Михаил Ахманов - Сердце Аримана

• Название: Сердце Аримана
• Автор: Михаил Ахманов
• Жанр: Книги

Вот краткая история деяний и подвигов Конана Киммерийца, короля великой Аквилонии. В сорок лет он захватил тарантийский престол, свергнув власть Немедидеса, племянника и наследника покойного аквилонского владыки Вилера, а затем укрепился на троне, подавив мятежи тауранских и гандерландских баронов, осмелившихся восстать против него. В год Дракона, когда Конану исполнилось сорок пять, грянула Немедийская война. Повелитель Немедии Тараск со своими сообщниками, при поддержке древнего мага Ксальтотуна, вторгся в Аквилонию; войско Конана было разбито, столица захвачена, а сам киммериец попал в плен к колдуну. Ему удалось бежать; и, собрав силы, он нанес врагам сокрушительное поражение. После тех славных битв он обрел три сокровища: мир и покой в своей стране, могучий талисман, называвшийся Сердцем Аримана, и королеву, прекрасную Зенобию, подарившую ему вскоре сына, принца Конна. Через восемь лет аквилонские армии под предводительством короля сокрушили мощь южных хайборийских держав, Офира и Кофа, Аргоса и Зингары; Аквилония получила выход к морю, и ее гарнизоны встали на границе Стигии. Спустя три-четыре года Конан предпринял поход в Гиперборею, уничтожив колдовской орден магов Белой Руки. Еще через пять-шесть лет, когда ему было уже за шестьдесят, он обрушился на Стигию, разбил ее войска, рассеял и перебил жрецов Сета, чародеев Черного Круга, а главу их Тот-Амона долго преследовал, пока не настиг в дебрях Черных Королевств и не убил. Совершив сие, Великий Киммериец счел, что долг его перед богами и людьми исполнен. Оставив аквилонский престол своему сыну, он, в возрасте шестидесяти пяти лет, отправился в Западный Океан на поиски новых земель и приключений. И более о нем не слышали ничего. Из Аквилонских Летописей, хранящихся в Королевском Архиве в Тарантии.

---

Вдруг шарик, венчавший рукоять, померк, вспыхнул и засиял ровным ослепительным блеском. Спину, плечи и затылок Конана окатило жаром; пламенная стена миновала его, палящим занавесом придвинулась к желеобразному телу монстра, огненными языками заплясала над ним. Гром вновь раскатился под сводами пещеры, но сквозь этот грозный рокочущий гул до Конана долетели слова жреца:

– Асура с нами! - кричал он. - Всевидящий глядит на нас! Он даровал силу! Руби! Руби, мой повелитель!

Асура и в самом деле великий бог, думал Конан, нанося последний удар. Но лезвие его секиры еще не успело погрузиться в плоть чудовища, как с серебристого лунного серпа сорвалась молния, фонтаны пламени взмыли к потолку, огонь взревел, алые языки прошлись по стенам, по полу, по мраморному пьедесталу и золотому ларцу, будто вылизывая их; затем опали, как лепестки увядшего цветка. Нестерпимый смрад исчез, в пещере сгустился полумрак, но сквозь едкие слезы, что еще бежали из глаз, Конан увидел, что в воздухе медленно кружится черная пыль.

– Был он загустевшей вонючей влагой, а обратился прахом и пеплом, - пробормотал Хадрат. - И хоть секира Асуры не справилась с ним, палящий божественный огонь сделал свое дело. Так восславим же очищающее пламя, что сильнее всякой тьмы, что выжигает зло, карает мерзость и мрак!

– Восславим, - откликнулся король, отряхивая пепел со своей кольчуги. Кожу его перестало жечь, но в горле он ощущал страшную сухость, будто туда насыпали раскаленных углей.

– Опасная тварь, - продолжал Хадрат. - Не ожидал я, что сей выродок из темных бездн окажется метаморфом!

– Метаморфом? Что это значит? - спросил Конан, с трудом ворочая меж десен распухший язык.

