3иновий Шейнис - Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек

• Название: Максим Максимович Литвинов: революционер, дипломат, человек
• Автор: 3иновий Шейнис
• Издательство: Издательство политической литературы
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 1989
• ISBN: 5-250-00531-4

Книга посвящена жизни и деятельности М. М. Литвинова, члена партии с 1898 года, агента «Искры», соратника В. И. Ленина, видного советского дипломата и государственного деятеля. Она является итогом многолетних исследований автора, его работы в советских и зарубежных архивах. В книге приводятся ранее не публиковавшиеся документы, записи бесед автора с советскими дипломатами и партийными деятелями: А. И. Микояном, В. М. Молотовым, И. М. Майским, С. И. Араловым, секретарем В. И. Ленина Л. А. Фотиевой и другими.

---

Советская нота в какой-то мере предопределила созыв конференции. Английское правительство взяло на себя инициативу немедленно начать переговоры с Москвой, а 7 января 1922 года из Италии, где намечалось провести конференцию, поступила официальная телеграмма, приглашающая Советскую Россию прислать делегацию в Геную. В телеграмме говорилось, что «было бы чрезвычайно желательно для всех союзных держав, чтобы во главе советской делегации был гражданин Ленин, присутствие которого, несомненно, будет способствовать благоприятному разрешению целого ряда вопросов».

В тот же день в Москве стало известно, что благодаря усилиям Ллойд Джорджа в Геную приглашена и побежденная Германия. Смысл этого тоже был ясен: Англия стремится противопоставить поверженную Германию Франции, которая начала играть роль гегемона в Европе, что наносит ущерб английским интересам.

К предложению прибыть в Геную в Москве отнеслись положительно. Первый пункт резолюции, принятой в Каннах, гласил, что нации не могут присваивать себе права диктовать другим нациям принципы, на основе которых те должны организовывать строй своей внутренней жизни и образ правления, а каждая страна имеет право использовать ту систему, которую она предпочитает. Это была хорошая база для диалога.

Чрезвычайная сессия ВЦИК назначила В. И. Ленина председателем советской делегации, его заместителем был утвержден Г. В. Чичерин. Сразу же была сделана оговорка, что в случае, если Председатель Совнаркома Ленин не сможет выехать в Геную, Чичерину предоставляются все права главы делегации. Как известно, так оно впоследствии и получилось. Однако необходимо подчеркнуть, что вся работа по подготовке к Генуэзской конференции – этой первой международной конференции, где советская дипломатия скрестила шпаги с многоопытной буржуазной дипломатией, – проходила под руководством и при самом ближайшем участии Ленина.

27 марта 1922 года в политическом отчете ЦК XI съезду партии Ленин сообщил, как формировалась делегация и вырабатывались ее задачи. «Должен сказать, что нами в ЦК были приняты самые тщательные меры для того, чтобы создать делегацию из лучших наших дипломатов (а у нас теперь советских дипломатов порядочное количество, не так, как в начале существования Советской республики). Мы выработали в ЦК достаточно детальные директивы нашим дипломатам в Геную. Директивы эти мы вырабатывали очень длительно, несколько раз обсуждали и переобсуждали заново».

Коллективную выработку линии Ленин считал исключительно важным делом. 3 февраля 1922 года Политбюро ЦК РКП (б) поручило крупнейшим советским политическим деятелям и дипломатам изложить в письменной форме свои предложения о позиции советской делегации в Генуе. Докладные записки должны были представить члены правительственной делегации: Г. В. Чичерин, М. М. Литвинов, Я. Э. Рудзутак, Л. Б. Красин, В. В. Боровский, А. А. Иоффе.

Выполняя вместе с другими деятелями партии это поручение, в первой декаде февраля Литвинов представил в Политбюро докладную записку. Прежде всего Литвинов оговаривается, что по недостатку места не высказывает своих соображений относительно того или иного исхода конференции в Генуе для упрочения Советской власти внутри страны и для рабочего движения в Европе. Но он сразу же констатирует, что «соглашение на почве каннских резолюций может подготовить почву для признания Совправительства де-юре. Само признание последует не сразу».

Далее Литвинов излагает ситуации, могущие возникнуть в том или ином случае исхода конференции, развивает программу деятельности советской делегации и вносит свои предложения.

Признание со стороны хотя бы некоторых государств, пишет он, значительно уменьшит шансы весенней или летней интервенции. Если такая интервенция была бы объективно возможна, то даже непризнание не поможет Франции оказывать большую помощь Польше, Финляндии и Румынии. Маловероятно, что Англия окажет помощь России в крупных размерах, но в незначительных размерах, в случае полного разлада между ней и Францией, помощь эта возможна.

