Александр Дюма - Сан Феличе

• Название: Сан Феличе
• Автор: Александр Дюма
• Издательство: АРТ-Бизнес-Центр
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1998
• ISBN: 5-7287-0001-2

Одно из самых выдающихся произведений Дюма, роман «Сан Феличе», — история трогательной любви молодой неаполитанки из семьи, близкой к королевскому двору, и французского офицера-республиканца, итальянца родом, — разыгрывается на фоне революции 1798–1799 гг. в Королевстве обеих Сицилий.

_{Иллюстрации Е. Ганешиной}

---

— Но вы, монсиньор! Но вы! — кричали ему со всех сторон.

— О! Я — другое дело. Я заключил с пулями мирный договор.

Действительно, в армии пронесся слух, что кардинал носит на себе талисман и пули не могут причинить ему вреда. Коль скоро подобной молве поверили, это усилило авторитет и популярность Руффо.

В результате разведки кардинала стало ясно, что дороги и даже все тропинки, ведущие к Альтамуре, находятся под прицелом артиллерии и, сверх того, повсюду построены баррикады.

Поэтому решили овладеть одной из высот, господствующей над Альтамурой; ее охраняли патриоты.

После кровопролитной битвы кавалерия Лечче, то есть сотня людей, которых привел с собой Де Чезари, захватила холм, где фра Пачифико тотчас установил свою кулеврину, нацеленную на городские стены, и мортиру, нацеленную на внутренние строения города. Остальные две пушки были направлены на другие цели, но из-за их малого калибра они производили больше шума, чем вреда.

Началась канонада. Но, как ни сильна была атака, город был хорошо защищен. Альтамурцы поклялись скорее найти себе могилу под развалинами, но не сдаваться, и, казалось, были готовы сдержать свое слово. Дома рушились, разбитые и подожженные снарядами; но отцы и мужья словно забыли об опасности, угрожавшей их детям и женам, словно не слышали криков умирающих, которые взывали к ним о помощи; они оставались на своем посту, отбивая все атаки и обратив в бегство во время вылазки лучшие войска армии санфедистов, то есть калабрийцев.

Де Чезари бросился вперед со своей кавалерией и поддержал их отступление.

Только ночь прервала битву.

Альтамурцы почти до рассвета обсуждали средства защиты.

Неопытные в деле осады, они собрали лишь незначительное количество метательных снарядов. У них оставались еще ядра и картечь на один день боя, но пуль не было.

Защитники города просили жителей принести на площадь все, что было у них из свинца и плавких металлов. Одни обдирали свинец со своих окон, другие — с кровель. Несли олово, серебряную посуду. Кюре принес органные трубы из своей церкви.

В пылающих кузнечных горнах плавили свинец, олово и серебро, а литейщики отливали из сплава пули.

Ночь прошла за работой. К рассвету каждый защитник имел по сорок пуль.

Рассчитали, что метательных снарядов у артиллеристов хватит примерно на две трети дня.

В шесть утра возобновилась канонада и стрельба из ружей.

В полдень пришли объявить кардиналу, что у многих солдат из ран извлечены серебряные пули.

В три часа пополудни заметили, что альтамурцы используют вместо картечи монеты — медные, потом серебряные, потом золотые.

Метательных снарядов недоставало, и каждый приносил все, что было у него ценного из золота и серебра, предпочитая самому отдать последнее ради обороны города, чем оставить на разграбление санфедистам.

Но, восхищенный этой самоотверженностью, о чем свидетельствует его историк, кардинал рассчитал, что осажденные, истощив таким образом последние запасы, не смогут долго продержаться.

К четырем часам раздался оглушительный взрыв, как если бы стреляли из сотни ружей одновременно.

После этого огонь прекратился.

Кардинал усмотрел в этом хитрость и, судя по тому, что он видел, решил, что, если не дать республиканцам возможности бежать, они погребут себя, как поклялись, под развалинами собственного города; поэтому он сделал вид, что собирает войска в одно место с целью начать оттуда решительное нападение, и оставил свободными те ворота города, что назывались Неаполитанскими. И действительно, Никола Паломба и Мастранджело, воспользовавшись этой возможностью отступления, ушли из города первыми.

Время от времени фра Пачифико стрелял из пушки, чтобы непрестанно держать жителей под угрозой опасности, которую те ожидали на следующий день.

Но город, окутанный печальной и таинственной тишиной, не отвечал на эти провокации. Все было там безмолвно и недвижно, как в городе мертвых.

К полуночи патруль стрелков осмелился приблизиться к городским воротам и, видя, что защиты там нет, возымел намерение поджечь их.

Каждый приступил к поискам горючих материалов. У ворот, пробитых насквозь пушечными ядрами, устроили костер и сожгли их дотла; никто и ничто со стороны города не мешало стрелкам.

