Тит Ливий - История Рима от основания Города

• Название: История Рима от основания Города
• Автор: Тит Ливий
• Жанр: Античная литература

Тит Ливий (Titus Livius, 59 до н. э., Патавий, ныне Падуя – 17 н.э., там же) – один из самых известных римских историков, автор чаще всего цитируемой «Истории от основания города» («Ab urbe condita»), несохранившихся историко-философских диалогов и риторического произведения эпистолярной формы к сыну.

Oсновоположник так называемой альтернативной истории, описав возможную борьбу Рима с Александром Македонским если последний прожил бы дольше. Образцами совершенного стиля Ливий называл Демосфена и Цицерона.

Ливий происходил из состоятельной семьи, в ранней молодости приехал в Рим, где получил хорошее образование, после чего занялся философией, историей и риторикой. Хотя близкие отношения связывали его с Августом, Ливий не принимал деятельного участия в политической жизни. После 27 до н. э. Ливий начал работать над фундаментальной работой по истории Рима в 142 книгах, в которой верил в нравственные ценности и в которых видел залог возрождения Рима и в то же время, разделяя взгляды стоиков, верил в фатум. В сохранившихся книгах помещено около 40 речей исторических и полулегендарных фигур. Хронологически ливиев стиль представляет собой промежуточный этап между классическим и так называемой латынью серебряного века Империи. О Ливии с уважением отзывались оба Сенеки, Квинтиллиан и Тацит, а труды использовали Валерий Максим, Анней Флор, Лукан и Силий Италик.

Николо Макиавелли написал «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия».

Единственный сохранившийся труд Тита Ливия «История Рима от основания города» охватывает события римской истории от легендарных её истоков до гражданских войн и установления империи, т. е. эпохи современником которой был автор.

Из 142 книг до нашего времени дошло 35 книг – с первой по десятую и с двадцать первой по сорок пятую, освещающие события до 293 и с 219 до 167 г. до н. э.О содержании других книг известное представление дают созданные ещё в древности краткие их изложения – «периохи», или «эпитомы». Перевод их также включен в настоящее издание.

Настоящее издание подготовлено коллективом переводчиков – филологов-классиков и историков античности.

Содержит обширную пояснительную статью Г. С. Кнабе.

---

29. (1) Это убийство привело в бешенство как фиванцев, так и всех беотийцев: они воспылали смертельной ненавистью к римлянам, будучи уверены, что знатный беотиец Зевксипп не решился бы на это без ведома римского командующего. Для мятежа у них не было ни сил, ни предводителя – (2) и они обратились к разбою, который был ближе всего к войне. (3) На некоторых солдат нападали по постоялым дворам, на других – когда они во время зимовок разъезжали по разным надобностям. На кого-то устраивались засады в потаенных местах прямо у дорог, иных хитростью заманивали в заброшенные пристанища и убивали там. (4) В конце концов эти преступления стали совершаться уже не только из ненависти, но и просто из жажды наживы, поскольку, занимаясь торговлей, отпускные солдаты имели с собой в кошельках83 много денег. (5) Когда стали недосчитываться людей, сперва понемногу, а затем со дня на день все в большем числе, то Беотия приобрела дурную славу, и солдаты стали бояться выходить из лагеря – это было еще страшнее, чем в неприятельской стране. (6) Тогда Квинкций разослал по городам легатов для расследования этого разбоя. Было установлено, что больше всего убийств произошло вокруг Копаидского озера84: там вырыли из ила и вытащили из болота трупы, к которым были привязаны камни или амфоры, чтобы тянуть их на дно. Раскрылось множество преступлений, совершенных в Акрефии и Коронее. (7) Квинкций распорядился выдать ему виновных и потребовал с беотийцев пятьсот талантов – по числу убитых воинов. (8) Ни то ни другое выполнено не было: города ограничились словесными извинениями, отговариваясь тем, что ничто не было сделано с одобрения государства. Тогда полководец отрядил послов в Афины и в Ахайю, чтобы заверить союзников в том, что война против беотийцев, которую он начинает, будет законной и справедливой85; (9) он послал Аппия Клавдия с частью войска против Акрефии, а сам во главе другой части осадил Коронею после того, как оба войска, выступившие из Элатеи разными дорогами, по пути опустошили поля. Все вокруг было охвачено повальным бегством – (10) потрясенные этим бедствием, беотийцы отрядили послов. Когда их не допустили в лагерь, явились ахейцы и афиняне. (11) Более веской оказалась просьба ахейцев, которые постановили, что они, если не удастся добиться мира для беотийцев, будут воевать вместе с ними. (12) У тех же ахейцев беотийцы получили возможность прийти и переговорить с командующим. Тот приказал им выдать виновников и собрать в качестве пени тридцать талантов. На этих условиях был заключен мир и снята осада.

