Ланьлинский насмешник - Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй

• Название: Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
• Автор: Ланьлинский насмешник
• Жанр: Древневосточная литература

Самый загадочный и скандально знаменитый из великих романов средневекового Китая, был написан в XVII веке.

Имя автора не сохранилось, известен только псевдоним – Ланьлинский насмешник. Это первый китайский роман реалистического свойства, считавшийся настолько неприличным, что полная публикация его запрещена в Китае до сих пор.

В отличие от традиционных романов, где описывались мифологические или исторические события, «Цзинь, Пин, Мэй» рассказывается веселой жизни пройдохи-нувориша в окружении его четырех жен и многочисленных наложниц.

---

– Вы говорите об военном коменданте Цзин Чжуне? – уточнил Сун. – Откуда вы его знаете?

– У нас с ним личная дружба, – отвечал Симэнь. – Вчера он мне послужной список передал, просил замолвить за него словцо.

– И я давно слыхал, что он отличный полководец. Ну, а еще кто?

– Еще я назвал бы старшего брата жены, У Кая, – продолжал Симэнь. – Он ведал постройкой казенных амбаров и занимает в настоящее время пост тысяцкого в правом гарнизоне. Вот его бы следовало представить к повышению, может, возвести в надзиратели. Я бы вам был крайне признателен, Гунцзу, за оказание милости и честь.

– Коль скоро речь идет о вашем шурине, сударь, я не премину упомянуть о нем в докладе на высочайшее имя, – заверил его цензор. – Причем испрошу подобающий чин. За это я вам ручаюсь.

Симэнь поспешно сложил руки в знак благодарности и протянул цензору послужные списки военного коменданта Цзина и шурина У Старшего.

– Покажешь мне, когда буду доклад составлять, – наказал Сун своему секретарю и передал бумаги.

Симэнь велел слуге незаметно сунуть секретарю три ляна серебра, чтобы тот, паче чаяния, не запамятовал, но не о том пойдет речь.

Пока они говорили, послышались удары в барабаны и гонги.

– Господа пожаловали, – доложили слуги.

Симэнь поторопился им навстречу, проводил в залу, где они обменялись приветствиями. Цензор Сун тем временем не спеша проследовал через калитку в сад. После приветствий прибывшие осмотрели ломившийся от яств стол. На нем возвышались блюда с мясными кушаньями, сладостями и фруктами. Главный стол, как и окружавшие его малые столы, был накрыт с большим вкусом. Довольные чиновники благодарили Симэня.

– Великолепно! – восклицали они. – надо будет добавить … возместить понесенные хозяином расходы.

– Да, собранного серебра явно не хватило бы, – заметил цензор Сун, – Но ради нашей дружбы Сыцюань, полагаю, не станет утруждать вас, господа.

– Разумеется! Не извольте беспокоиться! – заверил их Симэнь.

Собравшиеся уселись за столом в соответствии с рангами. Слуги подали чай.

– За его сиятельством Хоу гонцы посланы, – говорили они. – Пока не отбыли из резиденции.

Стоявшие по обеим сторонам музыканты забили в барабаны, заиграли на флейтах и свирелях. У вторых ворот столпилось столько прислуги, что было невозможно пройти.

Было уже за полдень, когда прискакал вестовой, объявивший о прибытии военного губернатора.

Опять с обеих сторон грянула музыка. Чиновники вышли к главным воротам. Цензор Сун ожидал знатного гостя у ворот.

Немного погодя показался отряд конников с голубыми штандартами. За ними четверо носильщиков несли большой паланкин, в котором восседал военный губернатор Хоу. Он был в ярко-красном халате с павлинами на квадратных нашивках и в наушниках, подбитых соболем, перепоясан отделанным золотом поясом. Процессия остановилась у ворот, и встречающие окружили вышедшего из паланкина высокого гостя. К ним присоединился и цензор Сун, переодетый в расшитый золотыми облаками ярко-красный халат с белым однорогим оленем[1439] на квадратных нашивках и круглым воротником. Его украшал пояс из носорожьего рога.

В большой зале состоялась церемония взаимных приветствий. После того как каждый засвидетельствовал свое почтение гостю, был представлен Симэнь.

– А это хозяин, тысяцкий Симэнь, – объяснил цензор Сун. – В здешней судебно-уголовной управе служит, тоже из облагодетельствованных его превосходительством Цаем.

Губернатор велел секретарю подать сложенную вдвое красную визитную карточку, на которой было выведено: «Ваш друг Хоу Мэн», и протянул ее хозяину. Симэнь обеими руками принял карточку и столь же благоговейно передал слуге.

Гости сняли верхние одежды и сели. Чиновники разместились по обеим сторонам. Цензор Сун занимал место хозяина. После чаю внизу грянула музыка, и Сун поднес губернатору кубок вина и шелк с прикрепленными к нему цветами, который был тут же уложен в коробку и отправлен в губернаторскую резиденцию.

Затем повара подали горячие блюда, среди которых выделялся украшенный цветами поросенок, но говорить об этом подробно нет надобности.

