Альберт Вандаль - От Тильзита до Эрфурта

• Название: От Тильзита до Эрфурта
• Автор: Альберт Вандаль
• Издательство: Феникс
• Жанр: Биографии и Мемуары
• Год: 1995
• ISBN: 5-85880-233-8, 5-85880-235-4

Франко-русский союз во время Первой империи» – одно из самых известных сочинений крупнейшего французского историка, члена Французской Академии графа Альберта Вандаля (Albert Vandal) (1853–1910). Этот фундаментальный трехтомный труд был впервые издан во Франции в 1891–1893 годах и удостоен первой премии Гобера, затем он многократно переиздавался в конце XIX – начале ХХ веков. В книге раскрываются корни политического устройства Новой Европы, которое создавалось в начале XIX века в ходе наполеоновских войн. Франция и Россия в тот период играли ключевые роли в европейской политике. В своем глубоком, основанном на огромном количестве источников, исследовании Альберт Вандаль показывает, как шаг за шагом обе державы и их императоры подходили к войне 1812 года, решившей судьбы России и Европы. В рассмотрении политических событий исследуемого периода историк делает акцент на взаимоотношениях Александра I и Наполеона, их личных качествах и психологии.

---

Однако Россия старалась делать вид, что уступает. Как способ сообщения по суше с нашими будущими владениями в Анатолии, вместо Дарданелл, она предложила нам военную дорогу, которая прошла бы через сделавшуюся русской провинцией Румелию и через пролив, и, таким образом, в Азию был бы свободный путь нашим войскам. Коленкур отверг эту сделку, но придумал заменить ее другой. Две крепости или, лучше сказать, два замка на Дарданеллах, обстреливающие своей артиллерией узкий пролив, получивший от них свое название, возвышаются один на европейском берегу, другой – на азиатском. Разве нельзя было европейский дать России, а азиатский Франции? У каждого были бы свои Дарданеллы. Румянцев ответил, что всякая сделка, в силу которой его государь не получит целиком, без всякого ограничения, всей позиции, будет в его глазах хуже, чем продление настоящего положения, которое, по крайней мере, не предрешает будущего и не лишает надежд.[377]

В последний раз Коленкур хотел подвергнуть решение министра на благоусмотрение государя. У него был с ним окончательный разговор.

“Румянцев прочел мне свои соображения, – сказал Александр. – я внес несколько поправок, и все в вашу пользу. Ей-Богу! у вас прекрасная и большая доля.

Посланник. Скорее прекрасна и удобна доля, которую выделили вы себе, Ваше Величество: все неразрывно и всюду поддержка; она выгодна, как в географическом отношении, так и в отношении ее населения.

Император. А у вас! Сколько владений, не считая Албании и Морей.

Посланник. Везде отрезки и все далеко от нас. Император. Как! Ваша доля прикасается к Далмации, к Каттаро, смежна с Италией, со всеми вашими владениями.

Посланник. Да, Государь, если бы Вашему Величеству принадлежали владения Австрийского императора, и вы отдали бы их нам. Только в таком случае мы прикасались бы к нашей доле. Без этого между нами только море, тогда как в доле Вашего Величества все в непосредственной связи с вашими теперешними владениями.

Император. Нужно же сделать что-нибудь, что внушило бы и поддерживало доверие, что доказало бы, что наша теперешняя политическая система самая лучшая. Уверяю вас, я умерен в моих требованиях. Я прошу только то, к чему вынуждают меня интересы государства и в чем я не могу уступить.

Посланник. Прошу у Вашего Величества позволения напомнить вам вашу прежнюю мысль, мысль создать независимое государство в Константинополе. Будьте уверены, император Наполеон присоединится к вашему мнению.

Император. Я не взвесил тогда значения того, что просил у меня Император. Смотрите, как на недействительное, на то, что я вам говорил об этом. Если я даю армию для похода в Индию, следует, чтобы результатом этого были выгоды, могущие вознаградить Россию за ее жертвы. Итак, обладание Константинополем не должно оставаться под сомнением.

Посланник. А Дарданеллы, Государь? Если вместе с Константинополем они будут во владении Вашего Величества, проход будет менее свободен, чем через Зунд, у которого, однако, на каждом берегу особое государство.

Император. Не будем соседями. Я помню добрые советы императора Наполеона. Вероятно, Румянцев сказал вам, что я не могу уступить по этому вопросу. Если вы будете у проливов, без вашего позволения ни я, ни кто-либо другой не может ни войти ко мне, ни выйти от меня. Я не сомневаюсь относительно намерений императора Наполеона, но я ничего не хочу сделать такого, что дало бы повод к беспокойству общественного мнения и что установило бы неясные отношения между нами. Уже давно ждут какого-нибудь результата. Сделайте, чтобы он был достоин Императора. Необходимо, чтобы выгоды, которые вы нам обещали втайне, сделались, наконец, явными. Знаете ли вы что-либо богаче и населеннее портов Востока? Смирна, какое богатство! Вообще ваше положение великолепно во всех отношениях.

