Адриан Голдсуорти - Во имя Рима: Люди, которые создали империю

• Название: Во имя Рима: Люди, которые создали империю
• Автор: Адриан Голдсуорти
• Издательство: АСТ
• Жанр: История
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-035706-0

Книга посвящена истории Рима и его пятнадцати великим полководцам, охватывает период от начала Второй Пунической войны до эпохи Юстиниана, когда Западная римская империя уже перестала существовать.

Спицнон Африканский и Гай Марий, Помпей Великий и Цезарь, Тит и Траян, Юлиан и Велизарий… Именно под их руководством плохо обученное ополчение превратилось в те железные легионы, которые завоевали полмира.

Книга будет интересна как специалистам, так и любителям истории.

---

Эти опасения нарушить боевой порядок во время движения свидетельствовали о том, что легионеры Помпея отчетливо сознавали, насколько они уступают в боевой подготовке солдатам Цезаря. С другой стороны, Помпей, возможно, просто хотел, чтобы пехотинцы Цезаря выдвинулись как можно дальше вперед, чтобы его кавалерии на левом крыле было легче обойти ее с фланга. В «Записках» Цезарь критикует данное решение, утверждая, что наступление приободряет солдат, а пассивная защита оказывает пагубное воздействие на их боевой дух.

Прежде чем ряды легионеров вступили в бой, кавалерия Лабиена двинулась на всадников Цезаря и оттеснила их после непродолжительной борьбы. Во время этой стычки среди атакующих началась неразбериха. Такое большое число всадников редко сосредоточивалось на столь узком фронте, к тому же большинство кавалерийских подразделений не имело боевого опыта. Ни Лабиен, ни его офицеры никогда не командовали такой массой всадников, и их задача только усложнилась из-за густых облаков поднятой копытами пыли. Эти факторы в сочетании с естественной склонностью лошадей, сгрудившихся вместе, волноваться, судя по всему, превратили левое крыло Помпея из упорядоченных отдельных эскадронов в одну неуправляемую массу.

Прежде чем они успели собраться и перестроиться, Цезарь приказал своему четвертому ряду пехоты идти в контратаку. Эти когорты внезапно появились из-за облаков пыли и направились к сбившимся в кучу кавалеристам. Легионерам велели использовать свои пилумы в качестве копий. В других случаях, когда римские пехотинцы пыталась заставить паниковать неприятельских лошадей, они громко кричали и ударяли оружием по своим щитам. Под натиском пехоты кавалеристы Лабиена начали отступать, и через некоторое время это отступление превратилось в паническое бегство. Нам не известно, собрались ли всадники Цезаря и стали ли они преследовать неприятеля, но ясно, что кавалерия больше не играла никакой роли в битве.

Главное звено атаки Помпея потерпело неудачу и открыло левый фланг его тяжелой пехоты, что лишний раз подтвердило, что выбранная для легионеров тактика была достаточно разумной. Когорты Цезаря выдвинулись вперед и, следуя обычной тактике, перешли в быстрое наступление, готовясь метнуть свои пилумы, когда легионеры были на расстоянии 30 или 40 ярдов от вражеского фронта. Когда стало ясно, что воины Помпея не последовали обычной тактике легионеров и не стали двигаться вперед, солдаты Цезаря остановились и не стали метать дротики, находясь еще слишком далеко, чтобы эффективно поразить неприятеля. На некоторое время вся линия фронта остановилась, центурионы и их подчиненные перестраивали ряды, которые стали неровными во время неудавшегося наступления.

Уверенность этого маневра в такой близости от противника свидетельствует о высоком уровне подготовки и опыте легионеров Цезаря и их офицеров. Затем после недолгой паузы они снова двинулись вперед. Они подошли к неприятелю примерно на 15 или 10 ярдов, обрушили на него залп пилумов и помчались вперед, испуская боевой крик и вытаскивая мечи. К чести солдат Помпея и в некоторой степени в оправдание выбранной тактики, помпеянцы встретили бойцов Цезаря довольно уверенно и в свою очередь метнули свои пилумы. Сражение было жестоким, большая глубина и плотное построение когорт Помпея помогали его воинам в борьбе с закаленными легионерами Цезаря. Крастин был убит колющим ударом меча в рот, столь сильным, что клинок пробил шею насквозь, и острие вышло с другой стороны. Цезарь вскоре ввел в бой когорты второго ряда, которые в его армии всегда действовали, находясь очень близко к первому.

