Магомет Мамакаев - Зелимхан

• Название: Зелимхан
• Автор: Магомет Мамакаев
• Издательство: Чечено-Ингушское книжное издательство
• Жанр: Книги
• Год: 1981

Роман чеченского писателя Магомета Амаевича Мамакаева (1910–1973) рассказывает о жизни крестьянской бедноты в предреволюционные годы. Главным героем его является абрек Зелимхан из селения Харачой. В изображении автора Зелимхан – народный мститель и борец против социальной несправедливости.

Но было бы неверно считать, что в роковых бедах Зелимхана и всего чечено-ингушского крестьянства повинна только царская администрация. Ведь уходу Зелимхана в абреки способствовали общинно-родовые отношения, а также местная правящая верхушка.

Несомненно, Зелимхан – личность незаурядная, легендарная. Однако автор несколько поэтизирует его «подвиги», порою совершаемые в порыве религиозного фанатизма или кровной мести.

«При всем героизме абреков, – отмечается в «Очерках истории Чечено-Ингушской АССР» (т. I, с. 218), – их бунтарские действия, часто носившие характер разбоя, террора в отношении отдельных представителей царской власти и ее прислужников, не могли причинить существенного вреда царизму. Абречество не было связано с широким революционным движением масс. Оно было бесперспективно».

Текст приведен по изданию: Мамакаев М.А. Зелимхан: Роман. – Грозный: Чечено-Ингушское книжное издательство. 1981. – 232 с.

Перевод с чеченского Ю. Тимофеева

---

Это сообщение больше всех огорчило Бици.

— Где же мы теперь будем жить, когда вернемся в Харачой?— растерянно спрашивала она.

Зелимхан горько улыбнулся наивности своей жены и сказал:

— Туда еще надо вернуться, моя дорогая.

* * *

Сырое пасмурное утро заглянуло в окна богатого особняка генерала Михеева. Но не от того настроение начальника Терской области было пасмурным. Вчера вечером генерал получил весьма неприятное письмо от наместника Кавказа. Поэтому встал сегодня Михеев хмурый, как туча, и, придя в свой рабочий кабинет, долго ходил из угла в угол медленными тяжелыми шагами. Затем подошел к большому окну, выходившему во двор, и остановился, заложив руки за спину.

Тяжелая завеса моросящего дождя закрывала горы, которые лишь угадывались на горизонте. Деревья стояли мокрые и жалкие, потерявшие всю свою красу за знойные летние месяцы. Несмотря на то, что был еще конец августа, листья пожелтели, и когда налетал ветер, многие из них срывались с веток и, покружившись в воздухе, ложились на землю.

Генерал любил осень. Листопад и оскудение лесов обычно вселяли в него новые надежды: абреки потеряют в лесах прочно скрытое от чужих глаз убежище, и ловить их будет значительно легче. А потому с тех пор, как он стал начальником Терской области, скучный осенний период Михеев считал для себя лучшим временем года.

Картина, открывшаяся сейчас перед глазами начальника области, была уныла и неприглядна. У ворот на высоком столбе висел большой четырехугольник фонаря, маятником болтаясь на ветру. Неподалеку от него была расположена коновязь, вокруг которой кучами валялся конский навоз. Со вчерашнего дня птицы успели растащить его по всему двору.

— Мерзость какая! — в сердцах проворчал генерал и еще долго думал и о нерадивых дворниках, и о своих неприятностях по службе, и о скуке однообразных дней, и обо всем этом тревожном крае...

Потом он резко повернулся и подошел к письменному столу, брезгливо нажав пальцем на кнопку звонка.

Вошел дежурный офицер.

— Прикажите сейчас же убрать двор! — сказал генерал, повысив голос.

— Есть убрать двор, ваше превосходительство! — отчеканил уже немолодой офицер, вытянувшись в струнку.

— Вы что-то еще хотите мне сказать? — спросил Михеев, заметив, что офицер топчется на месте.

— Так точно, господин генерал.

— Говорите.

— Приехал начальник Веденского округа. Он просит принять его.

— Как, полковник Моргания? — удивился Михеев. — В такую рань?

— Так точно. Полковник Моргания.

«Зачем это он?.. Что там у них еще могло случиться?» — с тревогой подумал генерал, но тут же вспомнил, что сам приглашал полковника, и на душе у него сразу полегчало.

— Пусть войдет, — произнес Михеев зевая и устало опустился в мягкое кожаное кресло.

— Доброе утро, Спиридон Петрович, — с легким грузинским акцентом приветствовал Михеева тучный офицер, входя в кабинет.

— Здравствуйте, Арчил Таймазович, — приветливо откликнулся генерал и, поднявшись, пошел навстречу полковнику. — Ну, присаживайтесь, дорогой, — он указал на мягкое кресло, стоявшее около массивного письменного стола.

Немного помедлив, глядя на хозяина ласковыми восточными глазами, полковник сел.

— Когда прибыли? — спросил генерал, усаживаясь за стол.

— Сегодня ночью, ваше превосходительство, — ответил Моргания.

— Ну как, отдохнули с дороги?

— Спасибо.

— А я, признаться, очень плохо спал. Все неприятности, батенька, одни неприятности! — искренне жаловался Михеев.

— Не надо позволять себе так тревожиться, Спиридон Петрович, — сказал полковник тоном старого доброго врача. — Все равно кривых не исправить. Поберегите здоровье.