Посланник. Ваше Величество изволит говорить о нашем положении. Однако каково же оно? Положение осторожных людей, которых Англия вынуждает быть предусмотрительными, – и ничего больше! Впрочем, можем ли мы когда-либо сделаться врагами России? Мы слишком далеко от нее. Государь, и если мы приблизимся к ней, то только для того, чтобы действовать с ней заодно. Враг России, Государь, – Австрия. Если произойдет раздел, она будет враждебнее, чем когда-либо. Ее географическое положение не может сделать ее вашим союзником; но благодаря нашим войнам с ней, Вашему Величеству не придется ее опасаться в продолжение полувека. Следовательно, Франция уже этим оказала услугу России. Эта выгода не может ускользнуть от политики, которая учитывает все. Когда в России все взвесят беспристрастно, Государь, никто не будет сомневаться в намерениях Франции относительно России, император Наполеон останется верным союзником императора Александра… Возвращаюсь к Турции, Государь. Вы, Ваше Величество, предлагаете нам в Азии, чего мы не просим, и ставите нам это на счет.

Император. Даже не считая Азии, благодаря нашему флоту, у вас все-таки лучшая доля.

Посланник. Ваше Величество, вы предлагаете нам военную дорогу к портам Востока. Но откуда начинаются эти порты? Конечно, от азиатских Дарданелл. Без Дарданелл чем будет обеспечена эта дорога? Затем, Ваше Величество, ведь, в сущности, вы уплачиваете нам за то, что берете себе в Европе, только предложением взять в Азии; куда бы то ни шло еще, если вы, независимо от похода в Индию, предложите нам свое содействие в деле завоевания нашей доли в Азии. Благодаря этому она, может быть, приобрела бы некоторую цену!

Император. Берите в Азии все, что хотите, исключая того, что лежит около Дарданелл. В противном случае, то, что вы дадите, потеряет всякую ценность. Что же касается содействия для завоевания портов, я всегда в этом отказывал; я обещал только мою гарантию, но сегодня вечером я не хочу вам отказывать во всем, чего вы просите. Если предложенные мною основы будут приняты, если состоится крупный раздел, который приведет меня в Дарданеллы и Константинополь, я помогу вам в ваших завоеваниях, но кроме Сирии и Египта.

Посланник. Я уверен, что Ваше Величество не прочь оказать нам в этом отношении любезность, что вызывает во мне чувство глубокой признательности. Но имею честь заметить вам, что если я говорю об Азии, то только для того, чтобы облегчить средства сговориться. Намерения Императора мне неизвестны. Я не могу ничего ни принять, ни дать, ни отказать в чем-либо. Мне поручено только предложить почву для соглашения и обсудить вопрос в этом направлении. Итак, если во время переговоров я сказал что-нибудь лишнее или не договорил, прошу, Ваше Величество, поставить это в вину лично мне, так как Император не дал мне никакой инструкции, кроме тех, которые находятся в его письме к вам.

Император. Само собой разумеется, что, стараясь, чтобы ваша доля была как можно лучше, вы исполняете свой долг. Но Император оценит мои доводы. Я очень надеюсь на это. Вот случай сделать для меня то, на что мне всегда позволяла надеяться его дружба ко мне.[378]

После столь определенных слов трудно было допустить, чтобы Россия устами своего государя не сказала своего последнего слова. Тогда наш посланник, памятуя, что ему поручено только узнать желания двора, участвующего в дележе, стараясь свести их к самому умеренному объему, счел бесполезным продолжать прения и полагал, что наступило время сообщить Наполеону результаты своих трудов. Он попросил Румянцева более подробно изложить свой проект и тщательно указать на возражения и оговорки, которые были представлены с нашей стороны. Результатом этого была нота, всецело написанная рукой министра, в которой оба проекта, один французский, другой русский, выработанные во время хода переговоров, выступили во всей их полноте, с их параллельными и противоположными чертами, с их характерными различиями по существу и по форме.[379]

Французский проект представлял только эскиз, набросанный, согласно кратким инструкциям, робкой рукой его автора, оставлявшего все вопросы на благоусмотрение своего повелителя. Однако из него видно, что Франция, направляясь от Адриатики и Ионического моря; поглощает всю западную часть полуострова до Салоник включительно, Россия же, идя от ее теперешней границы, присоединяет к себе сперва Бессарабию, Молдавию и Валахию. Затем она переходит Дунай и распространяется на Болгарию; Австрия одновременно с нею вступает в Сербию и Македонию. Для Константинополя, Дарданелл и северной стороны Эгейского моря проект допускает выбор между двумя решениями: по первому, Константинополь, с Дарданеллами и территорией, которую предстоит еще определить, возводится в автономное княжество; Австрия завладевает приморскими частями Македонии, за исключением Салоник. По второму предложению, русская часть идет, суживаясь, от Балкан до Босфора. Константинополь составляет ее конечный пункт. Французская часть идет мимо Салоник, по берегу Архипелага до Дарданелл, включает эту позицию и прикасается к Мраморному морю. Австрия отстранена от моря, но в ширину выигрывает то, что теряет в длину. Водворившись в Сербии, она распространяется на соседние провинции, турецкую Кроацию, Боснию и на северную Македонию; заняв центр внутренних областей, она получает там более прочное положение.