Вера Кауи - Такая как есть [Запах женщины]

• Название: Такая как есть [Запах женщины]
• Автор: Вера Кауи
• Издательство: Эксмо
• Жанр: Современные любовные романы
• Год: 1995
• ISBN: 5-85585-387-X

Героиня романа Ева Черни добивается всего, о чем она мечтала, для нее не существует запретов и препятствий, она не боится рисковать. Ее врожденный дар – возвращать женщинам красоту и молодость – приводит ее на вершину успеха: ее косметику и духи знают во всем мире.

Блестящая женщина, Ева легко распоряжается чужими жизнями, но почему же в ее собственной события не всегда происходят по ее сценарию? Почему тайны, которые Ева тщательно прячет от посторонних глаз, снова и снова преследуют ее?

---

– И да, и нет. Не жалею, потому что смогла побыть с Крисом больше, чем когда-либо, поговорить, узнать, какой он. Для своих семнадцати лет он большой умник. Но, конечно, находиться рядом с Евой – просто мука для меня. Мадам не преминула подчеркнуть, что меня там разве что терпят. Она по-прежнему не выносит даже моего вида. Я не раз видела, как она, разговаривая с кем-нибудь, смеется, радуется чему-то, оживленно что-то обсуждает, но как только ее взгляд падает на меня, она словно каменеет, и появляется та самая маска, которую я в первый раз увидела, когда Мэри Брент в прямом смысле слова швырнула меня к ее ногам. – Алекс повернулась лицом к своей любимой Пэтси. – Скажи, ну почему? Чем я могла оскорбить ее? Иной раз мне начинает казаться, что в ее прошлом что-то такое таится, что-то, связанное со мной, и очень важное. Вернее, с моим настоящим отцом, кто бы он там ни был. Ее вынудили взять меня. И визиты пастора Дитриха – свидетельство тому. Но чем угрожала ей Мэри Брент, почему ей удавалось держать мадам за горло? Вот это мне бы хотелось выяснить. Но с чего начать? Первые пять лет моей жизни – погребены в безымянной могиле.

– А не лучше ли оставить прошлое в покое?

– Так я и делала до тех пор, пока не оказалась здесь. Что самое смешное, глядя на нее, слыша ее голос, я не могла не вспоминать о своем детстве.

Следующая неделя ознаменовалась очень важным событием. Ева никогда не оставляла сына одного – Алекс сама убедилась, что Крис ничуть не преувеличивает. Она изводила его своей заботой, демонстрируя любовь и преданность. Ни минуты она не могла посидеть рядом с ним спокойно. То начинала взбивать и поправлять подушки, требуя, чтобы он ответил, как себя чувствует, то допытывалась, чего ему хочется. Она обнимала, целовала его, ерошила его светлые кудри, называя при этом ласкательными прозвищами. Алекс в такие минуты сидела рядом, делала вид, что ничего не замечает.

«Это у нее начинаются приступы раскаяния, – объяснял Крис, усмехаясь. – Так будет продолжаться до тех пор, пока она не решит, что период самопожертвования затянулся. Долго она не выдержит. Ей станет скучно, и она отправится покорять новые пространства».

Через неделю, войдя в комнату Криса, Алекс нашла его довольным и успокоенным.

– Ну вот, она уже очухалась, – вздохнул он с облегчением, – и укатила в Женеву. Надеюсь, снова с головой уйдет в работу. Открой окно, – попросил он, – а то у меня от этого запаха «Евы» башка трещит.

Вопреки его ожиданиям, Ева вернулась через двое суток.

«Интересно, кого она нашла на сей раз?» – подумал Крис.

Ева вернулась обновленной: счастливой и возбужденной от переполнявшей ее радости. Предстоял ужин с гостями при полном параде. Торжественный прием. С музыкой, танцами, масса гостей – настоящий праздник. Алекс и Крис, естественно, были в стороне от хлопот. А Ева осваивала очередную роль – гостеприимной хозяйки дома. Она долго в мельчайших подробностях обсуждала с Цезарем меню. С Жаком – какие вина заказать. Из своих нарядов выбрала самое красивое вечернее платье оригинального кроя.

Она торопила всех, подгоняла, критиковала, отвергала и утверждала, а потом все решительно меняла. В доме царил хаос – но за два часа до приезда гостей мадам была готова и ослепительна.

– Если она не будет в центре внимания, ее удар хватит, – со знанием дела заметил Кристофер. – Самая красивая. Лучше всех одетая. Самые шикарные украшения. В этом она вся. И так всегда. Ничего простого, ничего обычного – все должно быть на самом высоком уровне. С годами ей хочется получать все больше золотых медалей. И когда она занимает свое место на троне, она начинает мурлыкать, как кошка. Вот для чего весь этот сыр-бор. Значит, у нее возникла потребность самоутвердиться. С чего бы это?

Но когда он узнал, что мать собирается вытащить его вместе с кроватью, чтобы продемонстрировать гостям, его терпение лопнуло.