Эту новость сообщили кардиналу, но он, боясь какой-нибудь ловушки, приказал не входить в Альтамуру и повелел только, чтобы не разрушить город окончательно, прекратить орудийный огонь.

В пятницу 10 мая, незадолго до рассвета, кардинал дал приказ армии выступить в боевом порядке и подойти к сожженным воротам. Но сквозь зиявший пролом не было видно никого. Улицы Альтамуры были пустынны и безмолвны, как улицы Помпей. Тогда кардинал приказал бросить в город две бомбы и несколько гранат, ожидая, что после взрыва будет заметно какое-нибудь движение; но все было по-прежнему тихо, ничто нигде не шелохнулось. Наконец над безжизненной и мрачной пустыней взошло солнце, однако ничто не пробудилось в этой огромной могиле. Кардинал отдал приказ трем полкам егерей войти через сожженные ворота, пересечь город с одного конца до другого и узнать, что там произошло.

Велико было его удивление, когда ему доложили, что в городе остались лишь те, кто был не в силах бежать: больные, старики, дети и девушки в монастырском пансионе.

Но вдруг все увидели человека, который возвращался из города; лицо его носило следы пережитого ужаса.

Это был капитан передовой роты, посланной кардиналом в город, — ему было приказано сделать все возможное, чтобы найти инженеров Винчи и Оливьери, так же как и парламентёра Веккьони.

Вот вести, которые он принес. Войдя в церковь святого Франциска, он обнаружил там следы свежей крови; капитан пошел по этим следам, и они привели его к склепу, полному роялистов, мертвых или умирающих от ран. То были сорок пленников, находившихся на подозрении и арестованных по приказанию Никола Паломба; все они, скованные по двое, были расстреляны в трапезной святого Франциска накануне вечером. Казнь свершилась в ту самую минуту, когда до слуха осаждающих донеслась оглушительная стрельба, за которой последовало глубокое молчание.

После этого мертвых и еще дышавших бросили всех вместе в склеп.

Это зрелище потрясло офицера, посланного в город кардиналом.

Узнав, что некоторые из несчастных еще живы, кардинал тотчас же отправился в церковь святого Франциска и приказал всех, мертвых и живых, извлечь из склепа, куда они были сброшены. Только троих, не получивших смертельных ранений, удалось выходить: они излечились совершенно. Пять или шесть других, еще дышавшие, умерли в тот же день, даже не приходя в сознание.

Трое оставшихся в живых были: отец магистр Ломастро, бывший провинциал доминиканцев, скончавшийся двадцать пять лет спустя от старости; Эммануэле де Марцио из Матеры, и парламентёр дон Рафаэлле Веккьони, служивший в военном секретариате и умерший между 1820 и 1821 годами.

Двое инженеров, Винчи и Оливьери, оказались в числе убитых.

Роялистские писатели сами признают, что разгром Альтамуры был делом ужасным.

Об этом же говорит и Винченцо Дуранте, лейтенант Де Чезари, написавший историю этой невероятной кампании 1799 года:

«Кто может без слез вспомнить скорбь и отчаяние этого несчастного города? Кто в силах описать этот нескончаемый трехдневный грабеж, который все не мог насытить жадность солдат!

Калабрия, Базиликата и Апулия обогатились трофеями Альтамуры.

Все было отнято у жителей, им оставили только горестное воспоминание об их мятеже».

В течение трех дней Альтамура исчерпала все те ужасы, которые междоусобная война, самая неумолимая из войн, приберегает для городов, взятых приступом. Оставшиеся там старики и дети были зарезаны, пансион для девушек осквернен. Либеральные писатели, и среди них Коллетта, напрасно ищут в недавних временах бедствий, подобных тому, какое испытала Альтамура; в поисках сравнений им следует обратиться к временам Сагунта и Карфагена.

Только страшный поступок, совершенный на глазах Руффо, заставил его дать приказ о прекращении резни.

В одном из домов нашли спрятавшегося там патриота и привели его к кардиналу, который, стоя на площади, в крови, среди мертвецов, в окружении сожженных и рушащихся домов, служил «Te Deum» перед наскоро сколоченным алтарем.

Этого патриота звали граф Фило.

В ту минуту, когда он бросился на колени, умоляя кардинала пощадить его жизнь, человек, назвавший себя родственником инженера Оливьери, найденного, как мы говорили, среди трупов, приблизился и выстрелил в него в упор. Граф Фило упал мертвый к ногам кардинала, и кровь его забрызгала пурпурное одеяние Руффо.

Это убийство, совершенное на глазах кардинала, побудило его дать приказ прекратить расправы. Он велел объявить сбор: все офицеры и священники получили приказание обойти город и остановить грабеж и убийства, длившиеся уже три дня.