Колин Маккалоу - Прикосновение

• Название: Прикосновение
• Автор: Колин Маккалоу
• Жанр: Исторические любовные романы
• Год: 2008
• ISBN: 978-5-17-036650-7, 978-5-9713-5998-2, 978-5-226-00396-7

Шотландский парень Александр Кинросс уехал искать счастья в далекую Австралию и стал могущественным, сильным и безжалостным человеком, не признающим ничьей воли, кроме собственной… Юную Элизабет Драммонд выдали замуж за Александра, но она не познала с ним радостей любви…

Целеустремленная и решительная Руби Коствен, любовница Александра, отдала все силы, чтобы дать достойное образование сыну — красивому, талантливому юноше с пылким сердцем…

Как причудливо переплетаются судьбы!

Сколько любви и ненависти, страсти и соперничества!

---

— Место учителя за вами, мистер Саммерс, — объявил Александр. — Очень может быть, что и после прибытия в Сидней мы не расстанемся. Конечно, если вы согласны служить мне. Когда я научусь итальянскому и французскому, мне понадобится свой Пятница — не поймите меня превратно.

Простоватое, но приятное лицо осветила улыбка.

— О, спасибочки вам, мистер Кинросс! Вот спасибо-то!

В Сидней они прибыли 13 апреля 1872 года, в день двадцатидевятилетия Александра. Путешествие продолжалось больше года — во-первых, потому, что обучение иностранным языкам шло медленнее, чем предполагалось, а во-вторых, потому что Александр захотел повидать Японию, Аляску, Камчатку, северо-запад Канады и Филиппины.

В Джиме Саммерсе он нашел идеального, неутомимого и энергичного партнера: Джим с удовольствием занимался любой работой, изучал любую страну, с готовностью принимал каждое предложение и решение хозяина. К Александру он обращался «мистер Кинросс» и предпочитал ответное обращение «Саммерс» более непринужденному и товарищескому «Джим».

— Хорошо еще, — рассуждал Александр в конце первого дня пребывания в Сиднее. — Сан-Франциско расположен на полуострове, выдающемся в гигантский залив, потому сточные воды в нем не скапливаются. А Сидней раскинулся на берегах гавани и как бы обнимает ее, поэтому все нечистоты скапливаются в небольшом объеме воды. Здешняя вонь невыносима — как в Бомбее, Калькутте и Вампоа. Да вдобавок вместо того, чтобы бежать в глубь материка, подальше от гавани, эти дурни установили трубу для нечистот на самом краю главного городского парка! Жуть!

Втайне Саммерс считал, что мистер Кинросс слишком суров к Сиднею, который самому Саммерсу казался прекрасным. Впрочем, он уже заметил, что мистер Кинросс наделен на диво чутким обонянием. И удивительным чутьем: пробыв в Юконе всего один день, мистер Кинросс умудрился унюхать золото, а его в Юконе хоть пруд пруди.

— Но поскольку у меня нет ни малейшего желания трястись от холода всю зиму, мы здесь не задержимся, Саммерс, — заявил Александр.

Неудивительно, что, едва предъявив аккредитив в банке, рекомендованном мистером Модлингом, Александр поспешил на поезд, а потом дилижансом добрался до Батерста — городишки, буквально со всех сторон окруженного золотыми приисками. Несмотря на это, в Батерсте жили отнюдь не золотоискатели, поэтому городок, по представлениям Александра, был тихим, чистеньким и добропорядочным.

Вместо того чтобы поселиться в отеле или пансионе, Александр арендовал в пригороде коттедж на участке площадью в несколько акров и поселил в нем Саммерса.

— Найдите какую-нибудь женщину — пусть убирает в доме и стряпает, — распорядился Александр, отдавая Саммерсу список поручений. — Платите ей чуть больше, чем обычно платят за такую работу в городе, и она будет держаться за место мертвой хваткой. Я на прииски, на разведку, а вы пока закупите все, что нужно, по списку. Вот доверенность, по ней в банке вам будут выдавать деньги с моего счета. Если вести конторские книги вы не умеете, придется научиться. Найдите счетовода, заплатите ему — пусть он вас обучит. — Александр вскочил в американское ковбойское седло, которое привез с собой. Дорожный скарб он заранее разложил по седельным сумкам. Славную гнедую кобылу он купил в городке. Для долгих поездок верхом ковбойское седло подходило больше, нежели английское. — Когда вернусь — не знаю, так что ждите меня в любое время.

И он порысил прочь в своем замшевом костюме и широкополой шляпе.

Всю неделю в Батерсте Александр развивал бурную деятельность — в основном добывал сведения у городских и приисковых властей, трех местных землевладельцев, лавочников и завсегдатаев баров в отелях. Александр узнал, что наносные месторождения почти полностью выработаны, но в Хилл-Энде и Галгонге обнаружены золотоносные пласты и вторая волна «золотой лихорадки» уже начинается.