Некоторое время ни одной из сторон не удавалось добиться заметного преимущества до тех пор, пока четвертый ряд Цезаря не напал на левый фланг Помпея. Легионеры Помпея постепенно начали отступать, и тогда Цезарь дал приказ своему третьему ряду вступить в бой. Этот третий ряд был меньшей численности, чем обычно, из-за формирования четвертого ряда, но состоял из свежих войск. Давление на боевые порядки Помпея стало слишком сильным, и легионы обратились в бегство. Цезарь утверждает, что 15 000 вражеских солдат было убито и 24 000 взято в плен наряду с девятью орлами легионов и 180 прочих сигнумов. Он отдал приказ солдатам щадить по возможности своих сограждан, но убивать бойцов иностранных вспомогательных войск. Его собственные потери состояли из 200 солдат и 30 центурионов — соотношение, отражающее агрессивный и, следовательно, рискованный стиль командования, применяемый в легионах.{238}

Помпей, судя по всему, играл незначительную роль в сражении после того, как атака его кавалерии закончилась неудачно. Цезарь даже утверждает, что он покинул поле боя еще до завершения сражения, отчаявшись в победе, — образ действий, совершенно несвойственный римлянам, и вернулся в свой лагерь. Увидев, что его армия вот-вот будет сломлена, он снял с себя знаки отличия полководца и ускакал. Даже в письменных свидетельствах, относящихся благосклонно к Помпею, нет и малейшего упоминания о том, что он проявил в этом сражении такую же энергию, как во время прежних своих кампаний. Как говорится в «Записках», совершенно ясно, что победу одержал лучший человек — и, безусловно, лучший римлянин.

Встретившись со своей молодой женой Корнелией, Помпей бежал в Египет, где был убит придворными царя Птолемея XII, надеявшегося завоевать благосклонность победителя. Стоит уточнить, что первый удар был нанесен центурионом, который когда-то воевал под командованием Помпея во время его кампаний на Востоке. Теперь этот центурион служил в одном из двух легионов, оставшихся в Египте на несколько лет, солдаты которых считали, что стали в Египте «совсем как родные».

Когда 2 октября 48 г. до н. э. в Египет прибыл Цезарь, ему преподнесли голову Помпея, но он не захотел взглянуть на нее и удостоил своего бывшего союзника почетных похорон. Он открыто заявил, что сожалеет о том, что не имеет возможности распространить свое общеизвестное милосердие на своего самого знаменитого противника. Возможно, это просто было игрой на публику, но также не исключено, что он сохранил привязанность и уважение к своему старому другу.{239}

Диктатура и Мартовские иды

Цезарь провел следующие полгода в Египте. Таким образом, он дал время уцелевшим сторонникам Помпея вновь собраться и создать новую армию в Северной Африке. Долгая задержка перед возвращением в Рим сбила с толку многих колеблющихся, таких как Цицерон, которые надеялись, что Гражданская война теперь закончена. Возможно, Цезарь считал, что без Помпея его коалиция распадется автоматически — или, может быть, он не испытывал удовлетворения от своей победы над соотечественниками.

В Египте он оказался втянутым в династическую борьбу царствующего дома — Птолемей, не достигший еще двадцати лет, соперничал со своей сестрой Клеопатрой, которой исполнился двадцать один год. Она — полная жизненных сил, умная и привлекательная, одним словом, харизматическая личность, — хотя и не отличалась красотой, хорошо знала как эллинистическую, так и более старую египетскую культуру. Предполагают, что она велела доставить себя в штаб Цезаря завернутой в ковер, который затем был развернут и явил свою замечательную пассажирку. Два человека, которые могли сравниться друг с другом в остроумий, образованности и в невероятном честолюбии, скоро стали любовниками, и египетская царица произвела гораздо большее впечатление на распутного немолодого римлянина, чем любая другая женщина — возможно, за исключением Сервилии, матери Брута, которая была возлюбленной Цезаря в молодости.

Цезарь разбил Птолемея, который погиб в неразберихе во время сражения, и возвел Клеопатру на египетский трон. Но и после этого он не захотел покидать Египет, и любовники отправились в долгое и великолепное путешествие по Нилу.

Только плохие известия, пришедшие со Средиземноморья, вывели Цезаря из состояния мечтательности. Фарнак, сын Митридата, который прежде пошел против своего отца, и которому Рим позволил управлять утратившим прежнее могущество царством, вторгся в римскую провинцию Понт и разбил римскую армию. В конце мая 47 г. до н. э. Цезарь собрал небольшое войско из легионов, находившихся в его непосредственном распоряжении, и выступил против Фарнака.

2 августа понтийская армия была наголову разбита в битве при Зеле, и быстрота этой победы вдохновила Цезаря произнести знаменитую фразу: «Пришел, увидел, победил» (veni, vidi, vici). Но даже после этой победы исход кампании находился под вопросом, когда Фарнак нарушил все правила полководческого искусства и атаковал армию Цезаря, в то время как она сооружала лагерь на возвышенности. Благодаря неожиданной атаке на врага, занявшего сильную позицию, понтийская армия сначала получила преимущество, но легионы быстро пришли в себя и вскоре уничтожили неприятеля. В насмешку над покойным Помпеем Цезарь сказал, что полководцу, который заслужил славу, сражаясь с таким слабым противником, несомненно повезло.{240}