– Ты что, хочешь выставку устроить? Живой экспонат демонстрировать? – заорал он. – Восковую фигуру нашла, да?.. «Бедная мамочка беспокоится за своего сыночка…» Так беспокоится, что устраивает прием на тридцать человек! Вовсе не из-за меня ты беспокоишься, – продолжал кричать Крис. – Только из-за себя, как всегда. Тебе хочется показать, что ты не чувствуешь себя брошенной. Что ты еще – будь здоров какая! Но я не хочу, чтобы меня превращали в тряпичную куклу. Пусть держатся подальше от моей комнаты. Я собираюсь тихо-спокойно провести этот вечер с Алекс…

– Сиди себе, если хочешь, – ответила Ева тоном, которого Алекс прежде никогда не слышала у нее. – Просто мои друзья волновались…

– Не волновались, а любопытствовали, ты хочешь сказать? Им страшно хочется посмотреть, как бедняжка разбился… Так что давай, удовлетворяй свое тщеславие каким-нибудь другим способом. Это ведь ты обожаешь быть в центре внимания, а не я.

Алекс стояла молча, мечтая слиться с обшивкой деревянного шкафа, но не осталась незамеченной. Не изволив даже повернуть голову в ее сторону, Ева проговорила тоном, каким обычно обращаются к слугам:

– Оставь нас, пожалуйста…

– Нет, Алекс, останься.

– Оставь нас! – Голос Евы взметнулся на такую высоту, что в нем нельзя было не почувствовать угрозы.

Закрыв за собой дверь, Алекс столкнулась лицом к лицу с медсестрой, которая смотрела расширенными от удивления глазами.

– Ну что за цирк она устраивает? – огорченно проговорила девушка. – Ведь ей это когда-нибудь аукнется. Ну как можно так нянчиться со взрослым сыном? И как можно ухаживать за пациентом, которого все время приводят в такое возбужденное состояние? Представляю, какая ночка мне предстоит – у него опять подскочит температура. – Медсестра покачала головой. – Что за мать! Никогда не видела ничего подобного.

Алекс поднялась к себе и чуть позже, сидя на своем излюбленном месте, смотрела, как начинают съезжаться гости: из «мерседесов» и «роллс-ройсов» выходили женщины в изысканных вечерних таулетах, которые выгодно смотрелись на фоне черно-белой гаммы мужских смокингов и фраков. Алекс ужинала в одиночестве и представляла себе зал внизу: на столики, сервированные дорогим фарфором, льется мягкий свет из светильников, спрятанных в стены. Декоративные вазы с цветами стояли на полу – мадам предпочитала, чтобы гости имели возможность созерцать ее во всем великолепии. Маленькие букетики цветов располагались на столе в хрустальных вазах с монограммой Екатерины Великой.

«Наверное, в такие минуты она и в самом деле чувствует себя императрицей», – думала Алекс, попивая из бокала «Шато латур» 1961 года, которым угостил ее старый друг Цезарь, зная, что она будет ужинать наверху в полном одиночестве.

А ужин внизу был в полном разгаре. Холодный салат из омаров, отличное тушеное мясо с экзотическими травами. Одно блюдо следовало за другим, пока не дошла очередь до десерта – малинового суфле с персиковым сиропом. Вина, поданные гостям, Ева выбрала все по тому же принципу: они были дорогие и крепкие. Цезарь отлил Алекс из своей собственной бутылки больше половины.

«Ева сидит, – представляла себе Алекс, – во главе стола, покрытого скатертью, отсвечивающей в тон платью каким-то серебристым блеском, холодная, как сталактит. Если бы она знала, что мне подали то же, что и ей, она бы, наверное, рассвирепела. Мне в моей комнате полагается есть на ужин только хлеб и сыр. А что, если бы я вдруг сейчас спустилась вниз и заявила ее гостям: «Позвольте представиться! Я Алекс – старшая дочь Евы Черни, – от вина она немного опьянела и усмехнулась, представив себе эту сцену. – Так что прошу вести себя соответственно. Я – это ее, так сказать, скелет в шкафу… если, конечно, не считать того, что я, увы, далеко не скелет».

Алекс выпрямилась, ощущая, как по телу разливается тепло от выпитого вина, и привычная настороженность незаметно покидала ее. Самое время потребовать у Евы ответа, почему она не желает признавать меня. Почему прячет, как какого-нибудь монстра. Почему стыдится? Почему при одном моем появлении на лице у нее застывает безжизненная маска? Кто я? Откуда? Чья? Вот подходящее время, чтобы потребовать от нее ответов на эти вопросы. Я хочу знать все.

Чем сильнее она пьянела, тем решительнее становилась. «Сегодня же спущусь к ней. Мы встанем друг перед другом. А почему бы и нет? – Ее чувства начали вскипать, требуя выхода из темницы. – С какой стати я должна терпеть такое отношение? – Алекс стукнула кулаком по столу. – Черт знает что такое! Восемнадцать лет – с того самого момента, как меня пятилетней девочкой привели сюда, я терплю – неизвестно почему и неизвестно за что – такое отношение». Под действием вина старые воспоминания начали всплывать в памяти. И былая боль становилась все острее… «Вот твой выродок… Она твоя дочь и навсегда останется твоей дочерью… Ты ее мать, а мой сын не имеет к ней никакого отношения. Вот и занимайся ею, иначе хуже будет». «Так кто же мой отец? Неужели память о нем так ей ненавистна? Наверное, он бросил ее… С какими же ужасными обстоятельствами должно быть связано мое рождение, если она не выносит даже намека на них?»