Александр Дюма - Сан Феличе

• Название: Сан Феличе
• Автор: Александр Дюма
• Издательство: АРТ-Бизнес-Центр
• Жанр: Исторические приключения
• Год: 1998
• ISBN: 5-7287-0001-2

Одно из самых выдающихся произведений Дюма, роман «Сан Феличе», — история трогательной любви молодой неаполитанки из семьи, близкой к королевскому двору, и французского офицера-республиканца, итальянца родом, — разыгрывается на фоне революции 1798–1799 гг. в Королевстве обеих Сицилий.

_{Иллюстрации Е. Ганешиной}

---

Как только кардинал отдал этот приказ, показался верховой в мундире неаполитанского офицера, мчавшийся во весь опор. Он остановил коня перед кардиналом, соскочил на землю и почтительно подал Руффо письмо, написанное рукой королевы.

Кардинал узнал почерк, поднес письмо к губам, распечатал его и прочел следующее:

«Храбрые и благородные калабрийцы!

Мужество, доблесть и верность, которые вы проявили, защищая нашу святую католическую религию и вашего доброго короля и отца, данного вам самим Господом Богом, чтобы царствовать над вами, руководить вами и делать вас счастливыми, вызвало в нашей душе чувство столь большой благодарности и живейшего удовлетворения, что нам захотелось вышить для вас нашими собственными руками знамя, которое мы вам посылаем.[145]

Это знамя послужит ясным доказательством нашей искренней любви и признательности за вашу верность; но в то же время оно должно побуждать вас самым решительным образом продолжать действовать с неизменной храбростью и рвением до тех пор, пока не будут рассеяны и побеждены враги государства и нашей пресвятой религии, пока наконец вы, ваши семьи, отечество не смогут мирно наслаждаться плодами ваших трудов и мужества под покровительством вашего доброго короля и отца Фердинанда и всех нас; мы же никогда не перестанем находить возможности доказывать вам, что неизменно храним в сердце память о ваших славных подвигах.

Продолжайте же, храбрые калабрийцы, сражаться с присущей вам доблестью под этим знаменем, на котором мы собственноручно вышили крест и девиз — славный знак нашего искупления. Помните, благочестивые воины, что под защитой такого девиза вы не можете не прийти к победе. Да ведет он вас вперед! Без страха бросайтесь в битву и верьте, что враг будет побежден.

А мы тем временем с чувством глубокой благодарности будем молить Всевышнего, подателя всех благ, чтобы он смилостивился и помог нам в первую очередь в делах его чести, его славы и вашего и нашего спокойствия.

Полная признательности, неизменно

Ваша благодарная и добрая мать Мария Каролина.

Палермо, 30 апреля».

После подписи королевы, на той же линии, стояли следующие имена:

«Мария Клементина,

Леопольдо Бурбон,

Мария Кристина,

Мария Амелия[146],

Мария Антония».

Пока кардинал читал письмо, посланец развернул знамя, которое было вышито королевой и молодыми принцессами и оказалось поистине великолепным.

Оно было из белого атласа; с одной стороны на нем был вышит герб неаполитанских Бурбонов с надписью: «Моим дорогим калабрийцам», с другой — крест со священным девизом лабарума императора Константина: «In hoc signo vinces!»

Шипионе Ламарра, привезший знамя, был рекомендован кардиналу письмом королевы как храбрый и превосходный офицер.

Руффо приказал трубить в трубы и бить в барабаны, собрал всю армию и среди трупов, рушащихся домов, дымящихся развалин громким голосом прочел калабрийцам присланное ему письмо, затем развернул королевское знамя, которое должно было вести их к новым грабежам, новым убийствам и новым пожарам, что крест, казалось, одобрял, а Господь Бог благословлял!

«Тайна!» — сказали мы; вновь повторяем: «Тайна!»

CXXXI НАЧАЛО КОНЦА

Пока эти важные события совершались в Терра ди Бари, Неаполь стал свидетелем происшествий не менее важных.

Как выразился Фердинанд в постскриптуме к одному из своих писем, император Австрийский решил наконец сдвинуться с места.

Это движение оказалось гибельным для французской армии. Император ждал русских и был прав.

Суворов, еще воодушевленный своими победами над турками, пересек Германию и, пройдя ущельями гор Тироля, вошел в Верону, принял командование над объединенными армиями, получившими теперь название армии австрийско-русской, и овладел Брешией.

Французские войска, кроме того, были разбиты при Штоккахе в Германии и при Маньяно в Италии.

Макдональд, как мы сказали, занял пост Шампионне.

Но тот, кто сменяет, не всегда заменяет. Обладая высокими воинскими доблестями, Макдональд не располагал умением мягко и по-дружески обращаться с людьми — качеством, которое снискало Шампионне широкую популярность в Неаполе.

