Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

– Хадрат… Верный и мудрый Хадрат… - король протянул руку и сжал тонкие сухие пальцы жреца. - Я вновь нуждаюсь в твоей помощи… Готов ли ты выслушать то, что я скажу, и сохранить в тайне?

Жрец кивнул, придвинулся ближе к Конану, заглядывая ему в лицо, и негромко спросил:

– Ты не ранен, владыка? И не голоден? Не желаешь ли…

– Нет! - нетерпеливо прервал его король. - Я не голоден и не ранен, и чтоб доказать тебе это, выпью немного вина.

Хадрат ударил серебряной палочкой в золотой гонг, и в дверях появилась фигура в плаще с капюшоном. Но это не был тот костлявый жрец, что проводил Конана в святилище. Крепкий и широкоплечий, сей служитель Асуры выглядел, несомненно, моложе; лица его, скрытого темной шелковой повязкой, король рассмотреть не мог, но осанка и уверенная поступь говорили сами за себя. Не иначе, как защитник храма, обученный боевому искусству, решил Конан, знавший о том, что в традициях вендийских племен было делить людей на касты. Жрецы считались самой уважаемой из них и стояли на ступеньку выше благородных воинов-кшатриев.

Склонившись перед Хадратом, юноша в плаще выслушал тихое приказание и бесшумно исчез из зала. Почти сразу он появился вновь: в руках его был большой серебряный поднос с кубками и высоким узкогорлым золотым кувшином. Скользящими шагами прислужник подошел к столу, снял с подноса кувшин и кубки, поставил их перед Конаном, молча поклонился и словно растаял в воздухе.

Хадрат, тоже не произнеся ни слова, разлил вино, и лишь когда король прикоснулся к краю чаши губами, произнес:

– Что бы ни случилось с тобой, владыка, я готов слушать, готов служить тебе и хранить твои тайны. Да будет в том порукой бог, коему я поклоняюсь! - Он подождал, пока Конан выпьет вино, и добавил: - Теперь поведай мне о том, что тревожит твое сердце.

Король огляделся.

– Мы одни, Хадрат?

– Да, повелитель.

– Тогда слушай, - склонившись к уху жреца, Конан прошептал: - Сердце… Сердце Аримана… Его похитили, мудрейший! Подменили!

– Похитили? Подменили? - Лицо Хадрата разом посерело. - Но мои заклятья!.. Я сделал все возможное, владыка…

– Да, сделал! Но ты лишь человек, Хадрат, мудрый человек, и твои заклятья могут остановить лишь того, кто слабей или равен тебе. А если это не так?

Хадрат приподнял правую бровь и шевельнулся, будто желая что-то возразить, но тут из уст Конана полились торопливые речи, и жрец Асуры не осмелился его перебивать. Когда же рассказ короля был окончен, Хадрат погрузился в мрачное молчание. Текло время, а он все стоял перед Конаном, похожий в своем плаще на статую из черного базальта; лишь бледное лицо отливало мраморной белизной.

Наконец служитель Асуры произнес:

– Великие бедствия ждут страну, потерявшую свое сердце. Ни армии, ни крепости, ни богатства жителей, ни разум и сила владык, ни мудрость магов не защитят ее… Так некогда пал Ахерон, и ты, мой повелитель, знаешь, почему это случилось. Если нам не удастся вернуть талисман, Аквилония разделит судьбу Ахерона, а столица ее станет новым Пифоном. Мы должны…

Он смолк, и Конан, выждав приличное время, переспросил:

– Мы?

– Мы, ибо в этом деле я буду рядом с тобой. Даже если придется нам спуститься на Серые Равнины!

– Виновник, я думаю, поближе, - сказал король, и жрец Асуры уставился на него своим немигающим взглядом.

– Ты подозреваешь этого кхитайца? Он, несомненно, принадлежал к Алому Кольцу, чьи адепты столь же самонадеянны, как стигийские маги… Они не всегда могут справиться с силами, что вызваны их заклятьями, и…

– Я подозреваю всех - всех чужеземных послов! - прервал Конан жреца. - Слишком много развелось в Тарантии поддельных талисманов, мудрейший; один - у койфита, другой - у зингарца, а третий - в моей сокровищнице. Кром! Целых три, только настоящего камня нет! И я не могу понять, что происходит. Дело сие выше моего разумения!

Хадрат покачал головой, задумчиво глядя на свои белые холеные руки.

– Нет дел, кроме божественных, которые превосходили бы человеческое разумение, мой господин. Поищем вместе; твои люди и мои - большая сила. Что же касается послов, то я повергну их к стопам Асуры Всевидящего, призову его, и под взглядом божества ни один из них не сумеет солгать. Так мы узнаем истину!

– Не тревожься о послах, Хадрат; они - мелочь, недостойная твоей мудрости, и глядеть на них будет не бог, а стигийский крокодил. Крокодил, принадлежащий одному шемиту по имени Сирам, что согласился разобраться с людьми. А ты разберись с колдовством!

