Дэвид Эберсхоф - 19-я жена

• Название: 19-я жена
• Автор: Дэвид Эберсхоф
• Издательство: Азбука, Азбука-Аттикус
• Жанр: Историческая проза
• Год: 2011
• ISBN: 978-5-389-02583-7

Двадцатилетний Джордан Скотт, шесть лет назад изгнанный из дома в Месадейле, штат Юта, и живущий своей жизнью в Калифорнии, вдруг натыкается в Сети на газетное сообщение: его отец убит, застрелен в своем кабинете, когда сидел в интернет-чате, а по подозрению в убийстве арестована мать Джордана — девятнадцатая жена убитого. Ведь тот принадлежал к секте Первых — отколовшейся от мормонов в конце XIX века, когда «святые последних дней» отказались от практики многоженства. Джордан бросает свою калифорнийскую работу, едет в Месадейл и, навестив мать в тюрьме, понимает: она невиновна, ее подставили — вероятно, кто-то из других жен. Теперь он твердо намерен вычислить настоящего убийцу — что не так-то просто в городке, контролирующемся Первыми сверху донизу. Его приключения и злоключения чередуются с главами воспоминаний другой девятнадцатой жены — Энн Элизы Янг, беглой супруги Бригама Янга, второго президента Церкви Иисуса Христа Святых последних дней; Энн Элиза посвятила жизнь разоблачению многоженства, добралась до сената США и самого генерала Гранта…

Впервые на русском.

---

Таково было жалостное состояние, в которое вверг меня мой муж, когда я обнаружила, что жду своего первого ребенка.

ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ЖЕНА Глава двенадцатая Бригам Меня Спасает

Я воздержусь от подробного изложения наших супружеских обид, продолжавшихся целых два года. Наши ссоры редко отличались по своему поводу одна от другой: Ди замечал какую-нибудь девушку, говорил о ее красоте и сообщал о том, как они вдвоем гуляли по центру города. Если бы только его неверное сердце было способно на более оригинальные поступки! Часто он упоминал о том, что провел время с Мейв, и меня более всего страшила вероятность, что она может стать моей Сестрой-женой. Я терпела все это два года, в течение которых моим единственным утешением, кроме мамы, были мои два сына: первый — Джеймс Эдуард, которого впоследствии я стала называть Эдди, чтобы избавиться от каких бы то ни было напоминаний о его отце и, в 1865 году, Лоренцо Леонард.

Во время моих недавних поездок по стране, когда с кафедры я рассказывала о своей жизни, часто какая-нибудь из слушательниц задавала мне вопрос: «Миссис Янг, как же вы вообще могли мириться с этим ужасным мистером Ди?»

Как, действительно? Я могла бы предложить множество резонов, хотя ни одного вдохновляющего или такого, какого мы обычно ждем от наших героинь. Я была молода. У меня было двое детей. Я не знала ни одной женщины, которая разошлась бы со своим мужем, и этот выбор был мне совершенно чужд. И последнее: мне никак не хотелось признать, что я оказалась не права. Эти «извинения» не оригинальны, но они отражают правду обо мне, возможно знакомую и другим. Мой Честный Читатель, если ты вглядишься в собственную душу, я верю, ты меня поймешь.

Теперь я сразу перейду к тому осеннему вечеру 1865 года, когда Ди прервал наш спокойный час в гостиной моей матери словами:

— Энн Элиза, милая, я говорил тебе, что встретил твою давнюю подругу Мейв?

Мальчики играли деревянными кубиками на ковре у моих ног. Я смотрела на их поблескивающие в свете лампы волосы, на головки, склоненные над домиком, который они строили. Джеймс, старший, показывал брату кубики разных размеров. Оба они были так чисты, так свободны от матримониальных мук! И мне стало грустно, что они не смогут всегда оставаться такими. Они вырастут в Дезерете… И вдруг передо мной встало видение: мои мальчики, уже юные мужчины, женятся на женщинах, беря одну за другой, поглощая их с ненасытной поспешностью, навязывая свою версию брачной тирании недостойным сердцам. Мои мальчики станут воплощением своего отца!

— Энн Элиза? Ты меня слышала? Я виделся с Мейв.

— Я тебя слышала.

— Ну, мне не хотелось бы тебя огорчать, но я решился и попросил ее выйти за меня замуж.

— И что она ответила?

— По правде говоря, я просил ее об этом уже не в первый раз. Я добивался ее много месяцев. Но я говорю тебе об этом сейчас, потому что на этот раз, ах, на этот раз — да, она сказала: «Я должна поговорить с Бригамом».

— Понятно. А если он даст ей разрешение?

— Мы поженимся как можно скорее.

— И где же она будет жить? Потому что сюда она не переедет.

— Да, видишь ли, время как раз очень удачное — лучше и быть не может. Мои жильцы съехали. Отправились в Сент-Джордж, Бог их благослови. Мой домик освободился. Он не так уж велик, и печка старая, и надо голову наклонять, когда по лестнице поднимаешься, но Мейв кажется мне девушкой, которая не придает значения таким вещам.

— Вовсе нет.

— Прошу тебя, не будь такой. Мейв никогда ни слова дурного о тебе не сказала. Она любит тебя, как сестру.

— А зачем ты мне все это говоришь?

— Ты, как всегда, торопишься, верно? Ну ладно. Мы оба знаем, что я не могу снова жениться без твоего одобрения. Так что я прошу тебя об этом. Вот, пожалуйста. После этого я больше никогда ни о чем просить не стану.