Надежды на внешние займы призрачны. Если бы европейским правительствам и удалось сколотить капитал (ничтожная сумма в 20 миллионов фунтов стерлингов), это неизбежно означало бы международный контроль и опеку над Россией и воссоздание единого буржуазного фронта. Признание расчистило бы путь частным предприятиям. Но на разрешение продовольственных трудностей текущего года кредиты влияния не окажут.

Неуспех конференции временно сколотит антисоветскую коалицию, замедлит признание и открытие частного кредита, но вряд ли надолго. Промышленный кризис, безработица заставят Швецию, Норвегию и другие страны выйти из кольца блокады, заключить с Советской Россией сепаратные соглашения, а в случае настойчивости они признают ее. Если будут продолжаться англо-французские разногласия, на этот путь станет Англия, а затем – Италия.

Срыв переговоров в Генуе никакой катастрофы не означает. Соответственно с этим выводом делегация должна устанавливать свою тактику и пределы уступок, стремясь при этом к возложению одиума за возможный срыв переговоров на противную сторону и приурочив их срыв к моменту, затрагивающему узкие интересы сравнительно небольшой группы кредиторов России.

Делегация всячески приветствует и безоговорочно принимает первый пункт каннской резолюции о неприкосновенности системы собственного хозяйства и правления, устанавливаемой самостоятельно каждой страной. На этот пункт напирать как на основу всей каннской резолюции и возможного соглашения.

Пункт второй делегация толкует как относящийся к будущим сделкам с Россией. Советское правительство заверяет, что будет чтить нерушимо привозимые иностранцами капиталы, их имущество будет неприкосновенно. Ни в коем случае не соглашаться на денационализацию принадлежащих иностранным промышленникам предприятий. Это требование противоречит пункту каннской резолюции.

Условием sine dua поп признаний каких бы то ни было долгов выставляется признание союзниками наших контрпретензий…

Ввиду вероятности разрыва в самом начале конференции делегация излагает хотя бы вкратце свою аргументацию по всем вопросам: отказ от уплаты долгов, наш выход из европейской войны, наши контрпретензии, восстановление хозяйства Европы.

По общеевропейским вопросам восстановление возможно лишь при взаимном аннулировании всех долгов и претензий, военном и морском разоружении, при стабилизации валют путем перераспределения запасов золота между всеми странами Европы и Америки в довоенной пропорции на основании долгосрочного кредита, всеобщей частичной девальвации бумажных денег в обедневших странах и уничтожении искусственных политических преград (коридоров), препятствующих коммерческим сношениям и товарообороту. Это не коммунистическая пропаганда, а паллиативы, допускаемые в пределах буржуазного строя многими буржуазными учеными.

Россия идет на частичное разоружение при условии пропорционального разоружения других стран с учетом длины границы и населения.

Помимо возмещения за убытки от гражданской войны и интервенции Россия, отнюдь не желая возлагать нового бремени на измученный германский народ, предъявляет свои претензии на долю участия в общей сумме 132 миллиарда золотых марок, исторгнутых союзниками по Версальскому договору. Из нее должно быть выделено для России соответственно числу убитых и раненых 35 миллиардов золотых марок, которые она ставит лишь в пассив союзникам против их требования уплаты военных долгов, если не хватит других наших контрпретензий.

В вопросах о репарациях, изменении Версальского, Сен-Жерменского и других французских договоров делегация поддерживает нейтральные страны против союзников независимо от соглашения с Германией.

Свою программу Литвинов заключил с предельной ясностью: «В европейских вопросах ориентируемся на Англию…»

В тех условиях, когда, во-первых, крупнейшая европейская держава – Франция вела жесткую антисоветскую политику, когда, во-вторых, именно ее союзники представляли авангард и резерв возможной интервенции, когда, в-третьих, влиятельные круги английской буржуазии стремились к торговле и экономическим связям с Советской Россией, когда, в-четвертых, Ллойд Джордж был готов пойти на установление дипломатических отношений с Москвой и когда, наконец, в-пятых, английский рабочий класс активно выступал против интервенции в России – в этих условиях вывод Литвинова достаточно закономерен. Но он – и это надо подчеркнуть со всей решительностью – придавал огромное значение также связям Советской России с измученным германским народом и возможному соглашению с Германией. Это он оговорил в своем письме. Именно ставка на международную группировку с участием Германии и определила основную позицию Советского правительства накануне конференции.