Дмитрий Дмитриев - Золотой век

• Название: Золотой век
• Автор: Дмитрий Дмитриев
• Издательство: Посылторг
• Жанр: Историческая проза
• Год: 1994
• ISBN: 5-85464-015-5

Дмитрий Савватиевич Дмитриев (1848–1915), прозаик, драматург. Сын состоятельного купца. После разорения и смерти отца поступил писцом в библиотеку Московского университета.

С конца 80-х годов пишет в основном романы и повести, построенные на материале русской истории. Это прекрасные образцы исторической беллетристики, рисующие живые картины «из эпохи» Владимира Красное Солнышко, Ивана Грозного, Алексея Михайловича, Петра I, Павла I и др.

Романы Д. С. Дмитриева привлекают читателей обилием фактического материала, разнообразием бытовых сцен, легким слогом повествования.

Роман «Золотой век» (М., 1902) повествует об эпохе царствования Екатерины II.

---

У Серебрякова явилось немало недоброжелателей, когда Бибиков приблизил его к себе и назначил своим адъютантом. Со смертию Бибикова опять начались несчастия Серебрякова: злая судьба не переставала его преследовать повсюду.

Ему посоветовали немедленно оставить нашу армию.

— Я по закону должен бы с вами поступить, как с изменником, со слугою Пугачева, но я этого не сделаю потому, что покойный Александр Ильич был к вам расположен, — строго проговорил Сергею Серебрякову генерал Ларионов, который на время вступил в исправление обязанностей главнокомандующего.

— Покойный Александр Ильич верил мне и не признавал меня за изменника, он даже хотел писать обо мне в Питер, выставляя меня невиновным, — печально проговорил молодой офицер.

— Может быть, хотел, но не послал.

— Смерть помешала ему сделать это… ваше превосходительство.

— Так или иначе, но бумага об вас не послана… И мы на вас смотрим, как, как…

— Пощадите, ваше превосходительство, — чуть не плача, проговорил Серебряков.

— Какой вам еще надо пощады, я и то, нарушая закон, даю вам свободу, — холодно промолвил генерал Ларионов.

— Куда же мне идти, ваше превосходительство?

— Куда угодно, только скорее; вам оставаться при армии неудобно, вы это сами должны донимать.

— За что судьба так безжалостно меня преследует! — как-то невольно вырвалось у бедняги.

— Уже этого я, правовые знаю, — холодно и насмешливо сказал Ларионов; он недолюбливал за что-то Серебрякова. — Можете также взять с собою и тех двух мужиков, помилованных покойным главнокомандующим, в нашей армии им тоже нет места, — добавил он.

Ларионов говорил про дворового Михалку Трубу и про мужика Демьяна.

Волей-неволей пришлось Серебрякову оставить нашу армию, и он, в сопровождении Демьяна и Михалки, направился к Москве.

Дорога из Оренбурга к Москве была еще не совсем очищена от мятежников, и нашим спутникам пришлось идти с большою опаскою.

LXXIX

Труден и продолжителен был путь Сергея Серебрякова и его спутников из Оренбурга в Москву. Как мы уже сказали, шайки пугачевцев еще бродили в той местности, хоть наши войска и разбивали их.

Полковник Михельсон, Фрейман, кн. Долгорукий, Голицын и другие начальники отрядов разбивали пугачевцев и целыми сотнями брали в плен.

Но возмущение совсем еще не было подавлено, и, разбитый наголову, Пугачев снова набирал и увеличивал свою шайку.

Пугачев, охраняя себя, переходил из одного места в другое, увеличивая шайку разным сбродом.

Башкирцы и другие инородцы, почти усмиренные, снова взволновались еще с большею силою.

По не проходимым от грязи и слякоти дорогам Фрейман и Михельсон должны были преследовать Пугачева и пересекать дороги, но страшная распутица спасла Пугачева от преследования: наши бедные солдаты положительно вязли в бездонной грязи; притом реки разлились на несколько верст.

Серебряков, Мишуха Труба и Демьян с большим трудом дошли до Казани. Здесь решились они дождаться, когда просохнет дорога, и тогда продолжать путь дальше, к Москве.

Серебряков, чтобы не навлечь на себя подозрения и не попасться в руки пугачевцам, решился нарядиться в мужицкий кафтан и вместо офицерской шляпы надел мужицкую шапку; в этом наряде его едва ли мог бы кто узнать.

Остановиться на постоялом дворе было им неудобно, потому что могли спросить у них паспорта, которых у них не было, денег тоже было мало, и они принуждены были чем-нибудь промышлять, чтобы иметь кусок хлеба и не умереть с голоду.

Мишуха Труба и мужик Демьян думали было наняться в работники, но беспаспортных держать никто не стал бы.

Как тут быть, пить и есть надо.

Целый день наши путники проходили по городу, а на ночь пошли на постоялый двор; здесь они, кое-чем утолив свой голод, измученные, усталые, скоро заснули.

Едва только стало рассветать, как здоровенный мужик Никита, содержатель постоялого двора, их разбудил.

