Адриан Голдсуорти - Во имя Рима: Люди, которые создали империю

• Название: Во имя Рима: Люди, которые создали империю
• Автор: Адриан Голдсуорти
• Издательство: АСТ
• Жанр: История
• Год: 2005
• ISBN: 5-17-035706-0

Книга посвящена истории Рима и его пятнадцати великим полководцам, охватывает период от начала Второй Пунической войны до эпохи Юстиниана, когда Западная римская империя уже перестала существовать.

Спицнон Африканский и Гай Марий, Помпей Великий и Цезарь, Тит и Траян, Юлиан и Велизарий… Именно под их руководством плохо обученное ополчение превратилось в те железные легионы, которые завоевали полмира.

Книга будет интересна как специалистам, так и любителям истории.

---

Иногда поведение его солдат все же не было столь безупречным, как говорится в «Записках». Во время Гражданской войны произошло два больших мятежа. В конце 49 г. до н. э. IX легион взбунтовался из-за того, что многие солдаты оставались на службе дольше положенного срока, к тому же им задержали выплату жалованья. Но они быстро уступили, когда прибыл их полководец и стал ругать их за неблагодарность и за то, что они больше не верят в его удачу. Цезарь изобразил такую ярость, заявив, что произведет в легионе децимацию, что солдаты вздохнули с облегчением, когда он в конце концов приказал казнить лишь двенадцать зачинщиков.

Его действия, когда большая часть его армии (включая его любимый X легион) взбунтовалась перед Африканской кампанией, были еще более жесткими. Этот бунт, скорее всего, стал результатом бездействия, в то время как Цезарь находился в Египте. Не исключено, что могли всплыть какие-то старые обиды. Саллюстий, будущий историк и в то время один из офицеров Цезаря, едва не был убит солдатами, когда мятежники в ярости требовали выплатить им жалованье и премии. Внезапно полководец прибыл лично и предстал перед войсками. Предложение открыто высказать свои жалобы обескуражило солдат. Бунтовщики поначалу молчали, потом раздались отдельные крики — солдаты просили их демобилизовать. Цезарь, который в тот момент готовился к новой военной кампании и, следовательно, нуждался в армии, ответил, не проявляя при этом никаких эмоций, что они демобилизованы, а он добудет победу с другими войсками, однако выполнит все обещания после окончательной победы. После этого никто не выразил серьезного желания покинуть армию, и враждебность солдат сменилась чувством печали и стыда из-за того, что полководец, похоже, их совсем не ценит.

Цезарь ничего больше не говорил, зато его старшие офицеры — которых, возможно, проинструктировали, как себя вести, еше до появления полководца — стали умолять командующего простить солдат, с которыми ему довелось многое пережить в походах, и не гневаться из-за нескольких необдуманных слов. Казалось, не осталось надежды, что он может смягчиться, когда он снова заговорил и обратился к ним «граждане» (Quirites), а не «товарищи» — то есть назвал их фактически «штатские». Бунтовщики начали кричать о своем раскаянии и просить, чтобы он снова принял их на службу. Когда Цезарь повернулся, чтобы сойти с трибунала, крики стали еще громче, и легионеры принялись умолять его наказать зачинщиков и взять остальных в Африку.

Полководец изобразил нерешительность, повергая солдат в еще большее отчаяние, а потом в конце концов объявил, что возьмет с собой в кампанию всех, кроме X легиона, чья неблагодарность после его неоднократных знаков внимания не заслуживает прощения. Солдаты из этого подразделения теперь дошли до того, что стали просить Цезаря провести децимацию, если только потом он возьмет легион на войну. Наконец он решил, что эмоции достигли такого накала, что больше нет необходимости изображать недовольство. X легион отличился в битве при Фапсе и совершил решающий прорыв в сражении при Мунде. После убийства Цезаря остатки этого подразделения ветеранов хранили верность его памяти и долгие годы доблестно сражались, поддерживая его приемного сына Октавиана.{251}

Цезарь знал, как играть на эмоциях своих солдат, больше всего на чувстве гордости отдельных легионов и желании сохранить статус преданных и храбрых воинов. Римские сенаторы могли добиться успеха в общественной жизни, если умели общаться с людьми и завоевывать расположение как отдельных лиц, так и группировок на Форуме и в военном лагере. Цезарь благодаря своему природному чутью и опыту сумел заслужить привязанность своих солдат и воодушевить их во время сражений, как не удавалось еще никому из великих римских военачальников — возможно, за исключением Помпея.

Глава 10 ИМПЕРСКИЙ «ПРИНЦ»: ГЕРМАНИК ПО ТУ СТОРОНУ РЕЙНА

Клавдий Германик Цезарь (15 г. до н. э. — 19 г. н. э.)