Генерал откашлялся, вытер платком губы и сказал:

— Не могу, милый друг, это уже привычка у меня, — он сделал паузу и продолжал: — Вижу, как все здесь сложно, трудно и запутано, но интересы государя-императора требуют конструктивного решения.

— Служить его императорскому величеству — счастье для всех нас, — полковник склонился в почтительном поклоне. И после небольшой паузы добавил: — Однако я напрасно заехал сюда.

— Это куда? — не понял генерал.

— Да в Чечню, — ответил тот. — Мне предлагали хорошее место в центре России.

— Что это вы, батенька, разве там спокойнее? — оборвал его генерал. — Оттуда только и сообщают о больших беспорядках, которые подогревают эти, как их, всякого рода социалисты.

Полковник молчал, словно сожалея, что сказал такое.

Генерал Михеев высоко ценил нового начальника Веденского округа. Юрист, окончивший университет, человек с тонким политическим нюхом, Моргания хорошо умел разобраться в местных условиях. В нем удачно сочетались ловкость, сила воли и готовность, не раздумывая, пустить в ход любые средства для достижения цели. Потому генерал с легким сердцем решил послать полковника в Ведено, в первую очередь для борьбы с Зелимханом.

— Ну, рассказывайте, что там у вас нового? Где сейчас скрывается наш главный разбойник?

— Нового? Да как вам сказать, Спиридон Петрович, особенно нового — ничего, — полковник еще не уловил, какого доклада ждет от него начальство.

Заметив уклончивость ответа, генерал махнул рукой:

— Рассказывайте все начистоту, Арчил Таймазович. Я уже давно привык ко всяким худым вестям. — Он вздохнул и добавил: — А добрые вести в этих краях редкость.

— Что касается Зелимхана, то он за последнее время нигде активно себя не проявляет, — начал полковник.

— Куда же еще больше, — перебил его Михеев. — Хватит и того, что он уже наделал.

— Да, — глубоко вздохнул полковник, — ужасно жалко Тархана Тудоевича.

— Хороший был человек, — покивал лысой головой генерал.

— Отличный человек, — подтвердил Моргания и, попросив разрешения, закурил. — Сообщают, Спиридон Петрович, что Зелимхан с семьей перебрался сюда, поближе к вам.

— Как к нам? Куда же это? — насторожился Михеев.

— Говорят, что сейчас он скрывается где-то в горах недалеко от Галашек. Но вряд ли задержится там надолго. Дело в том, что наши лазутчики узнали о его намерении в ближайшее время во главе крупной шайки напасть на город Кизляр.

— Ого! Вот что он задумал! А с какой целью? — генерал устремил на собеседника усталые, полные тревоги глаза.

— С какой целью? Разумеется, чтобы пограбить. Какие же другие цели могут быть у абрека?

— Это вы верно говорите, — согласился Михеев и, тяжело поднявшись, снова подошел к окну. Двор был уже чисто выметен. Дождь прекратился, и из-за гор показалось бледное солнце. Генерал медленно обернулся к полковнику и сказал:

— Арчил Таймазович, вчера я получил строжайшее предписание от его высокопревосходительства. Генерал предлагает нам в ближайшее время покончить с этими разбойниками, в противном случае грозится доложить о нашей бездеятельности императору, — он снова вернулся к письменному столу, все так же тяжело опустился в кресло и, выдвинув средний ящик, взглянул на конверт с пятью сургучными печатями. В нем лежало пресловутое письмо наместника Кавказа, в котором сообщалось, что власть его, Михеева, в пределах Терской области пока что чисто номинальная, что было, прямо скажем, в высшей степени оскорбительно для самолюбивого Михеева.

Генерал закрыл ящик стола и спросил:

— Скажите мне, каковы ваши ближайшие планы против Зелимхана?

— Мои?

— Да, ваши.

— В пределах вверенного мне Веденского округа, — отвечал полковник, оглядывая свои холеные белые руки, — я не позволю разбойничать ни Зелимхану, ни его сподвижникам. Но, как вы успели заметить, абрек этот за последнее время расширил район своих «подвигов» и в основном действует вне пределов моей компетенции. Примером тому может служить город Кизляр, расположенный далеко от моего округа. Я почтительно советую вашему превосходительству срочно уведомить подполковника Вербицкого о готовящемся налете абрека Зелимхана на Кизляр. Что еще? — Моргания сделал небольшую паузу. — Обещаю со своей стороны, насколько это будет возможно, помочь Вербицкому.

— Хорошо, — сказал генерал, — я сделаю то, что вы предлагаете. — Он тут же вызвал своего помощника по военным делам и велел ему тотчас дать Вербицкому шифрованную телеграмму о готовящемся налете банды во главе с абреком Зелимханом на Кизляр. — Вот так, — сказал генерал, проводив глазами своего помощника.— Но, признаюсь, Арчил Таймазовнч, Кизляр меня не слишком тревожит, вряд ли Зелимхан полезет к Вербицкому.

— Видите ли, Спиридон Петрович, — заметил полковник, — абрек Зелимхан всегда появляется там, где мы его совсем не ждем, — Моргания многозначительно поглядел в глаза генералу и бросил окурок в серебряную пепельницу, стоявшую на краю стола.