Ланьлинский насмешник - Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

• Название: Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
• Автор: Ланьлинский насмешник
• Жанр: Древневосточная литература

Самый загадочный и скандально знаменитый из великих романов средневекового Китая, был написан в XVII веке.

Имя автора не сохранилось, известен только псевдоним – Ланьлинский насмешник. Это первый китайский роман реалистического свойства, считавшийся настолько неприличным, что полная публикация его запрещена в Китае до сих пор.

В отличие от традиционных романов, где описывались мифологические или исторические события, «Цзинь, Пин, Мэй» рассказывается веселой жизни пройдохи-нувориша в окружении его четырех жен и многочисленных наложниц.

---

Да,

Ветка душиста, шипы – острый нож.
В душах людских озлобленье найдешь.

Мяо Цин решил войти в тайный сговор с гребцами.

– В хозяйских сундуках тысяча лянов серебра, – сказал он грабителям. – На две тысячи лянов шелков, а сколько добра! Если вы его прикончите, я согласен разделить все поровну.

– По правде говоря, мы и сами об этом думали, – засмеялись Чэнь Третий и Вэн Восьмой.

Ночь выдалась пасмурная, темная. Мяо Тяньсю с Аньтуном спали в среднем трюме. Мяо Цин пристроился в носовой части. Приближалась третья ночная стража.

– Караул! Грабят! – закричал нарочно Мяо Цин.

Тяньсю сразу проснулся и, высунув голову, стал вглядываться в темноту. Тут Чэнь и вонзил ему острый нож в самое горло. Тело бросили в речную пучину. Аньтун хотел было бежать, но его что было сил ударил палкой Вэн Восьмой, и слуга рухнул в реку.

Заговорщики проникли в трюм, открыли сундуки с корзинами и приступили к дележу золота, серебра, шелков и одежды.

– Если мы возьмем вещи, нас схватят, – сказали Мяо Цину гребцы. – А ты его доверенный слуга. Забирай товар и вези на базар. Продашь, и никто тебя не заподозрит.

Они поделили меж собою тысячу лянов, прихватили кое-что из одежды и отплыли восвояси, а Мяо Цин нанял джонку и направился в Линьцин. Там, на пристани, он прошел таможенный досмотр, уплатил сбор и двинулся дальше, в уездный центр Цинхэ, где и сложил товар в загородной гостинице. Когда Мяо Цину встречались знакомые янчжоуские торговцы, он всякий раз говорил им:

– Хозяин позднее выехал. Должен вот-вот прибыть.

Не будем говорить, как распродавал вещи Мяо Цин.

Говорят, человек предполагает, а Небо располагает. Несчастный Мяо Тяньсю! Какой прекрасный, добрый был человек! И надо ж ему было найти страшную смерть от руки собственного слуги. Да, верно, не внял он доброму совету, но скажите, дано ль нам предвидеть судьбу?

Представьте себе, но Аньтун, без сознания упавший в реку, не погиб. Его отнесло к заросшему камышом затону. Он кое-как выбрался на берег, сел у прибрежной насыпи и зарыдал во весь голос.

Начинало светать. Вдали показалась рыбачья лодка, а в ней старик, в травяной накидке и бамбуковой шляпе. Заслышав плач, доносившийся откуда-то из камышовых зарослей, он повернул лодку и решил посмотреть. Перед ним сидел малый лет восемнадцати, до нитки промокший. Рыбак спросил, что с ним случилось. Аньтун рассказал, кто он и как их ограбили. Рыбак взял его в лодку и привез домой. Дал ему переодеться, накормил и напоил.

– Хочешь домой ехать или у меня останешься? – спросил старик.

– Нет у меня больше хозяина, погиб он, – отвечал Аньтун. – Куда мне теперь ехать? Лучше я с вами, батюшка, останусь.

– Ну и хорошо! – согласился рыбак. – Будешь со мной жить. А я все-таки как-нибудь разузнаю, кто вас ограбил. Тогда посмотрим.

Аньтун поблагодарил старика и остался у него.

Однажды – дело было в самом конце года – поехал рыбак в Синьхэкоу продавать рыбу и взял с собой Аньтуна. И надо ж тому случиться, видит Аньтун: в лодке пируют Чэнь Третий и Вэн Восьмой. Оба одеты в хозяйские одежды. Аньтун сразу их узнал, как они на берег за рыбой подошли, толкнул потихоньку рыбака и говорит:

– Должны они понести возмездие за убийство хозяина.

– Надо на них в суд подать, – посоветовал рыбак. – Пусть их к ответу призовут.

Изложил Аньтун обстоятельства убийства и пошел к начальнику гарнизона инспектору водных путей Чжоу, но тот из-за отсутствия свидетелей и вещественных доказательств жалобу отклонил. Тогда Аньтун обратился в судебно-уголовную управу. Надзиратель Ся, прочитав об ограблении и убийстве, жалобу принял и четырнадцатого дня в первой луне отдал приказ об аресте преступников. Стражники в сопровождении Аньтуна прибыли в Синьхэкоу, где и схватили Чэня Третьего и Вэна Восьмого. На допросе свидетельские показания давал Аньтун. Гребцы, устрашившись пыток, сразу во всем признались и указали на Мяо Цина как сообщника в убийстве и ограблении. Их взяли под стражу и послали стражников за Мяо Цином с тем, чтобы вынести приговор всем троим преступникам.

