойму, чего я их, оче редей, так боялся? Уставившись вместо стены в спину последнего, мы получали бесплатный урок медитации. Позволяя двигаться стоя, очередь мягко, как Будда, убеждала нас в том, что всего по-настоящему важного можно достичь либо везде, либо нигде.

Еще не поняв этого, кроме авоськи я всюду носил с собой тогдашний iPod - книжку, желательно влезающую в карман. Однако читать везI де - все равно, как есть что попало: пустые ка-J лории, ни уму, ни телу.* Уважать скуку я научился лишь тогда, когда I убедился, что труд, как и досуг, бывает невро• зом. Скука, третья ипостась духа, - профилак«тика психического здоровья. Скучающий челоJ век больше видит, слышит и понимает. Скука* стимулирует память, оживляет чувства, напрягаI ет нервы. На художника она действует освежа• юще, вроде электрошока. • Но чтобы вкусить от скуки, надо уйти от; соблазна, лучше всего - ногами. Забыв теле* фон и очистившись от прочей электронной* скверны, я люблю бродить по лесу - пока не? наскучит. Вот тогда и начинается самое инте* ресное. Для автора скука - предтворческое: состояние, не менее тревожное, чем предын? фарктное. I Как всякая пустота, скука - провокация ми-I розданию, которое торопится заполнить про* битую ею брешь. От нечего делать мы погружа; емся в лимб сознания, где самозарождаются, • как мыши от сырости, мысли и образы. Про-I сясь наружу, они теребят и колются, но ты • сдерживаешься, насколько хватает лени. Пи* сать надо лишь тогда, когда невмоготу от ску* ки. В этом ее благодать: она приносит себя в • жертву вдохновению. fc»****»***»*»**»**»******»*****»*!******»*»*^^»*!*^.*

…Шопенгауэр говорил, что животные не зна-* ют скуки, Бродский считал ее неизбежной,» Ницше видел в ней источник философии, я по-» лагаю, что нам поздно беспокоиться.;

А жаль, ибо скука аристократична, ее надо • заслужить у природы, как речь или прямохож- I дение. Разучившись пользоваться этим преиму-; ществом, мы возвращаемся на предыдущую -* пролетарскую - ступень эволюции. Взамен ску-* ки она дарит нам иллюзию полной занятости.*

- Мы вынуждены, - сказал циник, - убить I свободное время, чтобы оно не убило нас. •

ПАМЯТИ ТЕЛЕГРАММЫ

«
«

; 28 января 2006 года «Вестерн Юнион» I отправил последнюю телеграмму в Америке.

«

* Из газет

«

• I Г ервым найдя практическое применение I JL JL электричеству, телеграф стал родным • отцом деловитому XIX столетию. Он регулиро-» вал его железнодорожное расписание, бирже• вые ставки и передвижение войск. Американцы «даже Аляску купили у России, чтобы через Бе-I рингов пролив установить телеграфное сообще-«ние с Азией. да I Еще важнее, что только телеграф открыл ис-; тинную цену слов и, считая, как Чехов, крат• кость сестрой таланта, научился зарабатывать I на речи, которая до него ничего не стоила. Для* экономии он придумал универсальный, как нот-«ная грамота, язык - эсперанто нашей цивилиза* ции. Не чуждый суховатой киплинговской по* эзии, телеграфный ямб тире и точек помог вое* петь {а. не только создать) тяжелую индустрию» и мировые империи. •

Победы прадедов, как водится, обернулись J проклятием правнуков, но чаще телеграфу ста-* вят в упрек не его грех, а наш рок. •

Телеграммы умрут неоплаканными потому,» что мы всегда их боялись - уж слишком часто* они сообщали о смерти. После «похоронок» • Первой мировой «Вестерн Юнион», пытаясь t исправить смертоносную репутацию, приду-* мал «поющие телеграммы», но никакое сопра- I но не смогло заглушить барабаны судьбы.*

Собственно, нью-йоркский учитель рисова- • ния Сэмюэл Морзе потому и занялся изобре-* тением мгновенной связи, что известие о кон-* чине его 25-летней жены две недели шло к I еще ничего не подозревающему вдовцу.

С тех пор полтора века телеграмма верно • до навязчивости служила нам вестником, или,»

ЦТ*

что то же самое, но по-гречески - ангелом. Не? зря их изображают с крыльями (у Джотто,* правда, встречаются ангелы и на реактивном; ходу, как «Катюша»). Беда в том, что даже тог-» да, когда ангелы (и телеграммы) приносят бла- I гую весть, они вносят в жизнь драматический* переполох - вспомним историю Девы Марии. I Куда хуже, когда телеграмма служит анге-» лом смерти. В этой роли она не только бессер- •."?^^^ij шла глтмы I дечна, но и бессмысленна. Это как раз тот слу-I чай, когда и исправить нечего, и торопиться • некуда. Помочь нельзя не только мертвым, но I и живым. Доверяя телеграфу беду, мы напрас«но торопимся разделить скорбь, ибо арифмеI тика чувств устроена таким образом, что от де; ления умножается только радость. • И все же телеграф упрямо предпочитает I плохие новости хорошим. Поэтому, послав за «всю жизнь лишь одну телеграмму, я рад тем, I что ее причиной оказалась свадьба, а не похоI роны. Хотя это еще как сказать. Дело в том, • что замуж выходила девица, променявшая • мою первую любовь на свою историческую • родину. Учитывая национальные обстоятель-I ства и студенческую бедность, я ограничился: одним словом, по цене и значению равному • бутылке «Советского шампанского»: «МАЗАЛ-1 ТОВ». На рижском почтамте телеграмму при• няли за шифрованную версию «Протокола си-I онских мудрецов» и без возражений отправи-: ли по назначению, ибо от Израиля ничего • другого не ждали. I Впрочем, любой телеграмме свойственна I загадочность. Надеясь, что пунктуация помо-Г жет избежать ее (КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ МИЛО-: ВАТЬ), телеграф завел обычай изображать j знаки буквами. Точка, например, на всех языках передается словом «STOP». Но это только I усиливает природную многозначительность,» свойственную телеграфу. Ее не знающая» строчных букв и лишних слов клинопись напо- ' минает рубленый стиль триумфальных арок и • могильных плит. I

Однако та же лапидарность, что создает; державную серьезность, порождает и юмор: «короткое - уже смешно. Строгая речь, как ка-* рандаш со сломанным грифелем, лаконизм су- J мел и историю свести к анекдоту. Характерно, I что от спартанцев остались одни остроты, по- % хожие на телеграммы: «НА ЩИТЕ ИЛИ СО» щитом». •

Мне не жалко телеграмму, ибо ее дело пере-* шло достойному преемнику. Хотя электронная " почта богаче и дешевле телеграфа, ей идет его; сдержанность, подбивающая и электронное письмо ограничить необходимой информаци-* ей и нелишней шуткой. Этот урок стиля, пожа-* луй, - главное наследство телеграмм.

Лучшую из них обнаружили в архиве Бекке-: та. В день рождения писатель получил поздрав-* ление от некоего Жоржа Годо: «ПРОСТИТЕ ' ЧТО ЗАСТАВИЛ ЖДАТЬ».,,

ПАМЯТИ ПУНКТУАЛЬНОСТИ

М

ы появились на свет в одном рязанском роддоме, но он рано метил в гении и I вскоре стал им. Нобелевскую Слава не получил; потому, что занимался областью физики, не • имеющей прикладного значения и какого-либо ". смысла. Это была чистая поэзия науки, возмож• но - прекрасная, но точно - ненужная.