Анатоль Франс - 5. Театральная история. Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов. Пьесы. На белом камне

• Название: 5. Театральная история. Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов. Пьесы. На белом камне
• Автор: Анатоль Франс
• Издательство: Государственное издательство ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
• Жанр: Классическая проза
• Год: 1958

В пятый том собрания сочинений вошли: роман Театральная история ((Histoires comiques, 1903); сборник новелл «Кренкебиль, Пютуа, Рике и много других полезных рассказов» (L’Affaire Crainquebille, 1901); четыре пьесы — Чем черт не шутит (Au petit bonheur, un acte, 1898), Кренкебиль (Crainquebille, pièce, 1903), Ивовый манекен (Le Mannequin d’osier, comédie, 1908), Комедия о человеке, который женился на немой (La Comédie de celui qui épousa une femme muette, deux actes, 1908) и роман На белом камне (Sur la pierre blanche, 1905).

---

Г-жа Бержере. Хорошо.

Бержере. Я позабочусь, чтобы вы не испытывали слишком острых денежных затруднений.

Г-жа Бержере. До вынесения решения суд, конечно, оставит дочерей мне, а потом несомненно поручит мне заботы о них.

Бержере. Вы желаете оставить дочерей себе?

Г-жа Бержере. Да, желаю.

Бержере. Обеих?

Г-жа Бержере. Разумеется, обеих. А кому же, по-вашему, их отдать?

Бержере. Послушайте. Недавно, вот только что, мы на этом самом месте высказали друг другу немало ужасных истин. Ни тому, ни другому это не причинило страданий. Дело касалось только нас, и, по правде говоря, не ненавидя друг друга и не желая друг другу зла, мы все же не нашли у себя в сердце ни капли взаимной привязанности. Мы безрадостно прожили бок о бок двадцать лет. И как ни прискорбно это констатировать, расстаемся навсегда без надрыва. Жизнь наша сложится по разному. Вы не утратили вполне естественного желания быть счастливой. Вы не порвали с жизнью. А я уже ничего не жду от нее. Я погружусь в печаль и одиночество. Но я имею право, я обязан сохранить хоть что-нибудь от прошлого — дочерей. Это право вы в душе принуждены признать за мной. Я не вижу препятствий к тому, чтобы Жюльетта до своего брака оставалась с вами. А вот Полина…

Г-жа Бержере. Я оставлю Полину у себя. Да, сударь. По этому вопросу я не допускаю никаких споров. Обе мои дочери остаются со мной. Это — моя моральная защита, мое право.

Бержере. Ваше право! Но вы же знаете, на чем зиждется это право. Оно зиждется на моем великодушии. Подлинное право принадлежит мне.

Г-жа Бержере. Женщине, жене вы могли говорить что угодно. Мать — безупречна.

Бержере. Вы хотите, чтобы в наших спорах притворство и ложь всегда были на вашей стороне? Хорошо! Себе я оставляю откровенность. Я не скрою от вас: споря с вами за эту дочь, я не только выполняю свой долг, я защищаю свое счастье, и от этого счастья я не отступлюсь. Это счастье вы должны оставить мне. Для этого достаточно, чтобы вы были хоть в какой-то мере человечны. Во всех нас заложена основа человечности, которая проявляется, невзирая даже на самые ужасные резкости, обманы и подлости. Я предъявляю свои права на Полину. Было бы чудовищно, если бы вы мне в этом отказали.

Г-жа Бержере. Нет, у меня не хватит сил расстаться с детьми. Если вы полагаете, что право на вашей стороне, обращайтесь в суд.

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Бержере, Евфимия.

Евфимия. Вы звали, барин?

Бержере (составляет телеграмму). «Срочная. Зое Бержере, Люзанс. Возвращайтесь втроем завтра семичасовым утренним. Встречу вокзале. Очень важно. Люсьен». Двадцать два плюс один пятьдесят за срочность, всего два франка шестьдесят. Евфимия, будьте добры, снесите на телеграф. Леду сейчас, верно, греется на солнышке, подпирая забор в саду. Пошлите его ко мне — помочь уложиться.

Евфимия. Вы уезжаете, барин?

Бержере. Уезжаю.

Евфимия. Хотите, я вам помогу?

Бержере. Очень хочу. Снесите телеграмму, а затем будем укладываться.

Евфимия поворачивается к нему спиной.

Что с вами?

Евфимия. Грустно стало.

Занавес

КАРТИНА ВОСЬМАЯ

TA ЖЕ ДЕКОРАЦИЯ ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Леду, Евфимия, затем Бержере.

Евфимия (к Леду). Послушайте, лучше уж ничего не трогайте; все вы не так делаете.