— Пора вставать, мужички почтенные, освободить место и приниматься за дело, — не совсем учтиво толкая спавших Серебрякова, Мишуху и Демьяна, громко проговорил он.

Волей-неволей пришлось нашим путникам оставить постоялый двор.

— Куда идти? — печально спросил Серебряков у своих спутников, когда вышли они с постоялого двора на улицу.

— Куда ты, барин, туда и мы, — за себя и за своего товарища ответил Серебрякову Михалка Труба.

— Я и сам не знаю, куда идти.

— Мы тоже не знаем, барин.

— Где бы нам на время найти себе приют? В работники наняться к кому-нибудь, что ли.

— И, милый человек, ты говоришь несурьезное; разве привыкли твои руки к работе. Вот мои и Мишухины руки привыкли к делу, а твои нет, — возразил Серебрякову Демьян.

— Есть захочешь — и в работники наймешься; только жаль, нас не возьмут.

— А почему? — в один голос спросили у Серебрякова двое его спутников.

— Паспорта спросят, а у нас нет.

— Как же быть-то, баринушка, посоветуй?

— Вы тоже что-нибудь придумайте.

— Уж где нам, барин, мы не горазды думать-то, — откровенно промолвил мужик Демьян.

Они проходили по городу почти целый день и ничего не придумали, голод давал им себя знать: денег у них не было, а просить милостыню стыдились.

К счастью, наши путники повстречали на улице приказчика князя Полянского, Егора Ястреба.

— Старик, ты ли? — с удивлением воскликнул Серебряков.

Также немало удивился и Егор Ястреб, увидя совсем неожиданно Серебрякова и его спутников, которых он хорошо знал.

— Ну, господин офицер, не чаял, не гадал вас здесь встретить, — проговорил старик приказчик.

Егор Ястреб, его жена, старушка Пелагея Степановна, и приемыш Таня все продолжали жить в Казани, под покровительством губернатора, который принял теплое участие в судьбе Ястреба и его семьи, спасшейся от Пугачева.

Жил Ястреб в маленьком, но чистеньком домике на одной из улиц Казани.

Не раз Егор Ястреб порывался ехать в Москву с донесением к князю Полянскому о погроме его княжеской усадьбы. Старик приказчик не знал, что про тот погром хорошо было известно князю. Распутица дорог и отряды пугачевцев-мятежников каждый раз останавливали его от мысли ехать в Москву.

Егор Ястреб считал Серебрякова убитым мятежниками, а увидя его невредимым, удивился и обрадовался.

— Тебя, старик, нам послал сам Бог: у нас нет ни угла, ни куска хлеба, надеюсь, ты нас приютишь на время и покормишь, — проговорил Серебряков.

— Тесненько у меня, а все же милости просим, покормить вас найдется чем.

— Эх, дедушка Егор, в тесноте, да не в обиде, — весело заметил Мишуха Труба; он давно знал приказчика, а также знал, что жена приказчика Пелагея Степановна умеет вкусно и хорошо готовить кушанье, а сама ласковая и хлебосольная.

Мишуха Труба уже предвкушал вкусный обед.

— Молви, Труба, ты-то как в Казани очутился. Или тебя сюда наш князь прислал? — спросил у Мишухи Егор Ястреб.

— После, дедушка Егор, после все расскажу тебе, а теперь скорее веди нас к себе, мы просто умираем с голоду.

— Что ж, пойдемте, я живу отсюда недалеко.

— А ты, Демьян, как в Казани-то очутился? — спросил дорогою у мужика старик приказчик.

Но бедняга Демьян так устал и отощал, что едва держался на ногах, — ему было не до ответов.

— А ты, дедушка Егор, прежде дай поесть Демьяну. Соловья баснями не кормят, — промолвил Мишуха Труба.

— Ишь как, сердечные, вы заморились.

— Еще бы не замориться без гроша в кармане, — проговорил со вздохом Серебряков.

— Как, барин, неужели у вас нет денег?

— Если бы были, то и нужды не терпели бы.

— Что же, поживите у меня… А там мы все и в Москву двинемся, мне надо к князю Платону Алексеевичу с докладом.

— Мне тоже надо поспешить в Москву и также с докладом к князю, — сказал княжеский дворовый Мишуха Труба.

— Да расскажи, пожалуйста, Мишуха, зачем его сиятельство прислал тебя в стан, к злодею Пугачеву?

— Все будешь знать, дедушка, скоро состаришься, — с насмешливой улыбкой ответил приказчику Мишуха Труба.

Жена Егора Ястреба, добрая Пелагея Степановна, немало удивилась, когда ее старик муж привел незнакомых гостей. Она знала только одного мужика Демьяна.

Тани в то время не было дома, она была в гостях у подруги. И когда молодая девушка возвратилась домой, то тоже немало была удивлена, увидя у своего «названного отца» молодого офицера; она узнала Серебрякова с первого взгляда, хотя на нем был надет мужицкий кафтан, но при Егоре Ястребе Таня и виду не показала, что знакома с молодым офицером.

Улучив время, когда в горнице остался один Серебряков, Таня обратилась к нему с таким вопросом:

— Ну, барин, и удивил же ты меня. Как это ты в Казани-то очутился?