По случаю новогодних праздников управа опустела. Надзиратель Ся не появлялся несколько дней подряд. А между тем нашелся в управе соглядатай, который потихоньку предупредил Мяо Цина. Затрепетал от страху Мяо Цин, запер комнату в гостинице, а сам укрылся в доме Юэ Третьего, который жил на Львиной, к западу от Каменного моста, по соседству с Хань Даого. Была у торговца усадьба в одну постройку по передней линии и три сзади. Жена его особенно ладила с Ван Шестой. Они то и дело захаживали друг к другу посидеть да посудачить, словом, дружили – водой не разольешь.

Заметив испуг на лице Мяо Цина, Юэ Третий спросил, в чем дело. Мяо Цин поведал о случившемся.

– Не волнуйся! – успокаивал его Юэ. – Наша соседушка – любимица надзирателя господина Симэня, а муж ее у надзирателя в приказчиках. Мы с ним большие друзья. А сколько ты сможешь дать, если мне удастся все уладить? Сейчас с ними бы и поговорили.

Мяо Цин упал перед ним на колени.

– Если поможешь мне выпутаться из этого дела, по гроб не забуду твоей милости и щедро отблагодарю, – пообещал он.

Тотчас же написали просьбу, отвесили пятьдесят лянов серебра, добавили две пары одежд из узорной парчи, и Юэ Третий велел жене отнести все Ханям.

Тетушка Юэ все объяснила Ван Шестой. Та была в восторге. Убрала одежды и серебро, а вместе с ними и просьбу и стала ждать Симэня, но он не появлялся.

Семнадцатого на закате Ван Шестая стояла у ворот. Видит, верхом едет Дайань с узлом под мышкой.

– Откуда путь держишь? – окликнула она слугу.

– Издалека, – отвечал Дайань. – С батюшкой подарки в Дунпин возили.

– А батюшка где? Воротился?

– Дома. Они с Бэнь Дичуанем раньше приехали.

Ван зазвала слугу к себе, рассказала о Мяо Цине и просьбу дала прочитать.

– Дело непростое, тетушка Хань, – говорил Дайань. – Оба гребца дали показания и уже в управе под стражей сидят. Мяо Цина разыскивают. Тут несколькими лянами не отделаешься. И прислужникам мало покажется. Я вам вот что советую, тетушка Хань: давайте мне двадцать лянов. Я батюшку уговорю к вам зайти, а вы уж с ним как следует потолкуете.

– Ишь какой ловкий! – засмеялась Ван Шестая. – Кто поесть хочет, тот с поваром не ссорится. Если дело уладится, тебе тужить не придется. Скорее мы останемся в стороне, а тебе-то уж все перепадет.

– Сами посудите, тетушка, – продолжал Дайань, – благородный муж, как говорится, не стесняется выговаривать правду в глаза. Лучше сперва условиться, а потом уж и дело решать.

Ван Шестая поставила вино с закусками и принялась угощать Дайаня.

– Еще раскраснеюсь, что тогда батюшке говорить! – отказывался от вина слуга.

– Не бойся! – успокаивала его хозяйка. – Скажешь, у меня был, и все.

Дайань осушил чарку и пошел.

– Так я прошу тебя, – наказывала Ван. – Скажи батюшке, что я жду его.

Дайань вскочил на коня и помчался домой.

Симэнь отдыхал. Когда он немного погодя встал и прошел в западный флигель, к нему не спеша подошел Дайань.

– Батюшка! – заговорил он наконец. – Когда я ехал домой, меня окликнула тетушка Хань. Просила передать, что ждет вас. Срочное, говорит, у меня для батюшки дело.

– Что там еще?! Ладно!

Тут прибыл уездный экзаменатор Лю и попросил денег в долг. Хозяин удовлетворил его просьбу, и тот удалился. Потом Симэнь надел маленькую шапочку, прикрыл глаза пылезащитной маской и верхом поскакал к Ван Шестой. Его сопровождали Дайань с Циньтуном. У ворот ее дома Симэнь спешился, вошел в гостиную и сел, а Циньтуну велел отвести коня домой и запереть ворота.

Вышла Ван Шестая и поклоном встретила гостя. Хань Даого дома не было. Он остался ночевать в лавке. Хозяйка накупила всяких закусок и велела тетушке Фэн все приготовить к приходу гостя.

Служанка Цзиньэр подала чай, а хозяйка сама угостила Симэня.

– Как вы, батюшка, должно быть, устали от стольких пиров! – щебетала Ван, никак не решаясь заговорить о деле. – Слыхала, у вас радость, наследника помолвили.

– Это свояченица моя постаралась. С семейством Цяо породнились. У них тоже единственная дочка. Если рассудить, нам бы не с таким семейством родниться надо. Но раз уж начали, пришлось доводить до конца.

– А чем же плохо с ними породниться? – спрашивала Ван Шестая. – Вы, батюшка, конечно, занимаете такой высокий пост, и вам, быть может, неловко будет со сватом рядом стоять.

– В том-то и дело! – поддержал ее Симэнь.

– Вам не холодно, батюшка? – немного погодя спросила хозяйка. – Пойдемте в комнату.

Они перешли во внутреннюю комнату, где стояло кресло и горела жаровня. Симэнь уселся в кресло. Ван Шестая осторожно подала ему просьбу Мяо Цина.

– Этот Мяо Цин просил мою соседушку Юэ, – говорила хозяйка. – А она меня попросила ему помочь. Он у них пока остановился. Его, говорят, лодочники впутали. Об одном просит – чтобы его к делу не привлекли. Он и подарки приготовил, хочет меня отблагодарить. Прошу вас, батюшка, нельзя ли ему как-нибудь помочь, а?