На следующий день я зашла в Львиный Дом. Прошло более двух лет с тех пор, как я жила здесь, но на первый взгляд в нем мало что изменилось. Правда, теперь в двери входили и выходили новые жены, новые посетительницы с детьми и вдовыми матерями и т. п. Однако атмосфера оставалась такой же, какой была, когда я покидала этот дом: тускло освещенные коридоры и холлы, непрекращающийся топот ног по лестницам, девушки, перешептывающиеся за раскрытыми книгами. По пути к комнате Мейв мне встретилась Тетушка Туисс. «А мы скучали по тебе», — сказала она, клонясь под тяжестью корзины с чистым бельем.

Увидев Мейв, я сразу же приступила к ней с вопросом:

— Ты виделась с Ди?

— Да, он целый месяц штукатурил у нас внизу. Он тебе сказал, что я передавала тебе добрые пожелания?

Но ей не удалось провести меня своим невинным видом.

— Что сказал Бригам?

— О чем?

— О предложении Ди?

— О каком предложении? — Тут она поняла, и ее глаза расширились так, что стали похожи на два маленьких озера. — Ох, Энн Элиза, ты же не думаешь… — Она встала, чтобы закрыть дверь. — Это вовсе не то, о чем ты подумала.

— Мой муж сделал тебе предложение или не сделал?

— Я же говорю тебе — ты не понимаешь. Он делал мне предложение шесть или семь раз, и каждый раз я отвечаю ему, что не могу выйти за него замуж. Но он упорствует.

— Может быть, он упорствует потому, что ты его поощряешь?

— Он упорствует, потому что такой уж он человек. У него мозги такие же густые и неподвижные, как его штукатурка.

— Тогда почему ты ему сказала, что обсудишь это с Бригамом?

— Потому что мне надоели его ухаживания и я знаю, что Бригам его от меня отгонит. Энн Элиза, ты можешь сохранить секрет? — Утро стояло ясное, и утренние лучи, вливавшиеся в окно, обрамляли Мейв трепещущим белым сиянием. — Ты никому не должна говорить об этом, но я — жена Бригама.

— Что?!

— Номер пятьдесят с чем-то или какой-то другой. Уже шесть лет.

— Почему же ты мне раньше не сказала?

— Потому что Бригам хочет держать это в секрете. Он не желает сообщений о еще одной свадьбе во всех газетах.

— Почему же ты вышла за него?

— Это же Бригам! Как я могла бы сказать ему «нет»?

— Но почему бы не уйти от него теперь?

— Ох, вот почему я так по тебе скучала! — Мейв замолкла на миг, чтобы меня поцеловать. — Да, почему бы не уйти от него? Есть тысячи причин. У меня нет денег. Я никого не знаю в мире, за пределами сообщества Мормонов. Бросить его означало бы бросить и мою мать тоже. Куда бы я могла уехать? Как бы я туда добралась? Что лежит между нами и Калифорнией? Пустыня, усыпанная белыми костями.

— Должен же быть какой-то выход!

— Возможно, он есть. Но что потом? И еще потом, после жизни, когда я умру?

Мы обе понимали, что такое неподчинение будет означать исключение из Царствия Небесного. Я была бы безрассудным другом, если бы посоветовала Мейв поставить под угрозу ее Спасение.

— Я не могу так рисковать, — сказала Мейв.

— А что твоя мама сказала, когда он сообщил ей, что женился на ее дочери?

— Это разбило ей сердце — втройне! Ее муж, ее Церковь и ее дочь — все вместе предали ее.

Я обняла Мейв, и с этой близостью восстановилась наша дружба.

Я оставалась у нее целый час, потом поцеловала ее на прощанье. Тот вечер мы с Ди проводили в гостиной маминого дома. Ди был погружен в чтение газеты, я усердно работала иглой. Мальчики на полу играли с желтым мячом.

— Джеймс, — сказал Ди, складывая газету, — будь большим мальчиком, полезай и достань папе словарь.

— Давай я сама его тебе достану, — предложила я мужу.

— Нет, пусть мальчик сам это сделает.

— Словарь слишком высоко.

— Пусть встанет на стул.

— Он может упасть.

— Не упадет, если будет осторожен.

Джеймс так хотел доставить удовольствие отцу, что подтащил стул к книжным полкам и попробовал встать на сиденье.

— Джеймс, — сказала я, — слезай. — (Однако мальчик был полон решимости.) — Ди, он же сейчас упадет!

— Пусть попробует достать. Ты их неженками воспитываешь.

Мы все спорили, пока малыш, которому не было еще полных двух лет, покачивался на стуле, пытаясь дотянуться до словаря, стоявшего выше его головы. Это был какой-то абсурд! Я бросилась к сыну и схватила его со стула. Ди подлетел ко мне, чтобы отнять мальчика:

— Оставь его в покое!

Наш прелестный малыш оказался предметом семейного раздора: началось что-то вроде игры в перетягивание каната. Ди так грубо дернул сына за ноги, что тот заплакал от боли.

В тот вечер мой отец оказался у нас дома — он заехал обсудить с мамой финансовые дела, они беседовали в соседней комнате.

— Что происходит? — спросил отец, поспешно входя в гостиную, мама — на полшага позади него. Он толкнул Ди в плечо, отчего тот пошатнулся и полетел на ковер; упал он так тяжело, что спустил весь воздух из желтого мяча, и это заставило маленького Лоренцо залиться смехом. — Вы не смеете находиться тут и жестоко обращаться с детьми! В моем доме я этого не допущу!