Роджер Желязны - Миры Роджера Желязны. Том 17

• Название: Миры Роджера Желязны. Том 17
• Автор: Роджер Желязны
• Издательство: Полярис
• Жанр: Фэнтези
• Год: 1996
• ISBN: 5-88132-147-2

Романом «Коль в роли Фауста тебе не преуспеть» продолжается юмористическая трилогия, созданная Р. Желязны в соавторстве с Р. Шекли. Потерпев поражение, демон-неудачник Аззи, однако, не успокаивается. Теперь его жертвой суждено стать знаменитому чернокнижнику доктору Фаусту. Но случай путает все карты…

Перевод: В. Задорожный

---

Но пока что Илит горела прежним энтузиазмом.

— Вы употребили во зло свое положение! — отчитывала она Мака. — Вас перенесли через время и пространство и вооружили дьявольским даром говорить на всех языках не для того, чтобы вы соблазняли невинных девиц. Вам следует с полной ответственностью подойти к исполнению возложенных на вас обязанностей, а не виться похотливым подростком вокруг каждой юбки. Я буду вынуждена подать на вас жалобу совету распорядителей Турнира! А пока что я лично прослежу, чтобы вы больше не повторяли несанкционированные лазания под юбку!

— Послушайте, фрейлейн, вышло недоразумение, вы меня неправильно поняли, — почти захныкал Мак. Он хотел во всех подробностях рассказать о происшедшем, но Илит не была расположена выслушивать байки этого рыжеволосого смазливого соблазнителя, который готов вкручивать мозги женщинам на всех известных языках.

Илит строго оборвала его объяснения:

— Пока на мою жалобу не придет официальный ответ, я перенесу вас туда, где у вас не будет возможности грешить. Да, приятель, посиди-ка в Зеркальной тюрьме.

Мак воздел руки в напрасной мольбе. Поздно! Ничто не действует так быстро, как заклятие взбешенной ведьмы. Даже если она работает ангелом. Не успел Мак и глазом моргнуть, как последовал молниеносный взмах кроваво-красных ноготков и Илит исчезла. Но когда Мак шагнул к тому месту, где она только что была, до него дошло, что из комнаты исчезла не она — исчез он сам.

Как бы то ни было, он находился в каком-то другом месте.

Это была комнатка с неисчислимыми зеркалами. Зеркала занимали все стены, пол, потолок. Было ощущение, что зеркал немыслимое количество — столько просто не уместится на стенах! Отражения сливались в ртутно-серебристые туннели, пропасти, в причудливую топографию Зазеркалья.

Мак увидел себя отраженным в сотнях зеркал под сотнями углов. Он в ужасе повернулся — и мириады его отражений повернулись вместе с ним. Он сделал шаг вперед — его бесчисленные двойники также двинулись вперед, хотя часть двойников, похоже, шагнула назад. Мак сделал еще шаг — и уткнулся носом в зеркальную поверхность. Он отшатнулся, а с ним и большинство его отражений; лишь некоторые будто ни обо что не ударились и ни от чего не отшатнулись… Маку показалось странным и пугающим, что кое-какие отражения не следовали его движениям.

Чем больше он приглядывался, тем более не по себе ему становилось. Одно его отражение сидело в кресле и читало рукопись; вот оно оторвало глаза от чтения, подняло голову и подмигнуло Маку… Другое сидело с удочкой на берегу реки. Это отражение напрочь игнорировало Мака. Напротив верхом на стуле сидело, раскинув ноги, еще одно отражение и нагло улыбалось в лицо хозяину.

Тут Мак усомнился в том, где именно его лицо, и торопливо заметался по комнате, ощупывая зеркальные поверхности, надеясь найти выход из этого жуткого лабиринта. Некоторые отражения суетились вместе с ним. Но большинство уселось за длинный стол и принялось уплетать ростбиф, заедая его йоркширским пудингом. Одно отражение приморилось и легло спать на большую перину, другое отражение сидело на крутом склоне холма и запускало воздушного змея. По мере того как Мак смотрел на этих двойников, каждый из них поднимал голову, словно чувствуя его взгляд, приветственно кивал ему с улыбкой и возвращался к своему делу. Лишь некоторые отражения не обращали на него никакого внимания.

Мак одурело таращился на эту чертову свистопляску двойников, и один внутренний голос провыл: «Я схожу с ума!» Другой внутренний голос спокойно проговорил: «А для меня не найдется книжечки почитать?» Мак почувствовал, что и внутренне он раздваивается, растраивается, расчетверяется…

Оставалось плюнуть на все, закрыть глаза и подумать о чем-либо действительно приятном.

Глава 7

Мефистофель возник из ниоткуда в клубах сернистого желтого дыма. Для знающего человека сам способ появления в покоях княжны Ире говорил о его дьявольски скверном настроении.

