Карен Монинг - В оковах льда

• Название: В оковах льда
• Автор: Карен Монинг
• Жанр: Фэнтези

Первый год ППС. После Падения Стен. Эльфы на свободе и охотятся на нас. Теперь здесь зона военных действий, и ни один день не похож на другой. Я Дэни О'Мелли, полные хаоса улицы — мой дом, и нет места, которое устроило бы меня больше.

Обладая редкими талантами и всесильным Мечом Света, Дэни более чем подготовлена к этой задаче. На самом деле, она — одна из немногих смертных, кто способен защитить себя от Невидимых — Темных Фейри. Но теперь, в этом столпотворении, ее величайшие таланты обернулись серьезными неприятностями.

Бывшая лучшая подруга Дэни — МакКайла Лейн, желает ей смерти; внушающие ужас Принцы Невидимых назначили награду за ее голову, а инспектор Джейни, глава полиции, нацелился на ее меч и не остановится ни перед чем, чтобы его заполучить. Вдобавок, по всему городу таинственным образом обнаруживаются заживо замороженные люди, застигнутые на месте сверхнизкой температурой, превратившей их в живые скульптурные изваяния изо льда.

Когда часть самого новомодного дублинского клуба покрывается льдом, Дэни оказывается во власти Риодана, его безжалостного бессмертного владельца. Ему нужен ее острый ум и исключительная способность определять, что именно замораживает людей и Фейри, по оставленным после себя следам. И Риодан идет на все, чтобы добиться ее сотрудничества.

Уворачиваясь от пуль, клыков и кулаков, Дэни вынуждена заключить сомнительную сделку и вступить в отчаянный союз, чтобы спасти ее драгоценный Дублин, прежде чем все и вся окончательно превратится в лед.

Отступление от команды переводчиков:

Так как главной героине в этой книге всего 14, и по тому немногому, что нам удалось о ней узнать из предыдущих книг, мы сочли целесообразным обогатить ее речь всевозможными «словечками» нашего великого и могучего русского языка, тем самым подчеркнув жизнерадостность, дерзкий нрав и неистощимую энергетику этой юной особы, чтобы в дальнейшем (в следующих книгах от лица Дэни) вы четче смогли прочувствовать ее взросление и становление, как личности в целом. Надеемся, мы не слишком переусердствовали.

Предупреждение:

Ну, помимо всего вышесказанного, в тексте могут присутствовать какие-то корявости или неточности и ошибки, особенно пунктуационного характера. Так что извиняйте. Так же в книге присутствуют иллюстрации, но это всего лишь примерные изображения того, как то или иное может выглядеть на самом деле, поэтому сильно не критикуйте.

Приятного чтения!

С любовью команда переводчиков сайта www.laurellhamilton.ru

---

— Значит, она важна тебе эмоционально? Ты ее любишь?

— Дэни, прекрати сейчас же! — ужаснувшись, восклицает Джо. Риодану она говорит: — Не отвечай ей. Мне очень жаль. Просто игнорируй ее. Это так нелепо.

— Отвечай, — давлю я на Риодана. Поющие уже раздухарились, пританцовывая и покачиваясь, и мне почти приходится кричать, чтобы меня услышали. Но ничего. Я как раз в настроении покричать.

— Да что за херня, — рычит Риодан через плечо, — они не могут пойти попеть в другое место.

— Они хотят внутрь, — говорю я. — Или умрут на твоей крыше, потому что ты настоящий кретин, чтобы спасти их.

— Мир — не моя забота.

— Очевидно. — Я вкладываю двадцать видов словесного осуждения в единственное слово.

— Она только хотела найти Танцора, — встревает Джо. — Мне кажется, это важно. Иногда тебе следует ей доверять.

— Ты любишь ее? — не отстаю я от него.

Джо стонет, как будто сейчас скончается от смущения:

— Господи, Дэни, заткнись!

Я ожидаю, что он начнет сейчас надо мной измываться, сказав что-нибудь унизительное, бросив мне в лицо оскорбление, но он просто говорит:

— Определи слово «любовь».