В эпоху первых приисков правительство Нового Южного Уэльса, а также правительство Виктории, где месторождения были еще крупнее, так отчаянно стремились нажиться на природных богатствах, что установили астрономическую цену в тридцать шиллингов за лицензию золотоискателя сроком действия всего один месяц. В Виктории возмущение старателей и безжалостные действия сборщиков налогов чуть не привели к революции. В итоге стоимость лицензии снизили до двадцати шиллингов, а действовала она целый год. Но Александр в лицензии не нуждался — зачем себя выдавать?

Главная улица Хилл-Энда, больше напоминающая проселочную дорогу, была запружена гигантскими подводами, влекомыми десятью, а то и двадцатью быками, точными копиями американских почтовых дилижансов с надписями «Кобб и К°» на боках, фургонами, двуколками и колясками, пешими путниками и всадниками, многочисленными женщинами и детьми. Одежда мужчин поражала разнообразием: элегантные столичные костюмы и котелки соседствовали с мешковатыми штанами, фланелевыми рубахами и широкополыми шляпами, в то время как женская выглядела более однообразно: платья из гинема или коленкора немарких цветов, соломенные шляпы с низко опущенными полями или чепцы, мужские ботинки. Детей всех возрастов, от младенцев до юношей и почти девушек, одевали чаше всего в тщательно залатанные лохмотья. Курением и жеванием табака баловались даже восьми-девятилетние мальчишки.

Должно быть, думал Александр, так выглядели дороги к калифорнийским приискам в разгар «золотой лихорадки». Как похоже на Америку! Все эти дилижансы, фургоны, переселенцы. А жители Сиднея все как один не слишком успешно притворялись англичанами. Печально. Небританцев сюда и калачом не заманишь, а горожане решили хранить верность корням.

Городок Хилл-Энд походил на десятки других таких же поселений, рассеянных по всему миру: ухабистые грязные дороги в сырую погоду превращались в болота, вдоль обочин теснились хижины, лачуги, палатки. Однако в городе имелась внушительная церковь из красного кирпича и еще два кирпичных здания, в том числе с вывеской «Королевский отель». По улицам сновали китайцы — и кули с тонкими косицами, и слуги в деловых английских костюмах и котелках на стриженых головах. Несколько пансионов принадлежало китайцам, как и ряд лавок и ресторанов.

Над городком разносились знакомые звуки: доводящее до помешательства уханье взрывов, непрерывный грохот дробилок. Вся эта какофония слышалась со стороны Хокинс-Хилла, где обнаружили золотоносный пласт, мгновенно обросший уродливыми хибарами рудокопов, копрами, лебедками и паровыми двигателями. Но последние встречались редко: владельцы приисков предпочитали лошадиную силу. Александру не понадобилось много времени, чтобы убедиться: источников воды поблизости мало, о размыве пласта струей под давлением нечего и мечтать — воды из мелкой и узкой речушки для этого не хватит. А дерево, как ему объяснили, в здешних местах твердое, как сталь.

— Чертовски неблагодарный труд. А место богатое, — подытожил осведомитель.

Приуныв, Александр посмотрел в сторону «Королевского отеля» и решил, что сейчас ему не до роскоши. На Кларк-стрит он присмотрел постоялый двор — мазанку, крашенную в бледно-розовый цвет, под ржавой железной крышей, с навесом над дверью и коновязью у корыта. Ярко-алые буквы вывески гласили «У Коствен». «Вот это в самый раз», — сказал Александр себе, привязал кобылу поближе к корыту и вошел в открытую дверь.

В такой час почти все мужское население Хилл-Энда разрабатывало свои участки, поэтому в прохладном, но неожиданно элегантном зале было немноголюдно. Вдоль одной стены тянулась стойка красного дерева, в просторной комнате размещались не только столы и стулья, как в любом салуне, но и пианино.

Никто из полдюжины посетителей и бровью не повел — вероятно, все они уже успели захмелеть. В баре торговала женщина.

— Ого! — шумно обрадовалась она. — Янки!

— Шотландец, — поправил Александр, разглядывая ее в упор.

Рослая незнакомка оказалась достойна пристального взгляда. Ее пышное тело тисками сжимал корсет, полукружия сливочно-белых грудей грозили вывалиться из глубокого декольте красного шелкового платья, рукава которого сползали, обнажая великолепные плечи. Ее шея была длинной, подбородок — маленьким и четко очерченным, а лицо — настолько своеобразным, что приковывало взгляд. Пухлые губы, короткий прямой носик, высокие скулы, брови вразлет и зеленые глаза. Раньше Александру казалось, что по-настоящему зеленых глаз в природе не бывает, но теперь он воочию увидел их. Глаза цвета берилла или перидота. Это изумительное лицо обрамляли пышные густые волосы оттенка червонного золота.

— Шотландец, — повторила хозяйка бара, — но побывавший в Калифорнии.

— Да, несколько лет как оттуда. Меня зовут Александр Кинросс.

— А я Руби Коствен, а это… — она повела изящной рукой, — мое заведение.