М Ройзман - Все, что помню о Есенине

• Название: Все, что помню о Есенине
• Автор: М Ройзман
• Жанр: История

---

Пора пресечь вздорные утверждения о том, что Есенин писал по наитию. Впрочем, не надо скрывать и правду: в таких утверждениях есть доля вины его самого. Сергей любил разыгрывать других, и сам любил, чтоб его разыгрывали. Особенно доставалось от него поклонникам и поклонницам. В книжную лавку артели повадилась ходить одна дама, одетая в яркую малинового цвета шубу с беличьим воротником, в красном капоре. Как-то она попросила у Есенина автограф, и он написал ей свою фамилию на титульном листе своего сборника.

- Сергей Александрович! - обратилась она к нему. - Скажите, как вы пишете стихи?

Есенин поглядел на нее внимательно, прикинул, что она из себя представляет, и ответил, словно век жил на Оке, растягивая слова и напирая на букву "о":

- Пишу-то? Как бог на душу по-оложит.

- По скольку стихов в день?

- Один раз высидишь пару, другой - пяток!

- Поэмы тоже так?

- Поэмы? - переспросил Сергей и, войдя в игру, развел руками. - Позавчера проснулся. О-озноб. Голова пылает. Надел шапку, шубу, влез в валенки. Сел за стол. Писал-писал, рука онемела. Под конец доложил голову на стол и заснул.

- А поэма?

{76}

- Это уж когда проснулся. Читаю, верно, поэма. Называется "Сорокоуст".

Я смотрю на Есенина: лицо серьезное, говорит без улыбки, без запиночки. Поклонница все принимает за чистую монету.

- Но вы до писания советуетесь? Что-то соображаете? - интересуется она.

- Советоваться? Соображать? Время-то где? Утром книги покупаю, днем, видите, продаю. Потом бежишь в типографию корректуру своей книжки править. Оттуда в "Стойло Пегаса". Только закусишь - выступление. Вот она - жисть!

Он тяжело вздыхает и с горечью машет рукой. У поклонницы сочувственное выражение на лице, она благодарит Есенина и, довольная, уходит. Сергей хохочет так, что у него выступают слезы на глазах. Мы, свидетели розыгрыша, вторим ему.

Теперь эта поклонница будет всем говорить, что Есенин посвятил ее в секреты своего творчества. Кой чего прибавит, приукрасит, и выйдет, что он пишет стихи по внушению высшей силы. А скольким поклонникам и поклонницам Сергей рассказывал о себе байки?

На самом же деле достаточно взглянуть на его рукописи, на варианты произведений, чтоб убедиться, что это был трудолюбивый, взыскательный, профессиональный художник слова...

Однажды я зашел в ту же лавку, чтобы согласовать выступление имажинистов на олимпиаде Всероссийского союза поэтов. Сергей сидел в подсобной комнате и читал томик стихов. Не желая прерывать его чтение, я подождал, пока он поднял глаза от книги.

- Многие считают, что на меня влиял Клюев, - произнес он не то с упреком, не то с сожалением. - А сейчас читаю Гейне и чувствую - родная душа! Вот как Блок! Отчего это, не пойму? - И он пожал плечами.

На это тогда я не мог ответить. Сейчас, думаю, что роднила Есенина с Гейне романтика, а в целом - лирический герой Сергея, у которого было немало качеств от Дон Кихота. Да, лирический герой Есенина тех годов боролся с машинным городом во имя прошлой деревни. Сервантес с помощью своего Дон Кихота сбросил с себя {77} тяготивший его мир прошлого. То же самое сделал Есенин с помощью своего лирического героя и начал воспевать рождающуюся на его глазах новую жизнь. Лирический герой Есенина, как и Дон Кихот, принадлежит и вечным образам человечества и будет жить до тех пор, пока земля вертится вокруг своей оси.

10

Валерий Брюсов во главе Союза поэтов. Взаимоотношения

Есенина и Брюсова. Поэтические группы

Рюрик Ивнев после Василия Каменского был полтора года председателем Союза поэтов. В столовой клуба командовал буфетчик А. С. Нестеренко. Это был дядя косая сажень в плечах.

Истопник того дома, где помещался клуб поэтов, в день именин своей жены пришел на квартиру к Нестеренко, прося продать нехватившей гостям водки. Нестеренко взял за шиворот и выставил за дверь. Истопник выхватил револьвер и всадил в Нестеренко семь пуль. Буфетчик умер. Шеф-повар пытался наладить работу столовой поэтов, но это плохо получалось.

Ивнев сложил с себя полномочия председателя союза. Делегация поэтов ездила к Валерию Брюсову и предложила ему возглавить союз. Просмотрев список членов союза, расспросив о работе клуба, Брюсов согласился.

Есенин считал, что с приходом Валерия Яковлевича, Союз поэтов приобретет более важное значение. Было постановлено ввести в правление Шершеневича, Грузинова и меня.

Валерий Яковлевич приехал в назначенный час, установил жесткий регламент и положил перед собой часы. Брюсов потребовал не отдавать столовую клуба в аренду буфетчику, а подыскать заведующего, с которым заключить трудовое соглашение. Валерий Яковлевич, как и Правление, не возражал против кооптации трех имажинистов: Вадим Шершеневич стал заместителем председателя союза, Грузинов вошел в издательскую комиссию, на меня возложили юридические и административные дела союза.