– Метаморф есть тварь, могущая изменять свой облик, обращаться в любую форму, становясь по желанию своему зверем или птицей, человеком или чудищем, деревом или травой, камнем или водой. Прости, мой господин, я слишком поздно догадался, кто или что противостоит нам! Даже божественный топор Асуры не уничтожит такого демона, ибо он слишком изменчив и живуч. Лишь пламя может сокрушить его, но не обычный огонь, а тот, коим повелевает один из светлых богов. Я призвал Асуру на помощь, и он пришел, явился на единый миг, вдохнув в нас частицу своей силы. И этого оказалось довольно! - Жрец торжественным движеньем поднял руки к потолку и снова произнес: - Так восславим же его, мой господин!

– Восславим, - снова повторил Конан. - И я готов восславить его дважды и трижды, если он явится еще раз, но не с огнем и пламенем, а с чашей вина. Кром! Мне кажется, что в моей глотке клокочет яд!

На суровом лице жреца промелькнула улыбка.

– Не стоит призывать божественного Асуру ради чаши вина, - промолвил он. - С таким делом может справиться любой из его ничтожных слуг.

С этими словами Хадрат снял с пояса объемистую флягу и протянул королю. Вино было кисловатым и холодным; жадно поглощая его, Конан, как и обещал, вознес хвалу Асуре. Поистине заслуженную хвалу! Ведь древний вендийский бог не только даровал ему победу, но и спас от жажды! И второе являлось в глазах Конана не меньшей услугой, чем первое. Если б Асура еще подсказал, где искать талисман…

Ополовинив флягу, король вернул ее Хадрату вместе с секирой, потом бросил взгляд на золотой ларец с откинутой крышкой и нахмурился. Рука его дрогнула, потянулась к камню, сильные пальцы стиснули рубин; поразмыслив несколько мгновений, он сунул багровую сферу за пазуху.

– Отдам шемиту за труды, коль он разыщет истинный талисман. А не разыщет, притащу его сюда и оставлю до скончания веков! Вместе с кувшином ослиной мочи и парой сухих лепешек!

Король и жрец направились к выходу. В молчании и тишине они миновали сотню поворотов, то поднимаясь к поверхности земли, то опускаясь в ее глубины; каменные плиты, влажные или сухие, шуршали и поскрипывали под их шагами. Наконец коридоры, которыми они шли, показались Конану знакомыми, и он понял, что святилище Асуры со стенами, завешанными черным шелком, находится где-то близко. Вскоре показалась и лестница, ведущая к незаметной двери в одном из городских переулков. Здесь лежало оружие короля; он поднял его, надел перевязь с мечом, пристегнул к поясу асгардскую секиру.

– Зайди к нам, владыка, - сказал Хадрат, остановившись у истертых ступеней. - Ночь была тяжела, и ты устал; теперь ты должен вкусить пищи, выпить вина, отдохнуть и помолиться богам.

– Нет, - голова Конана отрицательно качнулась. - Я хочу вернуться во дворец до рассвета, смыть с себя прах и пепел, останки этой твари, а потом увидеть мою королеву. Быть может, она не спит и тревожится обо мне…

Они помолчали.

– Жаль, что я не смог помочь, - после паузы пробормотал жрец. - Я говорю не о сражении с демоном, а о поисках талисмана… Тут я скажу тебе лишь одно, мой господин: раз всевидящий Асура не узрел зла, значит, его не существует. Подумай сам, кому известны пути богов и тех магических сокровищ, что они изредка даруют людям? Пути их воистину загадочны и скрыты мраком тайны; они могут уходить и приходить по своей воле, менять хозяина, ускользая из нечистых рук, прятаться и вновь появляться на свет… И кто знает, украден ли в самом деле твой волшебный камень? Возможно, он всего лишь затаился до срока и явится в самый нужный момент? И все окончится хорошо?

– Вот и моя королева толкует о том же, - сказал Конан и начал подниматься по ступеням.

