Вальдемар Лысяк - Ампирный пасьянс

• Название: Ампирный пасьянс
• Автор: Вальдемар Лысяк
• Жанр: Научная Фантастика

---

Сюркуф консулу: - Ладно, после возвращения из рейса я выплачу вам три тысячи пиастров, если буду доволен вашей...

Консул: - Моей информацией?

Сюркуф: - Нет, вашей шпионской деятельностью! Уж давайте называть вещи своими именами!

В конце апреля 1800 года "Доверие" вышло в свой первый поход под командованием Сюркуфа. Сейшельские острова, Малабарское побережье, Цейлон. С самого начала все шло по плану: каждые несколько дней английский торговый корабль переставал быть английским. Капитан одного из них, взятого ночью, без единого выстрела, громко грозил:

- Вот если бы я очутился у себя на борту, то показал бы вам!

Сюркуф, услыхав такие слова, подошел к нему и сказал:

- Ты свободен. Забирай своих людей и возвращайся на свое судно. Я подожду, когда ты откроешь огонь. Покажи мне!

Англичанин тут же наложил в штаны и через мгновение забыл о собственной похвальбе.

Вот это умение успокаивать хвастунов одним удачным словом, было для Сюркуфа характерным. В историю "удачных словечек" перешел коротенький диалог между ним и взятым в плен британским офицером, который огрызнулся в Сен-Луи:

- Вы, французы, сражаетесь исключительно ради денег. Мы же бьемся за честь народа!

- И правильно, мсье, - ответил Сюркуф, - каждый сражается за то, чего ему не хватает1.

8

7 октября 1800 года впередсмотрящий "Доверия" увидел на горизонте пирамиду парусов - возвращавшийся из Бразилии 38-пушечное судно Восточно-Индийской Компании "Кент". Диспропорция сил сейчас была несколько поменьше, чем во время стычки с "Тритоном", но все равно громадной: против 437 англичан, среди которых отряд регулярной морской пехоты, Сюркуф мог выставить всего лишь 130 человек (30 остальных обслуживало призы), но следовало учесть, что это было 130 профессиональных забияк, каждый из которых пошел бы за своим капитаном даже в преисподнюю.

Капитан "Кента", Ревингтон, был настолько уверен в легкой победе, что усадил на палубе, высоких чиновников, в том числе и дам, давая им возможность посмотреть спектакль под названием "Укрощение морских разбойников". Тем временем разбойники поели (это был корсарский ритуал перед боем) и начали готовить оружие для абордажа. Бретонцы предпочитали традиционные деревянные палки, которые в их руках были страшнее сабель.

После нескольких маневров и двойного залпа англичанина, который пронесся над "Доверием", пробивая несколько парусов, Давид сцепился с Голиафом, и люди Сюркуфа начали забираться на выросшую у них над головами стену. Первым на палубу "Кента" ворвался негр Бамбу, слуга Сюркуфа, а за ним, с частью экипажа, заместитель капитана, Дрю. Началось сражение не на жизнь, а на смерть. Британские морские пехотинцы не могли стрелять в толпу, клубящуюся между бортами, и вскоре были атакованы второй группой корсаров с Сюркуфом во главе. Ревингтон спокойно командовал своими людьми до того момента, когда рулевой французов, Аврио, убил его гранатой, прицельно брошенной с мачты "Доверия" в самую гущу британских мундиров.

- Сдавайтесь! - зарычал Сюркуф.

- Иди к черту, лягушатник! - ответили ему британцы.

Через полчаса убийственного сражения в английские ряды вкралась паника. Бой превращался в резню.

Нам не известно, как часто возвращалось к Сюркуфу воспоминание о взгляде юного англичанина, застреленного из "Посылающей Молнии", поскольку даже всеприсутствующий Гарнерай не находился в душе корсара. Второй из исторически зафиксированных случаев произошел как раз на борту "Кета". Сюркуф неожиданно увидел перед собой молоденького мичмана и те же самые глаза.

- Бросай оружие! - крикнул он.

Парень, ничего не понимая, замахнулся саблей. Робер выбил ее со словами:

- Глупец, я хочу спасти тебя!

Он не успел, все произошло слишком быстро. Верный Бамбу, видя грозящую своему хозяину опасность, рубанул англичанина по голове, раскалывая ее как орех. Сюркуф в самый последний момент попытался заслонить несчастного, и чуть не погиб при этом сам. Кончик сабли негра срезал металлическую пуговицу на воротнике. И тогда корсар понял, что от судьбы не уйти. И он остановил побоище.

Пленников, среди которых была немецкая княжна и ее муж, командующий пехотой на "Кете", генерал Сен-Джон, забрало трехмачтовое мавританское судно, свидетель боя, и англичане поклялись освободить взамен соответствующее количество пленников-французов.

