Ирина Лобановская - Звезда эстрады

• Название: Звезда эстрады
• Автор: Ирина Лобановская
• Жанр: Современные любовные романы
• Год: 2005

Провинциалка Лёка успешно покоряет столицу — в том числе и с помощью мужчин. Ей все удается! Вскоре она — известная эстрадная певица, победительница российских и международных конкурсов. Она достигла настоящей славы… Но у Лёки нет главного — семейного счастья и любви. И она отчаянно пытается их найти…

Рыжеволосая бестия Лёка с детства поражала всех смелостью высказываний и дерзостью поступков. И все же самую заветную свою мечту она долго не решалась воплотить в жизнь. А мечтала Лёка петь, да так, чтобы весь мир лежал в восхищении у ее ног. Упрямой провинциалке сказочно повезло в Москве, причем дважды. Во-первых, она понравилась известному продюсеру. А во-вторых… встретила мужчину своей мечты. Но Кирилл так далек от мира шоу-бизнеса! Как же удержать в руках сладкоголосую птицу удачи и не упустить женское счастье?..

---

— Пытаюсь, — отозвалась она. — Импресарио не дает покоя, звонит без конца… Думала оторваться от вечной суеты и пожить в тишине… Да разве получится? И тут фанаты не дают покоя, просто шагу не ступишь… Только приехала — уже пристают… Хоть надевай маску, как террористка.

— А давайте я сыграю роль вашей личной охраны, — вдохновенно предложил Аркадий.

Он искал повода быть все время возле нее…

— Как это? — удивилась Лёка. — Переведите!

— Да так… Буду ходить постоянно возле вас и отшвыривать ваших назойливых поклонников.

— У вас не получится, — покачала головой Лёка.

— Почему?

— Не хватит наглости. Тут требуется особая бесцеремонность. У вас ее нет.

— Все равно… Давайте попробуем! — настаивал Аркадий.

— Ладно, рискнем! — засмеялась Лёка. — Я согласна!

И тут подбежал Вовка, схватил за руку дядьку и взглянул на незнакомую женщину застенчиво, но подозрительно. Он панически боялся потерять Аркадия и жил в непрерывном навязчивом страхе, что его последнюю надежду, единственную привязанность и любовь могут навсегда отобрать.

— Это ваш сын? — спросила Лёка. — Как же вы будете меня охранять? Вместе с ним?

— Племянник, — объяснил Аркадий, спешно обдумывая ситуацию.

— А от кого вас нужно охранять? — поинтересовался Вовка и вдруг радостно истошно завопил: — Ой, вы же Тихая! Вы поете по телевизору! Как же я вас сразу не узнал?! Я тоже хочу вас охранять!

Лёка снова засмеялась. И снисходительно-благосклонно согласилась уже на эту двойную «охрану», объявив донельзя довольному и гордому своим новым звездным знакомством Володьке, что теперь она совершенно спокойна за свое будущее.

Лёка страшно тосковала. Пробовала забить печаль и боль вином, коньяком и ужинами в шикарных ресторанах с дорогостоящими поклонниками. Толку никакого… Отвлекалась лишь на время, на несколько часов, а едва попав домой, закусывала губы и принималась бродить, руки за спину, по комнатам из угла в угол.

— Все кругом подлецы и мерзавцы… — бормотала подвыпившая Лёка. — Эта гадина сиськатая Лианка Чебаевская три дня назад опять устроила наезд на меня в ресторане. Заявилась туда в сопровождении сразу двух молоденьких тоненьких и длинненьких супермальчиков. По детям ударилась, дура старая! Увидела меня и устроила скандал… Как всегда… Орала, идиотка, будто я сплю со всеми подряд, — это с больной головы на здоровую! Что пою одну попсу! А что она поет, интересно? Что мои композитор и текстовик — неграмотные козлы, вырытые мной на помойке! — Лёка грустно задумалась. — Я давно ни с кем не сплю… После него мне очень трудно это делать… Но кто поверит?.. А мои личные композиторы и поэты и вправду придурковаты… Только других-то взять негде!

Появившиеся у Лёки с легкой руки импресарио Эдгара придворные композитор и поэт-песенник ее душу не грели и не радовали. Писали они плохо, типа «А у тебя есть палочка-выручалочка, ты взмахнешь и скажешь «Раз!», и все изменится тотчас!» с соответствующей бездарной мелодией. Но народ — ох, уж эта толпа! — почему-то на ура воспринимал эту пошлятину и откровенную чушь. И не мечтал ни о чем другом. А Лёкины излюбленные романсы, которые она так любила петь, дурноватую публику больше не вдохновляли…

Все ждали Лёкиного провала. Как сговорились. Не дождутся! Опытный шахматист в цейтноте выигрывает.

Когда поэт первый раз принес ей свой жуткий текст, Лёка просто хотела его выставить вон. Навсегда.

— Вы думаете, это нормальная рифма — «весна» и «вода»? — язвительно поинтересовалась Лёка. — А эта — «Москва» и «моя»?

Поэт надулся и стал плести что-то о рифмах Маяковского и Вознесенского. Шибко умный…

— Мне такой текст не подходит! — вполуха выслушав его, заявила Лёка. — И петь это не собираюсь ни при каких обстоятельствах!

Но присутствующий при этом композитор, вкрадчивый и ушлый человечек, без конца противно потирающий ладони, уговорил Лёку повременить и не делать поспешных выводов.