Однажды Макдональду сообщили, что на Старом рынке лаццарони подняли бунт.

Эти люди — потомки тех, что восстали с Мазаньелло, грабили и убивали под его началом, после этого они без стыда и совести прикончили или, во всяком случае, дали убить самого Мазаньелло, а потом протащили его труп по грязи и бросили голову в сточную канаву; потомки тех, что спустя недолгое время, в силу непостижимых и, тем не менее, характерных для южан противоречивых побуждений, собрали части его растерзанного тела, уложили на позолоченные носилки и предали земле с почестями, подобающими разве что святому; лаццарони, в 1799 году все те же, что и в 1647-м, собрались, разоружили национальную гвардию и с ружьями бросились к порту, чтобы поднять восстание среди моряков.

Макдональд в этих обстоятельствах последовал традициям Шампионне. Он послал за Микеле и обещал ему чин и жалованье командира легиона и мундир еще более блестящий, чем тот, что он носил, если ему удастся усмирить восстание.

Микеле вскочил на коня, въехал в толпу лаццарони и с присущим ему красноречием убедил их сложить оружие и разойтись по домам.

Усмиренные бунтовщики отправили к Макдональду депутатов просить прощения.

Макдональд сдержал обещание, данное Микеле, назначил его командиром легиона и подарил ему великолепный мундир, в котором тот немедленно выехал показаться народу.

Это было в тот самый день, когда в Неаполе узнали о поражении при Маньяно, об отступлении, последовавшем за ним, и о вызванной этим отступлением утрате линии обороны вдоль Минчо.

Макдональд получил приказ соединиться в Ломбардии с французской армией, отступившей перед австрийско-русской. К несчастью, он не мог выполнить этот приказ. Мы знаем, что перед отъездом Шампионне отправил французский корпус в Апулию, а неаполитанский — в Калабрию.

Нам известно также, чем закончились эти походы: Бруссье и Этторе Карафа стали победителями, Скипани был побежден.

Макдональд тотчас разослал приказ всем французским корпусам, расположенным вокруг Неаполя, сосредоточиться в Казерте.

По мере того как республиканцы отступали, санфедисты продвигались вперед и вокруг Неаполя стягивалось кольцо бурбонских войск. Фра Дьяволо был в Итри; Маммоне с двумя своими братьями — в Соре; Пронио — в Абруцци, Шьярпа — в Чиленто; наконец, Руффо и Де Чезари шли широким фронтом, занимая всю Калабрию, протягивая через Ионическое море руку русским и туркам и через Тирренское — англичанам.

Тем временем депутаты, посланные в Париж получить признание Партенопейской республики и заключить с Директорией оборонительный и наступательный союз, вернулись в Неаполь. Однако положение Франции было не столь уж блистательным, чтобы оборонять Неаполь, а положение Неаполя не было достаточно прочным, чтобы наступать на врагов Франции.

Вот почему французская Директория велела передать Неаполитанской республике то, что одно государство говорит другому в крайних обстоятельствах, несмотря на связывающие их договоры, а именно: «Каждый за себя». Все, что Директория могла сделать, — это уступить Неаполю гражданина Абриаля, человека сведущего в таких делах, для лучшей организации Республики.

В то время, когда Макдональд готовился тайно повиноваться полученному секретному приказу отступать и собирал своих солдат в Казерте под предлогом, что их слишком изнеживают неаполитанские развлечения, стало известно, что пятьсот роялистов и значительно превосходящий их числом английский корпус высадились у Кастелламмаре. Под защитой английского флота это войско завладело городом и малым фортом, его оплотом. Так как этой высадки не ожидали, то в форте находилось только тридцать французов. Они сдались с условием, что им позволят удалиться с воинскими почестями.

Город же был захвачен врасплох и не мог поставить своих условий, а потому оказался отданным на разграбление.

Когда о том, что случилось в Кастелламмаре, узнали крестьяне Леттере и Граньяно, жители окрестных гор, недалеко ушедшие от пастухов времен древних самнитов, они спустились с гор и в свою очередь принялись грабить город.

Все патриоты или те, кого объявили таковыми, были убиты; кровь породила жажду крови; даже гарнизон, несмотря на капитуляцию, был перерезан.

Эти события происходили накануне того дня, когда Макдональд должен был покинуть Неаполь с французской армией, но они изменили его намерения. Храбрый генерал не хотел, чтобы показалось, будто уйти из Неаполя его побудил страх. Он стал во главе своей армии и двинулся прямо на Кастелламмаре. Англичане тщетно пытались огнем со своих судов помешать движению колонны. Под этим огнем Макдональд взял обратно город и форт, оставил там гарнизон уже не из французов, а из неаполитанских патриотов и в тот же вечер, вернувшись в Неаполь, привез в дар национальной гвардии три знамени, семнадцать пушек и триста пленных.