Леду. Понимаете, я что-то ослаб. Не найдется ли у вас стаканчика винца, который плачет по хозяину?

Евфимия. Нет, и без того много выпили.

Леду. Вы нелюбезны.

Евфимия. Незачем мне любезничать с вами.

Входит Бержере.

(Шепчет). Барин, отправьте его, он только мешается.

Бержере. Леду, голубчик, спасибо, и прощайте.

Леду. Ах, господин Бержере, взяли бы вы меня к себе в услужение. Довольно уж я мыкаюсь. На месте я бы успокоился.

Бержере. Заблуждаетесь, голубчик. В жизни никогда не успокоишься.

Леду. Мне бы больше ничего не надо; у вас в доме я берусь все делать. Право, попробуйте, я чувствую, что мы споемся.

Бержере. Не думаю, голубчик. Вот вам… (Дает, ему деньги.)

Леду. Ну, так я пойду… Господин Бержере (протягивает ему руку), хоть я разных там приятных слов говорить не умею, но это уж от всего сердца.

Бержере. Прощайте, голубчик.

Звонок. Евфимия бежит открывать.

Леду. Господин Бержере, не найдется ли у вас лишней папироски?

Бержере дает ему папиросу.

Спасибо, господин Бержере; выкурю за ваше здоровье.

Евфимия возвращается.

(Евфимии.) Не найдется ли у вас нескольких спичек?

Евфимия. Нет! Ступайте — кто-то пришел.

Леду уходит.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Бержере, Евфимия, Ла Клаври.

Евфимия. Барин, вас там какой-то господин спрашивает.

Бержере. Кто такой?

Евфимия. Не знаю. Очень приличный господин. Не простой человек, а господин.

Бержере. Попросите войти.

Входит Ла Клаври.

Ла Клаври. Сударь, вы меня, вероятно, выставите за дверь, но мне надо поговорить с вами. Долго докучать вам я не буду. Уйду через две минуты. Я знаю, что я вам не нравлюсь, и достаточно от этого страдаю! Но умоляю вас выслушать меня. Дело идет о счастье или несчастье двух людей… один из этих людей вам дорог. Я люблю мадемуазель Жюльетту, и мадемуазель Жюльетта меня любит. Я просил у вас ее руки… Не отталкивайте меня… Я знаю, что у вас достаточно оснований не доверять мне. Еще совсем молодым я составил себе плохую репутацию, я кутил, пускался в авантюры. Теперь я отказался от своих проектов, от всяких грандиозных планов и поступил в торговое предприятие на оклад в три тысячи франков… Любовь сделала меня благоразумным. Клянусь вам, господин Бержере, при всех своих недостатках, я человек не плохой.

Бержере. Будьте добры, сударь, дайте мне закончить сборы к отъезду.

Ла Клаври кланяется и уходит.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Бержере, Евфимия.

Евфимия вошла при последних словах Бержере.

Бержере. Евфимия, проводите господина.

Евфимия (подходит к дверям и смотрит в сад). Он уже ушел.

Бержере. Евфимия, вы уверены, что сдали телеграмму на телеграф?

Евфимия. А как же, барин? Ну, конечно, на телеграф! Служащему за решеткой, — он сосчитал слова, пришлепнул как следует своим инструментом, а потом взял с меня два франка шестьдесят… Конечно, на телеграф, а то куда же!

Бержере. Почему же ее не было на вокзале? Крушения бояться нечего, поезд прибыл при мне. Странно, что сестра не телеграфировала. Пожалуй, послать ей еще телеграмму… да. (Пишет.) «Срочная. Зое Бержере, Люзанс…»

Евфимия (смотря в сад). Барин, да вот и они!

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, Полина, Жюльетта и Зоя, затем г-жа Бержере.

Бержере. Как? Вы приехали?

Жюльетта. Ну, да! Получили твою телеграмму только сегодня утром и не поспели на первый поезд.

Полина. Здравствуй, папа.

Бержере. Ну, и отлично! Вид у вас прекрасный. Какие вы стали большие, дочки!

Жюльетта. Что ты, папа!

Полина. Это за три-то недели!

Бержере. Пока вас здесь не было, я представлял себе вас вот такими маленькими. Мне, отцу, кажется, что мои дети все еще в том возрасте, когда особенно нежно и заботливо их любишь, — что они еще совсем крохотные.

Входит Зоя.

Здравствуй, Зоя.

Зоя. Тебе всегда приходят в голову удачные мысли. Послал телеграмму, когда контора уже закрыта. Вот она и дошла до нас…

Бержере. Да, дети мне сказали…

Зоя. Ну, к чему такая спешка?

Бержере (тихо Зое). Сейчас скажу… (Громко.) Я уезжаю в Париж. Меня назначили профессором в Сорбонну.