Первыми выступали принадлежащие театральному управлению танцоры, наряженные в новые одеяния из узорной парчи, которые они получили на сей случай из казны, за ними клоуны и скоморохи. Их представление отличалось необыкновенным мастерством. Только после них появилась хайяньская труппа. Актеры земно поклонились и вручили почетному гостю лист исполняемых произведений. Губернатор Хоу заказал драму «Цзиньский князь возвращает пояс».[1440] Когда они исполнили сцену, подали барана.

В самом деле, казалось, букеты ярких цветов скопились на узорной парче. Мелодии флейт и дивное пение услаждали слух, обилие золота и собольих мехов предстало взору.

Тому подтверждением стихи:

Не дымкой рассветною зала объята –
То кружатся вин дорогих ароматы,
Звенит украшений точеный нефрит,
И золото шпилек в прическах горит.

Когда слуги не раз обошли гостей, а певцы исполнили два акта, солнце стало клониться к западу. Военный губернатор Хоу распорядился подать пять лянов серебра. Наградив ими поваров, слуг, музыкантов и лицедеев, он оделся и откланялся. Чиновники во главе с цензором Суном проводили его за ворота, а когда он отбыл в паланкине, вернулись в залу, чтобы поблагодарить Симэнь Цина и разойтись. Симэнь проводил их и, вернувшись, отпустил музыкантов.

Время было раннее. Симэнь распорядился, чтобы столы не трогали, а поварам наказал навести порядок и добавить закусок. Слуги были посланы за шурином У Старшим, а также сюцаем Вэнем, Ин Боцзюэ, зятем Чэнь Цзинцзи и приказчиками Фу Цзысинем, Гань Чушэнем и Бэнь Дичуанем. Два стола с закусками отнесли вниз, чтобы накормить актеров хайяньской труппы. Им было велено по прибытии гостей исполнить из «Времен года» зимнюю сцену под названием «Хань Сицзай устраивает ночной пир».[1441] Хозяин распорядился расставить ветви зимней сливы у стола, чтобы любоваться ими во время пира.

Бэнь Дичуань с Лайсином, надобно сказать, в тот день были поставлены на кухню, Чэнь Цзинцзи следил за вином, а приказчики Фу и Гань отвечали за посуду. По зову хозяина они тотчас же поспешили к столу. Немного погодя явился сюцай Вэнь и прежде чем сесть приветствовал хозяина сложенными на груди руками. Прибыли оба шурина Симэня и Ин Боцзюэ.

– Будь снисходителен, брат, прости за скромное угощение невестушек, – отвешивая поклон, заговорил Боцзюэ. – А за щедрые твои подарки премного благодарен.

– Чтоб тебя Небо покарало, разбойник! – шутки ради заругался на него Симэнь. – Зачем в щелку на невестушек глазел, сукин сын, а!

– Кто тебе наболтал такую чушь? – возразил Боцзюэ. – Разве я себе это позволю! … А я то думал, меня никто не заметил. – Боцзюэ указал пальцем на Ван Цзина и продолжал. – Это, должно быть, ты, сучье отродье, человека оклеветал. Ну, погоди. Я тебе, сучье отродье, покажу …

Они выпили по чашке чаю, и шурин У Старший решил пройти в дальние покои. С ним пошел и Симэнь Цин.

– Я говорил с цензором Суном, шурин, – обратился к У Старшему Симэнь. – И послужной список показал. Он его секретарю передал, а я тому поднес три ляна серебра. Так что ваши с господином Цзином послужные списки вместе лежат. Цензор пообещал поиметь вас в виду при составлении доклада.

– Премного вам благодарен, зятюшка, за хлопоты, – кланяясь, повторял обрадованный шурин.

– Старший брат, говорю, моей жены, – продолжал объяснять Симэнь. – Раз, отвечает он мне, шурин, постараюсь непременно.

Они вошли в дальние покои, чтобы повидаться с Юэнян. Она как положено приветствовала брата.

– А тебе и домой пора, – обратился шурин к жене, – загостилась ты, а дом без присмотра оставила.

– Меня, вон, золовушка не пускает, – отвечала госпожа У. – До четвертого, говорит, погостишь. Я четвертого приду.

– Ну раз сестра просит, гости до четвертого, – согласился У Старший.

Юэнян предложила брату сесть, но он вернулся в переднюю залу, где были накрыты столы.

Шурин У Старший и У Второй, Ин Боцзюэ и сюцай Вэнь уселись на почетные места для гостей, Симэнь занял место хозяина, а приказчики Фу и Гань, Бэнь Дичуань и Чэнь Цзинцзи расположились по обеим сторонам сбоку. Всего накрыто пять столов.

Внизу грянули гонги и барабаны. Актеры начали сцену «Хань Сицзай устраивает ночной пир, или Счастливая встреча на почтовой станции». Когда представление было в самом разгаре, появился Дайань.

– От свата Цяо прибыл Цяо Тун, объявил он. – Просит батюшку на пару слов.

Симэнь вышел из-за стола и направился к восточной калитке, где и увидался с Цяо Туном.

– Мой батюшка сожалеет, что вчера не смог передать вам серебро, сударь, – начал Цяо Тун. – Батюшка прислал тридцать лянов серебра, как полагается, на подношение и помимо того пять лянов секретарю.