— Вы не торопитесь, Леокадия Андреевна, — посоветовал он. — Мы давно работаем с Игорем в тандеме. У нас дружная рабочая пара и большой опыт. Вы попробуйте спеть одну нашу песню! И кроме того, задумайтесь насчет рифм. Ну, даже если бы Незнайка сразу понял, что «палка» и «селедка» — не рифма, разве он стал бы поэтом? Сомнительно… Поэзия — езда в незнаемое…

Чересчур незнаемое, злобно подумала Лёка.

Поэт Игорь смотрел разобиженно и бубнил, что тогда пойдет к Чебаевской. Та якобы давно его приглашала.

Упоминания о Чебаевской Лёка не вынесла и попробовала спеть эту бредовую, на ее взгляд, песню. И неожиданно сорвала чудовищный новый успех. Пришлось примириться и с поэтом, и с композитором, отныне работающими лишь на нее… Платить этим уродам и всякий раз искренне удивляться, как беснуется от счастья зал, слыша очередной «шедевр» дружного тандема.

Взбудораженная, ничего не понимающая Лёка бросилась на дачу к своему верному маэстро.

— Я рад тебя видеть, детка! — воскликнул он и на всякий случай, помня Лёкины страхи, притянул к себе за ошейник Дуньку. — Выглядишь изумительно! Что привело тебя ко мне на этот раз? Думаю, не внезапный приступ любви и сострадания…

Лёка чуточку смутилась.

— Вообще эти лимиты у сострадания очень невелики, — пробурчала она. — А душа быстро замусоривается… Не только у меня, у всех без исключения…

Маэстро кивнул:

— Твоя правда. А умирать передумала? И правильно! А то, помнится, ты как-то звонила мне и лепетала, что совсем погибаешь от головной боли…

Он пристально посмотрел на Лёку. Она потерялась еще больше, хотя сбить ее с толку было всегда довольно сложно.

— Да еще приехать ко мне в такую погоду… — продолжал, как ни в чем не бывало, маэстро. — По небу давно бегают тучи, которые до чего-нибудь нехорошего добегаются.

— Другой погоды нет, — философски ответила Лёка. — И взять неоткуда.

— Умнеешь на глазах, — заметил маэстро. — Хотя мудрость, как известно, уменьшает жалобы, но не сокращает страдания. Ну, рассказывай, что стряслось.

И Лёка выложила наболевшее: про поэта и композитора, уродские тексты и музыку, про подлую Лианку Чебаевскую… И еще про толпы в концертных залах, готовые слушать эту дребедень, но весьма холодно относящиеся к Лёкиной программе русских романсов…

Маэстро выслушал ее внимательно, наклонив седую голову и ласково поглаживая Дуньку.

— В общем, ничего нового ты мне не поведала, детка, — заметил он, когда Лёка наконец замолчала, уставшая и отчаявшаяся. — В обществе был, есть и будет действовать закон толпы. Он, увы, неотменяем и непререкаем. И он сильнее многих других законов.

— Толпа… — с горечью прошептала Лёка. — Но ведь кто-то должен ею руководить, направлять, обучать, в конце концов!

— Должен, — кивнул маэстро. — Но за много веков такого человека что-то не нашлось…

— А Господь Бог? — прошептала Лёка.

— Детка, чтобы даже Ему удалось вразумить оголтелую толпу, она обязана, как минимум, для начала в Него поверить, а потом послушать. Но она не верит и не слушает… Именно поэтому она — безумная толпа. Я слышал твое последнее выступление, детка… Ты по-прежнему хорошо поешь. А что ты поешь — меня интересовало не слишком. Напрасно, конечно, но ведь я понимаю, что такое эстрада. Это публичный жанр, как публичная девка. А славу, которой ты так жаждешь, люди называют венчанной блудницей.

— Что?! — взвилась Лёка. — Значит, я потаскуха? Шлюха?

— Каждый, кто продается, тем более за приличные деньги, заслуживает этого слова, — невозмутимо отозвался маэстро. — Основы человеческого общества хорошо известны — это корыстолюбие, страх и продажность. А люди, детка, по сути своей злы, хотя очень любят добро. Однако другими сделанное добро, исключительно только по отношению к ним.

— Но толпа состоит из отдельных личностей! И они-то очень разные! И их можно изменять!

Маэстро покачал головой:

— Это иллюзии. В толпе нет личностей. Она едина по сути и настроению. Она страшна. А тебе вообще нравятся современные мелодии наших песенок?

Лёка пожала плечами. Как может нравиться эта какофония?..

— А ты заметила, детка, как советская музыка поднимала дух, будила патриотизм и улучшала настроение? Достаточно послушать какой-нибудь марш времен Дунаевского — и от депрессии не останется следа. Ритм… Все дело в нем. А нынешнее поколение композиторов только жалуется, скулит и скучает. И создает сопливые, слезливые, сентиментальные мелодии, рассиропленные и минорные. Какая-то мяукающая и мурлыкающая тональность… Ты не анализировала, детка, что поешь?

— Пою что придется! Что сочиняют и приносят нынешние гении от музыки! — крикнула взбешенная Лёка. — Именно такие сопли обожает народ!

— Это не народ, — спокойно возразил маэстро. — Народ в твоих залах не бывает, не обольщайся! Он совсем не там. И твои клипы он тоже смотрит вряд ли. Ты чересчур заблуждаешься, детка…