Он уютно сидел себе в мягком кресле у камелька с «Воспоминаниями о детских пакостях» — самой увлекательной книгой из всех тех, что попадались ему в последнее время, — и только-только дочитал до места, когда принц-бесенок открыл для себя прелести предательства и начал гадить родным и близким направо и налево при всяком удобном случае.

И тут зазвонил телефон, вырывая Мефистофеля из сладостного мира фантазии к прозаической реальности. Один из его шпионов, невидимкой наблюдавший за ходом Турнира, докладывал о злостном нарушении правил — имело место дерзостное и существенное вмешательство в естественный ход состязания, а именно: главный участник был незаконно изъят из экспериментальной ситуации и помещен в комнату зеркал-обманок.

Мефистофель отшвырнул книгу и понесся сломя голову в Пекин, невзирая на то что формально он не был на дежурстве. Но на такие мелочи настоящий дух Зла внимания не обращает — профессиональный бес должен смириться с тем, что служба может потребовать его в любое время суток и, если вдруг выпадает возможность совершить подлинное, крупное, весомое зло, всякий бес обязан позабыть о тихих домашних радостях и устремиться на свой пост.

— Илит! — рявкнул Мефистофель, очутившись рядом с ведьмой-ангелом. — Ты что себе позволяешь! За каким рожном ты заперла Фауста?

— Я исправляю серьезный грех, — храбро огрызнулась Илит, хотя под гневным проницательным взглядом Мефистофеля у нее мурашки побежали по спине.

— Что ты сотворила с Фаустом?

— Заключила его в камеру предварительного следствия по подозрению в нарушении норм морали и нравственности, — отчеканила Илит.

— Женщина, да как ты посмела! Кто тебе позволил соваться в ход Турнира? Тебе, простой наблюдательнице!

— В качестве наблюдательницы, — отчеканила Илит с неожиданной твердостью, — я обязана делать наблюдения. И, согласно моим наблюдениям, вы пообещали Фаусту золотые горы и надули ему в уши, что он волен нарушать все заповеди и творить что угодно, а не следовать узкой тропкой к назначенной цели. Если я не права, объясните мне, как вышло, что Фауст занят соблазнением невинной княжны, тогда как его дело — совершить поскорее эпохальный выбор в сложной исторический ситуации!

— Да как ты смеешь обвинять меня! Что за нелепый поклеп! Я ни сном ни духом не ведаю о его художествах! — горячо заспорил Мефистофель. — Если он завалил какую-либо потаскушку — это дело его собственной совести. Я не имею к этому ни малейшего отношения!

Тут оба одновременно вспомнили о присутствии почти сомлевшей от испуга княжны Ире. Они сперва уставились на нее, потом переглянулись и пришли к безмолвному соглашению. Илит повела бровью, Мефистофель кивнул. Затем Илит проворно накинула на княжну малые сонные чары — невесомые, как ночная сорочка феи. Эти чары несли с собой не только крепкий сон, но и забвение всего того, что произошло в последние полчаса перед засыпанием.

Таким образом, княжна Ире была устранена и в безопасности, Мак заточен в Зеркальной темнице, и Илит могла дальше изливать свой гнев на Мефистофеля.

— Это все ваша вина, — прошипела она, яростно сверкая синими глазищами. — И не пытайтесь умаслить меня льстивыми речами и псевдоучеными разговорами. Знаю я эти бесовские уловки, сама была в вашем лагере!

— Женщина, образумься! — взвыл Мефистофель. — Если я одарил Фауста временной способностью понимать все языки, то лишь для того, чтобы он не сник в этом хаосе восточной абракадабры. Но что бы он ни натворил, вы не смеете выдергивать его посреди драмы. Это вина похуже всего того, что может натворить Фауст!

— Гнусный лжец! — отрезала Илит.

— Да, и горжусь этим, — согласно кивнул Мефистофель. — Но это не имеет отношения к данному делу.

— Я требую, чтобы Фауста заменили существом с более высокими моральными критериями!

— Ну, баба! Ты вышла за все разумные рамки! Ни Рай, ни Ад не приемлет узкодогматическую трактовку морали! Немедленно освободи Фауста!

— Дудки! Я вам не подчиняюсь!

Мефистофель вперился в нее, словно хотел испепелить взглядом, потом вытащил из-под одежды походный мешок и достал портативный телефон. Он набрал номер вызова ангельской срочной помощи — 999, перевернутый номер апокалиптического зверя.

— Кому вы звоните? — забеспокоилась Илит, пока Мефистофель, нервно постукивая носком туфли, со все растущим раздражением ждал появления представителя добрых духов.

— Тому, кто, надеюсь, сумеет образумить тебя. Хотя бы слегка.

Через пару мгновений возникло облачко светлого дыма, раздались звуки небесной мелодии, исполняемой на арфе, и появился почти голый архангел Михаил. Выглядел он весьма раздраженным: с его тела стекала вода, а из одежды на нем было только белое полотенце вокруг чресел.