30. (1) Через несколько дней прибыли из Рима десять послов, и по их представлению Филиппу дарован был мир на следующих условиях: (2) все греческие города как в Европе, так и в Азии должны быть свободными и пользоваться собственными законами; из тех городов, которые находились под властью Филиппа, он должен вывести свои гарнизоны, а сами города передать римлянам до Истмийских игр. (3) Также должен он вывести войска из азиатских городов: Эврома, Педиасов, Баргилий, Иаса, Мирины, Абидоса, Фасоса и Перинфа – все они тоже должны были стать свободными. (4) О решении сената и десяти легатов касательно свободы для хиосцев Квинкций должен написать вифинскому царю Прусию86. (5) Филиппу вменялось в обязанность вернуть римлянам пленных и перебежчиков, а также выдать все крытые корабли, кроме пяти, да еще царского корабля, приводимого в движение шестнадцатью рядами весел и такого громадного, что он еле поворачивался. (6) Царю предписывалось иметь не более пяти тысяч воинов и ни одного слона; без разрешения сената он не имел права вести войну за пределами Македонии87. (7) Римскому народу он обязывался выплатить тысячу талантов – половину суммы немедленно, а половину с рассрочкой на десять лет. (8) Валерий Антиат передает, что на царя была наложена дань по четыре тысячи фунтов серебра в течение десяти лет, – Клавдий же утверждает, что по четыре тысячи двести фунтов в течение тридцати лет, да еще двадцать тысяч фунтов немедленно. (9) Он же пишет, что в дополнительном специальном условии оговаривался запрет воевать с Эвменом, сыном Аттала, – новым в то время царем. (10) Для обеспечения этого были взяты заложники, и среди них сын Филиппа Деметрий. Валерий Антиат добавляет, что отсутствовавшему Атталу заочно был подарен остров Эгина и все слоны88, а (11) родосцам – Стратоникея и другие города Карии, принадлежавшие ранее Филиппу, афинянам были отданы Парос, Имброс, Делос и Скирос.

31. (1) Все города Греции одобрили эти условия мира, одни только этолийцы исподтишка, шепотом порицали решение десяти легатов: (2) это, мол, пустые слова, приукрашенные видимостью свободы. Почему это одни города передаются римлянам и не поименованы в договоре, а другие, поименованные, получают свободу и римлянам не передаются? (3) Или свободными делаются только те города, что в Азии (они лучше защищены от опасности самою своей отдаленностью), а вот те, что в Греции, – те попросту переходят из рук в руки, не будучи даже поименованы в договоре, как Коринф, Халкида, Орей, Эретрия, Деметриада? (4) Обвинения эти не вовсе были безосновательны89. И в самом деле существовали сомнения относительно Коринфа, Халкиды и Деметриады, поскольку все остальные города Греции и Азии были освобождены безоговорочно тем сенатским постановлением, с которым десять легатов отправились из Рима; (5) относительно же этих трех городов послам велено было, сообразуясь с тем, чего требовало тогдашнее положение дел, принять решение, полезное для государства и согласное с их совестью. (6) А они не сомневались, что царь Антиох переправится в Европу, как только сочтет достаточными свои силы; послы не желали, чтобы города, столь подходящие для захвата, оставались бы беззащитными.

