Вера Кауи - Такая как есть [Запах женщины]

• Название: Такая как есть [Запах женщины]
• Автор: Вера Кауи
• Издательство: Эксмо
• Жанр: Современные любовные романы
• Год: 1995
• ISBN: 5-85585-387-X

Героиня романа Ева Черни добивается всего, о чем она мечтала, для нее не существует запретов и препятствий, она не боится рисковать. Ее врожденный дар – возвращать женщинам красоту и молодость – приводит ее на вершину успеха: ее косметику и духи знают во всем мире.

Блестящая женщина, Ева легко распоряжается чужими жизнями, но почему же в ее собственной события не всегда происходят по ее сценарию? Почему тайны, которые Ева тщательно прячет от посторонних глаз, снова и снова преследуют ее?

---

– И к ней я тоже опоздала.

Прежде чем уехать в Кембридж, Алекс снова и снова повторяла адрес, который и так навсегда врезался в ее память. Ей хотелось встретиться с Мэри Брент только с одной целью – задать несколько вопросов, связанных с ее рождением. Но дверь в небольшом домике открыла женщина, которая понятия не имела, кто такая Мэри Брент. Они с мужем купили его два года назад у церкви. Женщина дала Алекс номер телефона и адрес поверенного, который оформлял покупку, и тот сообщил, что Мэри Брент умерла от болезни Паркинсона, завещав все свое имущество церкви. Больше он ничего не знал. Узнав о кончине Мэри Брент, Алекс прекратила дальнейшие поиски. А поскольку теперь не осталось в живых и священника, который служил посредником между нею и «бабушкой», Алекс поняла, что на ее вопросы ответа получить ей не суждено.

Как Алекс и ожидала, ее брат оказался капризным пациентом. Она постаралась так организовать свои посещения, чтобы они выпадали на время отсутствия Евы, и требовала от Криса, чтобы эти часы они использовали с максимальной пользой. Сначала она проверила уровень его знаний – и ужаснулась. Сведения по математике не выходили за рамки арифметики. А ведь он собирался заниматься машинами, разбираться в графиках и схемах, сложнейших уравнениях. Читал он только журнал «Популярная механика» и биографии свих кумиров вроде Жака Стюарта и Стрилинга Мосса. Знал назубок все новшества, касающиеся любой марки машин, все о коленчатых валах и переключателях скоростей.

– Ничто другое у него не вызывает интереса, – разводя руками, говорила она Максу, – все его мысли связаны только с моторами и скоростями. Он мечтает стать гонщиком.

– Маловероятно, что он сможет исполнить свою мечту в жизни.

Через некоторое время Алекс узнала от Криса, что на виллу собирается приехать Картер Уитни.

– Это будет очень забавно, – проговорил Крис, и глаза его сверкнули.

– Тебе нравится бывать с ним?

– Нет, мне больше нравится «не бывать с ним». Но просто, когда он здесь, они с матерью постоянно враждуют. Он страшно упрямый, думаю, поэтому они и поддерживают свои отношения. Ты же знаешь, как это бывает – они постоянно бьются за звание «Я самый главный». Но если только он в самом деле невзначай окажется наверху – его тотчас выставят вон. На всем белом свете есть только одна-единственная звезда – это Ева Черни. Ну, ты сама увидишь и позабавишься.

Картер – с голливудским загаром – примчался на автомобиле, который мало чем отличался от президентского. Он был невысок и не отличался особенной мужественностью. Но от него исходил какой-то животный магнетизм, завораживающий окружающих. Голос у него был хрипловатый, и по произношению чувствовалось, что он не получил должного образования.

– Его настоящее имя – Йоссель Мойшевич, – улыбнувшись, проговорил Крис, – он родился в Бронксе. Наверное, после всех высокородных джентльменов, с которыми она имела дело, ей захотелось попробовать чего-нибудь эдакого простонародного. Но все ее увлечения развиваются совершенно одинаково – она будто пытается зачерпнуть отражение луны в озере. Сначала – полный восторг, воодушевление и счастье… И вдруг – словно камень под колеса – все начинает идти наперекосяк. Она взрывается, а потом начинает искать себе оправдание: «Это не моя вина. Я все делала правильно. И что получила в награду? И это после того, как я отдала ему столько внимания и любви…» – и так далее и тому подобное. – В голосе Кристофера не было осуждения, он просто рассказывал то, что было на самом деле. – А Картер – богач. Его фильмы приносят массу денег. Он не из тех, кто будет слепо следовать за ней, выполнять все ее прихоти и беспрекословно слушаться. Если она императрица, то и он тоже не мальчик на побегушках. И жалит он больнее, чем может показаться. Ты и глазом моргнуть нее успеешь, как они страшно рассорятся. Далее последует страстное примирение – в постели он, говорят, бесподобен. Но надолго их не хватит. Мамины мужчины вообще не задерживаются здесь.

Заметив взгляд сестры, Крис удивился:

– Похоже, тебя шокировал мой рассказ. Почему? Ведь ты прожила здесь восемь лет…

– Да. Но я была вдали от всего. Мне не доводилось ни видеть, ни слышать о том, о чем ты рассказываешь. Впрочем, нет. Одного ее мужчину я помню.

– Когда это было?

– После того как твой отец погиб.

– Расскажи. Я тогда был слишком маленьким и ничего не помню. Правда, мне кажется, что отца я все-таки запомнил: высокий, светловолосый и всегда улыбающийся. Ему нравилось подкидывать меня в воздух… Я терпеть этого не мог.

– Она была просто вне себя от горя. Не знаю, как она пережила его смерть.