Я смотрю прямо в эти ясные, холодные глаза. В них есть какие-то изменения. Я не понимаю этого парня. Но определение, которое он хочет, просто. У меня в клетке было предостаточно времени подумать над ним. Однажды я смотрела телепередачу, где дали точное определение, и я отвечаю ему:

— Активный уход и забота о здоровье и благополучии тела и сердца другого человека. Активная. Не пассивная. — В общем, этот человек все время не выходит у тебя из головы. Ты постоянно о нем думаешь. Он постоянно с тобой каждый час, каждого дня. Чтобы ты не делал. И ты никогда не оставишь его где-нибудь запертым умирать.

— Подумай о том, что это влечет за собой, — говорит он. — Обеспечение едой. Укрытие. Защита от врагов. Место, чтобы отдыхать и восстановиться.

— Ты забыл о роли сердца. Но я и не ожидала ничего другого. Потому что у тебя его нет. Все, что у тебя есть — правила. О, да, и еще правила.

Джо говорит:

— Дэни, может, мы просто…

Риодан обрывает ее:

— Благодаря этим правилам происходит меньше смертей.

Джо пробует снова:

— Слушайте, ребята, я думаю…

— Эти правила не дают жизни людям, которые хотят свободно дышать, — теперь моя очередь ее перебивать. Все равно ее никто не слушает.

Неожиданно он хватает меня за грудки и я оказываюсь с ним нос к носу болтая в воздухе ногами.

— По твоему же собственному определению, — говорит он, — ты также никого не любишь. И можно утверждать, что для самых близких тебе людей тебе нужно совершить всего лишь одну из трех вещей: сделать из них врагов, убить дорогих им людей, или убить их самих. Осторожней. Ты находишься на более тонком льду, чем когда-либо со мной.

— Из-за того, что спросила: любишь ли ты Джо? — холодно спрашиваю, словно это не я беспомощно болтаюсь на своих шмотках. И он не нанес мне удара ниже пояса.

— Это не твое дело, Дэни, — говорит Джо. — Я сама в состоянии…

— Да высунь ты уже голову из жопы и посмотри на мир, — рычит Риодан.

— Я вижу мир, — огрызаюсь я. — Я вижу его лучше, чем большинство людей и ты это знаешь. Отпусти меня.

— …о себе позаботится. — Джо тоже начинает выходить из себя.

— Именно поэтому ты более слепа, чем большинство, — говорит Риодан.

— Полный бред. Слушай, я все еще тут болтаюсь. — Я пытаюсь дотянуться носком до земли, но думаю, не хватает где-то метра.

— Ты не видишь леса за деревьями.

— А леса-то и нет. Его уничтожили Тени. Пусти меня. Ты не имеешь права болтать людьми в воздухе просто потому, что тебе так вдруг захотелось.

Он бросает меня так резко, что я поскальзываюсь на льду и почти падаю, когда он подхватывает меня и ставит обратно на ноги. Я стряхиваю его кисть со своей руки.

— Не обязательно должна быть любовь, — говорит Джо. — Иногда дело не в этом.

— Тогда ты не должна его чпокать!

— Это мое дело, кого мне чпокать, — раздражается Джо.

— Я никого не чпокаю. Я трахаю, — говорит Риодан.

— Благодарю за столь необходимые разъяснения, — говорю я сахарным голоском. — Слышала, Джо? Ты трахаешься с ним. Даже не культурно «чпокаешься». Жестко. Просто и ясно.

 Я в гневе. Мой взор застилает красная пелена. Чертовы люди, греющиеся возле огня, так громко горланят, что затрудняют мою способность мыслить. Мне нужно к Танцору. Риодан доводит меня до белого каления. Джо — безнадежное дело. Дублин на грани вымирания.

Не в силах этого больше выносить, я бью кулаком Риодану в носяру.

Мы все как бы замираем на секунду, и даже я не могу поверить, что я только что резко звезданула Риодану без предупреждения и даже без провокаций. По крайней мере, не больше провокаций, чем обычно.

Затем Риодан клещами сжимает мою руку и тащит обратно к «Честеру», выглядя более сумасшедшим, чем я когда-либо его видела, но Джо тянет меня за другую руку, пытаясь заставить его остановиться, крича на него и меня. Я спотыкаюсь и скольжу на льду, пытаясь обоих отцепить от себя.