– А! - произнес жрец Асуры, - Сирам Авортиан Чандра Паландарус из Эрука! Говорят, он так толст, что не может разглядеть своих коленей… Я слышал о нем, владыка. Достойный человек!

– Если он о тебе тоже слышал, то знает, какой длины у тебя нос, какого цвета глаза и сколько кубков с вином ты выпил сегодня с рассвета до заката.

– Ни одного, мой господин, ни одного, - сказал Хадрат, улыбаясь и показывая глазами на свою полную чашу. Затем лицо его снова стало серьезным. - Значит, ты желаешь, чтоб я разведал, не призваны ли похитителем злые чары и злые силы? Но я могу сделать больше, повелитель, много больше! Камень, несомненно, очутился в злых руках, в длани твоего недоброжелателя; а если так, я сумею об этом узнать. Великий Асура и мое искусство покажут твоего врага… Быть может, я не смогу назвать его имени и точного места, где спрятан талисман, но злого умысла он от меня не скроет! И еще одно… Кхитаец мертв, но ты говорил еще о стигийце… Так вот, если в Тарантии появился маг из Кеми, Луксура или Птейона, я почувствую это… почувствую, когда буду беседовать с богом… ибо Асура не любит зла и поведает о нем, где б оно не затаилось.

– Это больше, чем я мог бы ожидать, - сказал Конан, вставая. - Если наш толстяк из Эрука узнает что-то новое, я приду, Хадрат. Возможно, завтра.

Жрец Асуры склонился перед ним, всколыхнув темную мантию, и тут же в дверях возник юноша-воин с закрытым лицом; он поклонился еще ниже Хадрата, сделал шаг в сторону, пропуская короля, а затем двинулся по извилистым коридорам, показывая дорогу. В конце лабиринта маячила длинная тощая фигура привратника, стража лабиринта; он молча кивнул воину, будто отпуская его. Тонкие холодные пальцы осторожно охватили королевское запястье, и жрец увлек Конана за собой - сначала в полутьму подземного хода, а затем наверх, по лестнице, к незаметной двери в самом незаметном из тарантийских переулков.

Очутившись под открытым вечерним небом, король глубоко вздохнул и направился в сторону старой башни. Думы о пропавшем талисмане сменялись мыслями о королеве, поджидавшей его в своих уютных покоях, о ее ароматной коже, алых губах и волосах, подобных шелковым нитям. Но вдруг в памяти Конана всплыли слова Хадрата: в этом деле я буду с тобой, даже если нам придется спуститься на Серые Равнины!

Перескажу их Зенобии, подумал он; ей будет приятно это услышать.

Глава 9. Три камня

– Значит, господин мой, ты говоришь, что вся комната была залита кровью? Кровь на развернутых пергаментах, на коврах и полу? Синий витой шнур с разомкнутыми концами? Жаровня и странный запах? Смрад и вонь? А что же сам кхитаец? - Обхватив ладонью свой огромный нос, Сирам потянул его к губе, словно желая превратить это украшение в настоящий хобот.

– Сам кхитаец был расчленен на шесть частей, - хмуро сказал Конан. - Ноги, руки, голова и туловище… Кром! Ни один палач не сделал бы этого лучше!

– Палач? Орудие палача - меч или топор. Должен ли я понимать, владыка, что расчленен - значит, разрублен?

– Нет, разорван. Просто разорван на части!

– Разорван… А есть ли следы зубов или клыков? Похоже ли, что его растерзал дикий зверь?

Король покачал головой.

– Дикий - это само собой, но не тигр, не лев и не пантера, из моего зверинца. Скорее, огромная обезьяна - из тех, что водятся в джунглях Зархебы. На коже - кровавые царапины и отметины от когтей, но нет следа укусов. Ему просто оторвали руки и ноги, а потом голову… или наоборот!

Темные пронзительные глазки шемита уставились на Конана; Конан, в свою очередь, обозревал огромное лицо Сирама с отвисшими щеками, его тщательно завитую бороду, бычью шею и брюхо, пивным бочонком бугрившееся под просторной серой хламидой. Как и в первый раз, они сидели на веранде перед площадкой с бассейнами; в меньшем из них вода была спокойной, в большем - пенилась вдоль бортов, и временами над блестящей серебристой поверхностью возникала длинная зубастая морда Иракуса. Час был ранний; солнце, яркое око Митры, поднялось на локоть над белой стеной, ограждавшей сад.

– Демон, - произнес наконец Сирам. - Судя по твоему описанию, повелитель, там поработал демон. Злобный дух, призванный кхитайцем!

– Зачем?

– Грр… Ты что же не понимаешь, зачем? - шемит пожал пухлыми плечами. - Ты мог бы догадаться, откуда взялся сей демон. Ведь был же о нем разговор! В тот день, когда ты принимал послов.