М Лебедев - Стабильность значения

• Название: Стабильность значения
• Автор: М Лебедев
• Жанр: Философия

---

5) реципиента сообщения;

6) внешнего наблюдателя (метанаблюдателя)41.

Согласно схемам такого рода, процесс функционирования знаковой системы реализуется в следующих четырех этапах:

1. порождение сообщения отправителем под влиянием внешней ситуации (в реализации этого этапа участвуют первый, третий и четвертый компоненты);

2. передача сообщения по каналу связи;

3. прием и расшифровка сообщения, в которых участвует приемник;

4. реакция реципиента на принятое сообщение, выражающееся либо в действии, либо в ответном сообщении (в этом случае процесс приобретает обратное направление, а отправитель и адресат меняются ролями), либо в отсутствии какой-либо реакции (нулевой ответ).

Наиболее важными с семиотической точки зрения являются этап приема и расшифровки сообщения, а также этап реакции реципиента. Идущие по каналу связи импульсы, отражая структурное разнообразие источника, становятся реальными носителями информации и формируют сообщение только в том случае, когда реципиент обладает состоянием готовности осуществить отражение и интерпретацию той части внутреннего состояния источника, которое воплотилось в переданной совокупности импульсов. Без этого отражения переданные по каналу связи импульсы выполняют лишь энергетическое, но не информационное воздействие на реципиента. Расшифровка сообщения реализуется с помощью семиозиса, представляющего собой пятичленное отношение:

* означающее (т. е. имя знака - носитель информации)

* реципиент сообщения

* означаемое

* ситуационный контекст

* интерпретация42.

Таким образом, процессуальное понимание языковой деятельности неизбежно имплицирует представления о знаке как о структуре, состоящей более чем из двух компонентов.

1.3.4 ЗНАК ЕСТЕСТВЕННОГО И ФОРМАЛЬНОГО ЯЗЫКОВ

В связи с описанными различиями в характере представлений о знаке как об элементе семиотической системы возникают разногласия по вопросу о необходимости различения знака естественного и формального (включая конвенциональные кодовые системы разного рода) языков.

В формальных языках как системах конвенциональных ex definitio вопрос о стабильности употребления знака предполагается решенным изначально, в силу условий функционирования самой системы. В качестве различий в строении знака естественного и формального языков описываются:

* отсутствие у формального знака иных компонентов, кроме имени и десигната (референта);

* отсутствие у формального знака полисемии;

* отсутствие у формального знака метафоричности43.

Эти положения характерны для сторонников процессуальных моделей языка и основаны на убеждении в том, что работу естественного языка нельзя описать той или иной систематической теорией (концепция бесконечности множества языковых игр).

Им противостоит логико-ориентированный подход к анализу значения в естественных языках, особенно в аристотелианской традиции, идущей в ее современном варианте от Д. С. Милля, считавшего грамматику "наиболее элементарной частью логики". В соответствии с этим подходом принципы и правила грамматики являются образцами, по которым формы языка получают соответствия с универсальными формами мышления. Эта точка зрения, как мы видели в 1.1.2.1, получила развитие не только в общих, но и в специальных теориях языка. Методология последних, например, многим обязана концепции Г. Пауля, рассматривавшего лексические изменения как логические соотношения между прежним значением и появившимся новым.

В менее радикальной форме мысль об отсутствии принципиального различия между естественными и формальными языками высказывалась многими философами, логиками и лингвистами. В этой связи характерна точка зрения А. Чёрча, видящего такое различие лишь в степени эксплицирования синтаксических и семантических правил и устранения неопределенности смыслов44. По мнению Д. Льюиса, специфика формального языка состоит для философа исключительно в том, что его закономерности могут быть эксплицированы с меньшими усилиями45. Наконец, Г. Кюнг резонно замечает, что все возникающие в естественном языке явления смысловой расплывчатости и неоднозначности могут быть сняты помещением требуемого элемента в соответствующий контекст и резюмирует: "все, что вообще может быть сказано, может быть сказано на естественном языке"46.