(7) Из Элатии Квинкций прибыл с десятью послами в Антикиру, а оттуда в Коринф. Там они днями напролет совещались о свободе Греции. (8) Квинкций постоянно твердил, что освобождена должна быть вся Греция, если только они хотят, чтобы этолийцы попридержали язык, чтобы римляне пользовались всеобщей любовью и величайшим почетом, (9) чтобы все поверили: да, римляне пересекли море во имя греческой свободы, а не для присвоения той власти, которая раньше принадлежала Филиппу. (10) Другие ничего не возражали относительно свободы городов, но настаивали на том, что тем и самим спокойнее будет на некоторое время остаться под защитой римского гарнизона, чем получить в хозяева Антиоха на место Филиппа. (11) Наконец было решено Коринф возвратить ахейцам, с тем, однако, что в Акрокоринфе90 останется гарнизон; Халкиду и Деметриаду постановили удерживать, пока не пройдет тревога по поводу Антиоха.

32. (1) Наступило время Истмийских игр91. На них и раньше всегда собиралось множество людей как из-за присущей этому народу страсти к зрелищам, которая гонит их смотреть всякого рода состязания, будь то в искусствах, в силе или в проворности, (2) так и из-за выгод местоположения: ведь там близко друг к другу подходят два разных моря, что дает людям возможность приобретать все на свете товары. Благодаря этому игры сделались торжищем Азии и Греции. (3) Но в тот момент люди из всех краев собрались туда не только по своим обычным делам – им не терпелось узнать будущее положение Греции, ее судьбу. Все они не только размышляли наедине с собой о намерениях римлян, но и бурно их обсуждали: едва ли хоть кто-нибудь из них верил, что те совсем уйдут из Греции. (4) И вот все расселись в ожидании зрелища. На середину арены, откуда принято торжественной песнью подавать знак к открытию игр, выступил глашатай, по обычаю сопровождаемый трубачом. Звуком трубы призвав к тишине, он провозгласил следующее: (5) «Римский сенат и командующий Тит Квинкций, по одолении царя Филиппа и македонян, объявляют свободными, освобожденными от податей и живущими по своим законам всех коринфян, фокейцев, локридцев, остров Евбею, магнесийцев, фессалийцев, перребов и фтиотийских ахейцев»92. (6) Он перечислил все народы, прежде подвластные царю Филиппу. Когда отзвучала речь глашатая, всех охватил такой восторг, какого человек вообще не в силах вынести. (7) Каждый едва мог поверить, что он не ослышался – все переглядывались, дивясь, будто на сонный морок, и переспрашивали соседей, поскольку каждый не верил своим ушам как раз в том, что относилось прямо к нему. (8) Вновь позвали глашатая, ибо каждый желал не только слышать, но и видеть вестника своей свободы. Он еще раз провозгласил то же самое. (9) Когда в этой радостной вести уже невозможно стало сомневаться, поднялся крик и рукоплескания, повторявшиеся множество раз93, чтобы всем стало ясно, что народу свобода дороже всех благ на свете! (10) Состязания после этого были недолгими и прошли кое-как, ибо никто не следил за ними ни душою, ни взором – настолько одна радость возобладала надо всеми прочими удовольствиями.

33. (1) По окончании игр все чуть не бегом бросились к римскому командующему – (2) целая толпа рвалась подойти к одному человеку, дотронуться рукой, бросить венок или ленту. Дело едва не дошло до беды, (3) но Квинкцию было тридцать три года, и его силы поддерживала не только присущая юному возрасту крепость, но и радость от столь великой славы, плоды которой он теперь пожинал. (4) Но ликование на этом не иссякло, оно длилось много дней, изливаясь в благодарственных рассуждениях и речах: (5) есть ли в мире другой такой народ, что на собственный счет, своими силами и на свой страх ведет войны во имя свободы других, (6) и это не для жителей сопредельных земель, не для близких соседей, не для обитателей того же материка – (7) нет, они даже пересекают моря, да не будет во всем мире держав неправедных, да торжествует повсюду право, божеский и людской закон! Единственным словом глашатая освобождены разом все города Греции и Азии! Даже надеяться на такое мог лишь дерзновенный ум, а уж довести до дела – тут потребны небывалая доблесть и небывалое счастье.