Я разыскал типовой трудовой договор. Он был в двух {78} вариантах: в одном говорилось о тантьеме, то есть о дополнительном вознаграждении, выплачиваемом с чистой прибыли; в другом о тантьеме не упоминалось. На следующее заседание Брюсов приехал минут за сорок до начала, ознакомился с договорами, сказал мне, что заведующего столовой поэтов надо заинтересовать в ее доходах, и избрал трудовое соглашение, где говорилось о тантьеме. Такие договора прочно вошли в жизнь союза.

Во время моего разговора с Брюсовым в комнату президиума вошел Есенин. Он разыскивал Грузинова, который в тот день дежурил. Я познакомил Сергея с Валерием Яковлевичем, который предложил ему выпить чаю.

Всего разговора между поэтами я не слышал. Но к слову Сергей прочитал одно из лирических стихотворений Пушкина, а Брюсов припомнил первый и второй варианты. После этого поэты стали говорить об Александре Сергеевиче. Есенин, обладающий великолепной памятью в чуть ли не с юных лет отлично знающий Пушкина, был в восторге от Валерия Яковлевича - пушкиниста. С этого дня между поэтами возникло взаимное уважение и добрые отношения. Пора, наконец, сказать правду: никто так высоко не расценил поэтический дар Сергея после прочтения "Сорокоуста", как Брюсов. Кстати, частушки и грубые оценки творчества Валерия Яковлевича, приписываемые Есенину мемуаристами, являются плодом их фантазии. Об отношении Сергея к Брюсову можно судить по его статье, написанной после смерти Валерия Яковлевича.

"Много есть у него прекрасных стихов, на которых мы воспитывались, заявляет Есенин. - Он в последнее время был вроде арбитра среди сражающихся течений в литературе" (С. Е с е н и н. Собр. соч., т. 5, стр. 82.).

Весть о том, что буфетчик кафе поэтов Нестеренко убит, поползла по Москве, и как мы - члены правления - ни старались подыскать заведующего столовой, ничего не выходило. Что им тантьема, говорили люди, жизнь дороже! Это тянулось больше недели; надо было платить аренду за помещение, внести деньги за новый патент и т. п. В общем, клуб поэтов, столовая, кафе были под ударом.

Все это усугублялось еще и тем, что как раз в это {79} время закрылись несколько кафе, в их числе, столовая клуба "Наука и искусство", организованного молодыми учеными, артистами, студентами. В правлении работали впоследствии знаменитые Р. Симонов, М. Астангов, О. Абдулов и др. Они не только сами выступали, но привлекали и других актеров, например, Алексея Денисовича Дикого. Несмотря на это и на то, что столовая находилась на самом бойком месте столицы (угол Кузнецкого и Петровки), она просуществовала не более полугода и закрылась, понеся убытки. Эти события волновали правление Союза поэтов и особенно его членов, которые вот-вот могли попасть в очень тяжелое положение...

Однажды Валерий Яковлевич объяснил, что знаком с моим отцом: оптовый мануфактурный магазин, где отец работал в царское время, помещался неподалеку от магазина, где дед Брюсова Кузьма Андреевич торговал пробкой. Отец заходил туда, познакомился с ним, а потом и с молодым Валерием Яковлевичем. Им приходилось встречаться на художественных выставках. Отец был любителем живописи, у нас в доме бывали художники Петровичев, Туржанский, Аладжалов и др.

- Что сейчас делает ваш отец? - спросил Брюсов. Я объяснил, что он поступил работать старшим товароведом в мануфактурный склад "Казанбурга" (в Шереметьевском переулке), но помещение капитально ремонтируется, а потом туда будут завозить товар.

- Пожалуйста, Матвей Давидович, - сказал Валерии Яковлевич,- передайте вашему отцу, что я прошу его зайти ко мне в Лито.

И он назначил день и час.

После разговора с Брюсовым отец сказал, что согласился до открытия склада "Казанбурга" поработать заведующим столовой Союза поэтов, тем более что ему полагается тантьема. Думаю, дело было не только в этом: отец потихоньку писал юмористические стихи, как он выражался, для семейного круга.

Через месяц аренда за помещение клуба была уплачена, патент выкуплен, все долги по заработной плате погашены. Однако не только тантьему, но и свою заработную плату отец получал с трудом. Его донимали поэты, которые обедали и ужинали в кредит, а потом забывали об этом. В конце концов, все это кончилось очень курьезно: молодой поэт, член союза, должен был жениться, а у {80} него не было хороших брюк. Он просил их у своих товарищей, у членов правления только на время свадьбы. Никто не давал: в двадцатом году за хорошие брюки в деревне или на базаре можно было получить гору продуктов. Отец сжалился над женихом и дал ему брюки от своего нового костюма. Поэт отпраздновал свадьбу, но брюки не вернул. Напрасно на него нажимали члены правления союза, он отмалчивался. А вскоре вместе с молодой женой уехал в город, где жили ее родители.