– Говорят, она пыталась покончить с собой?

– Она тебе не рассказывала об этом?

– Конечно, рассказывала! Что-то я такое натворил – уж и не помню – более серьезное, чем обычная шалость. Она усадила меня перед собой и долго объясняла, как любила отца и как я на него похож, и что я – единственное, что у нее от него осталось, если не считать, конечно, миллионов, которые, впрочем, должен унаследовать я, – ну ты знаешь, как в таких случаях разговаривают с детьми. Она сказала, что ей очень хочется, чтобы я походил на него не только внешне… – Кристофер улыбнулся. – Когда я был у бабушки, я узнал и кое-что другое. Оказывается, бабушка не очень-то жаловала мою мать. Считала ее просто-напросто авантюристкой.

– Что ж тут плохого! Так раньше называли людей, которые отправлялись на поиски новых земель.

– Но я имел в виду совсем других авантюристов. Скажем, золотоискателей. Бабушка считала, что мать любила не самого отца, а его титул и состояние. – Лицо Криса приняло циничное выражение. – Любовь! – воскликнул он. – Я не собираюсь попадаться на эту удочку. Под маской любви прячутся такие морды. Любовники и мужья матери – это секс и ничего более. Она просто обманывает себя. Но ты от этого далека, – жестко проговорил Кристофер. – И я собираюсь следовать твоему примеру.

– Не пытайся втискивать себя в чужие рамки, – так же резко ответила Алекс. – А уж тем более подражать мне. Мой пример – не самый лучший. Мне выпало не так уж много любви.

– Счастливица. А вот мне – хоть отбавляй.

«Да разве может быть слишком много любви? – подумала Алекс, восстанавливая в памяти их разговор. – У него мозги наперекосяк. Меня любили Пэтси и Макс. Только их любовь я и знала в жизни. Но именно она сделала меня счастливой».

В Кембридже ей не удалось влиться в общее течение жизни, которое увлекало девушек: все эти пикники, поездки за город, походы в пабы и кино. Первый год она жила в одной комнате с очень хорошенькой девушкой, которая буквально таяла при виде любой особи мужского пола, Алекс была в их глазах всего лишь предметом мебели. Только однажды, когда рассчитанная на четверых вечеринка срывалась из-за того, что одна из девушек заболела, соседка по комнате уговорила ее составить компанию. Сначала они отправились на ревю. Когда представление окончилось, Алекс зашла в туалет и, выходя оттуда, услышала конец разговора, который вели ее спутники. Они обсуждали, стоит ли брать ее с собой ужинать.

– …Про нее не скажешь, что она душа компании…

– Да, застенчива, – заметила ее хорошенькая соседка по комнате.

– Здорова, как танк. Мне не по душе такие Синие Чулки.

После того вечера Алекс оставила попытки идти «в ногу» с остальными девушками. Она ссылалась либо на головную боль, либо на занятость, и вскоре ее перестали приглашать куда-либо. Мать оказалась права. Она никому не могла понравиться. Один вид ее навевал скуку и тоску. Ей оставалось только полностью отдаться занятиям. Что она и делала.

Алекс так и не встретилась с Картером Уитни. Все произошло точь-в-точь, как предсказывал Крис: вскоре после его приезда произошла стычка. Через день еще одна – более бурная, во время которой обе стороны бросали друг другу столь тяжкие обвинения, так что ни о каком перемирии уже не могло быть и речи. Картер Уитни исчез из жизни Евы и, кажется, навсегда.

Вечером Ева вошла в комнату Криса – тот победно взглянул на Алекс, всем своим видом показывая: «Видишь? Что я тебе говорил?»

Ева надела черное платье, словно собиралась носить траур по утраченному любовнику. Строгое, по-парижски изысканное и очень дорогое платье, безо всяких украшений. Лицу она тоже придала значительное, глубокомысленное выражение:

– Кристофер, мой дорогой мальчик…. – Голос Евы дрожал.

Алекс поднялась, делая вид, что не замечает умоляющих жестов брата. Она не собиралась вставать между ними.

После завтрака Алекс отправилась в гараж, вывела оттуда маленький красный «ситроен» – она заранее заручилась разрешением взять его – и уехала на нем в Тонон.

– Но ты не жалеешь, что побывала там? – начала расспрашивать ее Пэтси, когда они вышли с ней в сад погулять.

– И да, и нет. Не жалею, потому что смогла побыть с Крисом больше, чем когда-либо, поговорить, узнать, какой он. Для своих семнадцати лет он большой умник. Но, конечно, находиться рядом с Евой – просто мука для меня. Мадам не преминула подчеркнуть, что меня там разве что терпят. Она по-прежнему не выносит даже моего вида. Я не раз видела, как она, разговаривая с кем-нибудь, смеется, радуется чему-то, оживленно что-то обсуждает, но как только ее взгляд падает на меня, она словно каменеет, и появляется та самая маска, которую я в первый раз увидела, когда Мэри Брент в прямом смысле слова швырнула меня к ее ногам. – Алекс повернулась лицом к своей любимой Пэтси. – Скажи, ну почему? Чем я могла оскорбить ее? Иной раз мне начинает казаться, что в ее прошлом что-то такое таится, что-то, связанное со мной, и очень важное. Вернее, с моим настоящим отцом, кто бы он там ни был. Ее вынудили взять меня. И визиты пастора Дитриха – свидетельство тому. Но чем угрожала ей Мэри Брент, почему ей удавалось держать мадам за горло? Вот это мне бы хотелось выяснить. Но с чего начать? Первые пять лет моей жизни – погребены в безымянной могиле.