Глава 11. Стигиец

На следущий день король покинул опочивальню Зенобии, когда солнце уже стояло в зените. Редкий случай, по правде говоря; он любил вставать рано и до утренней трапезы занимался делами в приемном покое или в своей оружейной. Но в этот раз ему надо было выспаться, и королева не разрешила тревожить его. Все утро она просидела у постели, разглядывая обнаженные руки, грудь и плечи спящего супруга, покрытые множеством царапин; когда же он проснулся и поймал вопросительный взгляд Зенобии, брови его изогнулись, а на губах заиграла смущенная улыбка.

– Вчера, когда на небе загорелись звезды, - начал Конан с задумчивостью, - вышел я в сад и увидел, что персики этим летом уродились на диво сочными и крупными. Полез я к ним, чтоб сорвать тебе десяток, да ночь была темна, а ветки - слишком тонкими. Так я до них и не добрался! Грохнулся о землю, исцарапался и тунику порвал!

– В другой раз, когда ты решишь нарвать персиков, я прикажу подать тебе самую прочную лестницу, - сказала Зенобия. - А теперь я хотела бы знать, что ты все-таки делал прошлой ночью? Размышлял над картами в оружейной, как было сказано мне Дамиуном, или сражался с пантерами в нашем зверинце?

– Кром! Клянусь тебе, женщина, все дело в персиках! В персиках!

С этими словами Конан выбрался из постели, торопливо натянул одежду, поцеловал королеву в алые уста и выскочил в коридор. Там уже поджидал Паллантид, шагавший в нетерпении мимо двух Черных Драконов, застывших у дверей королевской опочивальни. По вискам воинов текли струйки пота, а руки, сжимавшие оружие, окостенели; видно, они боялись пошевелить пальцем в присутствии своего капитана.

Оглядев стражей, Конан хмыкнул, приказал им расслабиться и зашагал по коридору в приемный покой. Паллантид спешил следом.

– Два дела, мой государь, не считая сотни прочих. Но эти связаны с нашей пропажей.

– Говори! - велел король, не замедляя шага.

– Явился ювелир Фарнан и нижайше просит у тебя аудиенции. Ждет с самого утра.

– Что еще?

– Явился парень от шемита, зовут Альяс. Говорит, что разведал, где можно найти стигийца. Хочет, чтоб я отправился с ним.

– Вот как! - Конан остановился у окна, что выходило в сад, сунул руку за вырез туники и поскреб грудь: царапины сильно чесались. - Наш Сирам не теряет зря времени, а? - заметил он. - Съезжу-ка я к нему вечером, когда ты притащишь стигийца и вытряхнешь из него душу!

– Ты оказываешь много чести этому шемиту, государь. Видано ли - ездишь к нему сам!

– По уму и честь, - сказал король, выглядывая в окно. Как всегда, на площадке перед дворцом он увидел сына и его наставника, рыцаря Эвкада из благородной фамилии Тересиев. Сегодня Конн был без доспехов, ибо занимался метанием стрел; и, кроме Эвкада, при нем находились четверо гвардейцев. Увидев это, король кивнул головой; отданный им вчера приказ о неусыпной охране принца уже был выполнен.

Он повернулся к Паллантиду и сказал:

– Легче мне съездить к шемиту, чем привезти его сюда. Клянусь Кромом! Для этого понадобилась бы упряжка с дюжиной лошадей и воз такой величины, что он не прошел бы в дворцовые ворота! Пришлось бы стену ломать.

– Это верно, - согласился Паллантид. - А если б он пожелал у тебя отобедать, то разорил бы дворцовую кухню.

Еще раз поглядев на принца, Конан направился к приемному покою.

– Езжай с этим Альясом, - сказал он капитану стражи, - да излови мне стигийца. Талисман, я думаю, не у него, однако хотел бы я знать, зачем он дал зелье койфитской крысе. Разузнай все об этом, а затем я решу, то ли сгноить его в Железной Башне, то ли отвезти к Сираму. Иди!