Это была крупнейшая и самая знаменитая из всех побед Сюркуфа. Во вновь потрясенной Англии его называли "Лордом океана", во Франции - "Ужасом англичан", моряки же говорили: "Демон абордажа". В Калькутте, где Сюркуфа называли "бенгальским людоедом", цена за голову корсара выросла до грандиозной суммы в 250 тысяч франков.

На острове же Иль-де-Франс к Сюркуфу отнеслись точно так же, как и всегда. Толпа сходила с ума от радости ("Никогда не забуду энтузиазма жителей Порт-Луи. Наш приход был одним сплошным праздником", - вспоминал потом Гарнерай), ну а представители Адмиралтейства... потребовали выдачи им добычи, конкретно же, бочонков с захваченным на "Кенте" золотом. Когда во всеоружии они вступили на борт "Доверия", еле сдерживающий себя от ярости Сюркуф приказал выбросить все золото в воду и процедил сквозь зубы:

- Поищите его там!

29 января 1801 года "король корсаров" направился во Францию, сердце его было переполнено горечью и досадой. По пути его атаковала британская эскадра из 37 судов. Началась безумная погоня, продолжавшаяся несколько часов. Сюркуф, чтобы облегчить "Доверие", выбросил за борт все, что только мог, в том числе и пушки (кроме единственной). Спасение ему принесла ночь. 13 апреля он вошел в порт Ля Рошель.

9

28 мая 1801 годв Сюркуф женился на 20-летней Мари Катарине Блез, дочери богатого арматора, которая уже два года была его невестой. Мир с Англией, заключенный в Амьене, отобрал у него повод для дальнейших приключений на море, поэтому корсар осел в родном Сен-Мало и, купив землю и мастерские, умножал свой капитал в качестве арматора. Сюркуф был божищем всей Франции, ибо, хотя и не все знали о его бравурных абордажах, зато каждому было известно, что во время своего медового месяца и свадебного путешествия, в Париже, на улице Сен-Оноре, одним ударом свинцовой палки он сбил с козел возницу британского посольства, который, то ли случайно, то ли намеренно, ударил его кнутом.

В мае 1803 года мир был сорван. Вскоре после того Наполеон, который в течение всего времени собственного правления безуспешно разыскивал моряка, способного потягаться с Нельсоном, вызвал к себе "короля корсаров" и, обсыпав его комплиментами, предложил высокий пост в военно-морском флоте Франции. Сюркуф поставил условие: он никому не будет подчиняться. Подобное условие было абсолютно неприемлемым, ведь военный флот, это не кабак, в котором всякий пьет сколько угодно и такое вино, какое пожелает. Тем не менее, беседа из-за этого вовсе не перестала быть живой и продолжалась довольно долго; посвящена она была способам борьбы с англичанами на море. Сюркуф предложил Первому Консулу отказаться от строительства линейных кораблей, чтобы всю морскую мощь Франции возложить на летучие корсарские суда. Аргументы, которыми он при этом воспользовался, были довольно-таки логичными: военно-морской флот понес чудовищное поражение под Абукиром, в то время, как по статистическим данным Ллойда, только лишь в 1793 - 1797 годах Англия потеряла на 1800 судов больше Франции, и громадную роль в этом сыграли действия корсаров.

- То, что вы говорите, верно, - ответил на это Бонапарте, - но как будет выглядеть престиж Франции, если я ликвидирую ее морской флот?

Сюркуф покинул кабинет Первого Консула с лентой Почетного Легиона.

Тем временем на побережье Ла-Манша начали происходить вещи, весьма радующие "Ужаса англичан". По приказу Наполеона в Булони и округе строились лагеря и порты для гигантской армии (150 тысяч человек) и для транспортного флота (2300 единиц), который должен был перебросить всю эту массу людей на Британские острова. Десантная операция должна была начаться в тот самый момент, когда военно-морской флот овладеет проливом и обеспечит транспортникам прикрытие. Бонапарте ожидал этого момента два года и не дождался, в основном, по причине полной неспособности и трусости главнокомандующих военным флотом, который Нельсон практически полностью затем уничтожил под Трафальгаром. Слова Сюркуфа исполнились до последней запятой.

В течение этих двух лет малонец снабжал корсарские суда и отправлял их под командованием опытных капитанов на помощь Бонапарте. Делал он это в масштабе, на который был способен, что само по себе было достаточно мизерным, чтобы повернуть ситуацию исключительно в свою пользу. В то же самое время множество изобретателей и шарлатанов (вот этих было гораздо больше) прелагало Наполеону перебросить армию на острова с помощью иных средств: по туннелю под проливом, на подводных лодках или на пароходах Фултона, на громадных укрепленных плотах, с помощью флотилии воздушных шаров, в водолазных колоколах из стекла и даже... на спинах дельфинов!2