Вообще говоря, представляется ясной интуиция, согласно которой все семиотические системы представляют собой некоторые специализированные ответвления естественного языка, а неадекватность формального языка при передаче содержательного описания является обратной стороной специализации и связанной с ней точности. Исследователи, развивающие идеи теоремы Геделя, пришли к мысли о том, что формальный язык тем адекватнее в своем описании, чем ближе его структура к структуре описываемого объекта47. Естественный язык, ввиду его исключительной разносторонности, сопоставим по сложности своей структуры с подлежащими описанию макроскопическими объектами (более того, способен описывать любые незнакомые объекты - например, создавать любые фантастические образы). Поэтому не существует принципиальных препятствий для снятия полисемии в естественном языке средствами самого этого языка, а следовательно, не существует принципиальных препятствий для использования естественного языка в качестве формального: эти препятствия носят технический характер (таким, например, представляется наложенный Д. Гилбертом запрет на интерпретацию48) и не могут быть причиной выделения знаков формальных языков в такую отдельную категорию, для которой нельзя было бы установить семиотических и эпистемологических закономерностей, общих со знаками естественного языка.

С другой стороны, описанные различия касались не формализации вообще, но формализации по определенным основаниям, давно не являющимся единственными. Так, интуиционистская формализация придает исключительно большое значение содержательной стороне знания, которая создается конструктивной деятельностью нашего разума, и вообще не ставит задачу снятия языковой полисемии путем формализации (отказ от неограниченного применения закона исключенного третьего и т.д.)49. Примером может служить следующая формулировка "трех методологических принципов интуиционистской грамматики":

1. Categorize what you can.

2. Do not categorize what you cannot.

3. Quasicategorize what you can50.

Так называемые неклассические основания формализации знания сегодня представляют уже, во всяком случае, не маргинальный путь в развитии аппарата формальных теорий, позволяя некоторым исследователям утверждать, что общая тенденция переориентации логики с анализа языков математических теорий на естественный язык не вызывает никаких сомнений51 и что естественный язык способен служить источником новых логик и математик52.

Поэтому для многих направлений исследований специальное категориальное различение, проводимое между знаками семиотических систем различного происхождения, может не быть необходимым. Синхронное статическое описание, вообще говоря, способно отвлекаться от такой дистинкции без потери результативности.

Но в то же время, поскольку абстракция формального языка и абстракция естественного языка - или абстракции языка, используемые общей (логико-философской) и специальной (лингвистической) теорией языка очевидным образом отличны друг от друга, то представляется целесообразным для объяснения стабильности знаков естественных языков учитывать сущностные (идентификационные) особенности лингвистической абстракции языка. Поскольку она предполагает рассмотрение системы языка в ее непрерывном развитии, постольку учет динамики значений означает применительно к семантической системе их генетический анализ. Сама же системность языка диктует выбор тех уровней языка, единицы которых могут выступать в качестве знака.

Вопрос о том, какой именно из элементов языка способен выступать в качестве знака, обычно ставится в зависимость от их "значимости", способности обозначать нечто за пределами языка. Так, еще Аристотель на самой ранней стадии теоретического обобщения поставил проблему "имени" как основной единицы языка в ключе противопоставления вне- и внутриязыкового значения этих единиц, разделив слова на две категории - "имена" (существительные и глаголы) и слова-связки (все остальные). С его точки зрения, только существительные и глаголы имеют внесистемное значение, в то время как другие слова принимают на себя лишь грамматические функции.

Дистинкция вне- и внутриязыкового значения единиц языка была актуализована в связи с развитием общей семантики; так, принято различать:

* "значение обозначения", относящееся к связи между языковыми элементами и внеязыковой реальностью, и

* "смысловое значение", подразумевающее систему связей между самими языковыми элементами и касающееся только внутрисистемных отношений53.