Какие уроки он преподал своему Германику и, дав ему военную выучку во время совместной службы, принял покорителем Германии! Какими почестями он воодушевил юношу во время триумфа, величие которого соответствовало великолепию совершенных им дел.{252}

Заговорщики, убившие Юлия Цезаря, судя по всему, не имели четкого представления о том, что же делать дальше. Возможно, они надеялись, что со смертью диктатора общественная жизнь сама собой вернется в привычное русло.

Но через несколько месяцев разразилась новая гражданская война. Марк Антоний собрал легионы Цезаря, чтобы отомстить за смерть своего старого друга и покровителя. Некоторое время сенат, который в целом сочувствовал заговорщикам, пытался использовать Гая Юлия Цезаря Октавиана (приемного сына Цезаря, которого мы называем зачастую просто Октавиан), чтобы ослабить влияние Антония на легионы ветеранов. Октавиану было лишь 19 лет, и сенаторам казалось, что в этом юноше нет ничего выдающегося, кроме его знаменитого имени. Цицерон сказал, что сенату следует похвалить молодого человека, наградить, а затем избавиться от него, как только мальчишка выполнит возложенную на него миссию.

Тем временем Октавиан получил от сената проконсульский империй и благодаря этому право командовать ветеранами Цезаря, включая X легион. Но, несмотря на это назначение, Октавиан прекрасно понимал, как относится к нему сенат. Желая поквитаться с убийцами Цезаря, приемный сын Цезаря объединился с Антонием и Марком Лепидом в 43 г. до н. э.

Вместе они образовали Второй триумвират, который, в отличие от союза между Крассом, Помпеем и Цезарем, был официально закреплен в законе. Каждый взял себе титул триумвира (triumvir reipublicae constituendae). Данная формулировка напоминала ту, которую выбрал Сулла, став диктатором. И вели себя триумвиры после захваты Рима точно так, как их предшественник. Триумвиры составили проскрипционные списки, приговорив тем самым к смерти без суда огромное число сенаторов и всадников.

Цицерон поплатился за свои филиппики, — язвительные речи, содержавшие яростные выпады в адрес Марка Антония. Эти речи Цицерон произнес и опубликовал. В отместку Антоний приказал прибить голову и руку Цицерона к трибуне ораторов на Форуме. В течение года Брут и Кассий покончили с собой после поражений своих армий в двух битвах при Филиппах. Триумвиры разделили между собой провинции огромной империи, но постепенно их союз распался. Лепид смирился со своей второстепенной ролью, но соперничество между Антонием и Октавианом переросло в военный конфликт, и разрешилось в морском сражении возле мыса Акций в 31 г. до н. э. Марк Антоний потерпел поражение и бежал в Египет, где вместе с Клеопатрой — которая более десяти лет была его любовницей и еще год женой — совершил самоубийство.{253}

После битвы при Акции в распоряжении Октавиана оказались такие огромные военные силы, какими в прошлом не руководил ни один римский полководец. Ему подчинялись шестьдесят легионов. Вскоре он уменьшил их число до двадцати восьми. После смерти Антония у него не осталось серьезных соперников в борьбе за власть, а битвы, проскрипции и самоубийства выкосили ряды сенаторской аристократии.

Цезарь был убит, потому что неприкрыто стремился к абсолютной власти. Его приемный сын выжил благодаря созданию режима, при котором его единоличное правление государством было умело завуалировано. Октавиан — позднее сенат станет называть его Августом (Augustus)[38] и благодаря этому его имя перестанет ассоциироваться с тем, что он был раньше жестоким триумвиром, — не называл себя ни диктатором, ни царем. Он являлся принцепсом сената (princeps senatus). Это традиционный почетный титул, даваемый самому выдающемуся сенатору — его имя писалось первым в списке сенаторов. От этого титула произошло название созданного Октавианом режима, который сегодня называют принципатом или империей в противоположность республике. Август и его преемники, императоры, обладавшие абсолютной властью, только притворялись старшими магистратами государства.

Многие общественные учреждения в Риме сохранились, но реальная власть была отныне сосредоточена в руках принцепса. Сенат также уцелел, нобили имитировали бурную деятельность, приобретая новые обязанности и знаки отличия ценой потери своей независимости. Молодые аристократы по-прежнему старались сделать себе карьеру, стремясь получить как можно больше военных или гражданских обязанностей, но все важные посты распределялись теперь по указанию Августа, а не в соответствии с открытыми выборами. Вся общественная жизнь находилась под тщательным контролем во избежание повторения гражданских войн.

Режим Августа не был создан мгновенно, а являлся результатом постепенного развития, проб и ошибок. Его успех во многом обусловлен политическим мастерством Октавиана, желанием стабильности после десятилетий беспорядков, а также долгой жизнью самого принцепса. Когда в 14 г. Август умер, не осталось почти никого в живых, кто бы мог вспомнить время, когда республика еще была жива, а не являлась всего лишь пышной декорацией.