Мы спотыкаемся о сугробы, борясь друг с другом, когда вдруг все затуманивается, и я не могу слышать издаваемые нами звуки. Мой рот движется, но ничего из него не выходит. Я не слышу людей у огня. И даже собственное дыхание в ушах. Паника сжимает мою грудь.

Мы с Риоданом смотрим друг на друга и переживаем момент абсолютного понимания межу нами, как иногда случается у нас с Танцором. Слова не нужны. Мы вылеплены из одного теста. В бою я не желала бы себе союзника лучше. Даже Кристиану или Танцору с ним не сравнится.

Я хватаю Риодана, он хватает меня, мы зажимаем Джо между собой.

Затем пулей сваливаем нафиг оттуда, как будто за нами гонится сам сатана.

A если точнее, Король Морозного Инея.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ Она ослепила меня наукой[96]

Словно привязанные друг к другу, или типа того, мы с Риоданом останавливаемся примерно тремя кварталами ниже. Отойдя как раз достаточно далеко, чтобы избежать опасности, и при этом достаточно близко, чтобы все еще видеть «Честер».

К тому времени, когда мы оборачиваемся, все уже подходит к концу. Температура, где мы стояли, упала до точки замерзания. Король Морозного Инея исчезает в щели в пространстве чуть выше по улице в метрах десяти от того места. Туман засасывает, темное пятно скользит в портал, щель закрывается, и шум возвращается в мир.

Если это можно так назвать. Джо плачет, но больше похоже на то, как если бы она нахлобучила себе на бошку бумажный пакет и зарылась в ворох одеял.

Однажды на лугу у аббатства меня в живот боднула корова, потому что я на скорости влетела в нее, разбудив и напугав животину. Сейчас я чувствую абсолютно то же самое. Не могу вдохнуть полной грудью. Я пытаюсь наполнить легкие кислородом, но они остаются плоскими, как слипшиеся вместе блинчики. Когда мне, наконец, удается вдохнуть, то получается жуткий отстойный, звучащий замогильно и неестественно, хрип, который на выдохе превращается в густое облако пара — настолько сейчас холодно.

Я с тяжелым грузом на сердце осматриваю улицу.

Они все мертвы.

Все, до единого.

Верхняя часть «Честера» стала скульптурой из погребенных подо льдом и тишиной застывших статуй.

— Черт, нет! — взрываюсь и одновременно завываю я.

Секунды назад люди говорили и пели, волновались и планировали, жили, черт подери, жили, а сейчас не осталось и искорки жизненной силы. Мужчины, женщины и дети — все в гуще которых мы стояли, мертвы.

Человеческая раса на несколько сотен еще сократилась.

Ледяной Король: 25. Человеческая Раса: 0.

Если так пойдет дальше, Дублин превратиться в чертов город-призрак.

Я внимательно изучаю эту сцену. Белые столбики с шишками голов и отростками рук — люди, покрытые инеем, а затем облитые толстым блестящим слоем льда. Сосульки свисают с их кистей и локтей. Дыхание заморожено плюмажами из матовых кристаллов в воздухе. От сцены веет нестерпимым холодом, даже отсюда — словно часть Дублина только что оказалась в открытом космосе. Детишки застыли, сгрудившись вокруг баков грея ручки над открытым огнем. Взрослые застыли, обнявшись, кто-то — покачиваясь, а кто-то — хлопая в ладоши. А вокруг тишина, поразительная тишина. Словно вся сцена отгорожена звукопоглощающим экраном.

Позади меня горько и навзрыд рыдает Джо. Черт, это единственный звук в ночи, единственный звук в целом мире! Ее плач похож на завывания зажиточного кота. А я…, я обычно вою, как жалкая гончая — грубыми захлебывающимися звуками, а не мелкими вздохами и мявками. Я стою, молча дрожа, скрипя зубами и сжав кулаки, чтобы не присоединиться к Джо.

Я ухожу в себя, как делаю иногда, когда события слишком серьезные, чтобы справиться с ними. Я притворяюсь, что под всем этим инеем и льдом нет людей. Я отказываюсь впустить в себя произошедшее, потому что скорбь не спасет Дублин. Я представляю, что это пазлы мозаики. Просто улики. Которые помогут предотвратить повторение этого ужаса, если смогу расшифровать оставленные ими подсказки. Потом они снова станут для меня людьми, и я поставлю здесь какой-нибудь памятник.