Дитмар Нойтатц - Московское метро: от первых планов до великой стройки сталинизма (1897-1935)

• Название: Московское метро: от первых планов до великой стройки сталинизма (1897-1935)
• Автор: Дитмар Нойтатц
• Издательство: РОССПЭН
• Жанр: История
• Год: 2013
• ISBN: 978-5-8243-1782-4

В книге немецкого историка Дитмара Нойтатца советское общество 1930-х гг. рассмотрено через призму одного из самых амбициозных проектов советской власти — строительства московского метрополитена. Основываясь на огромном массиве архивного материала, автор всесторонне исследует историю создания метро от самых ранних проектов до сдачи в эксплуатацию его первой линии в 1935 г. и детально описывает механизмы принятия властных решений и развитие техники, устройство пропаганды и повседневную жизнь рабочих. Строительство метрополитена, ставшее символом прорыва в светлое социалистическое будущее и потребовавшее концентрации огромных экономических, технических и человеческих ресурсов, позволяет показать, каким образом сталинский режим стремился увлечь население программой созидания социализма, как люди воспринимали жизнь и труд на стройках метро и как они обходились с «мобилизациями» и лишениями.

---

Групорг своевременно должен был настраивать коммунистов против «нездоровых, антипартийных» разговоров и слухов. Не в последнюю очередь от него требовалась «работа над повышением своего политического уровня», чтение партийных газет «Правда», «Рабочая Москва» «Ударник Метростроя», а также журналов «Массовик» и «Партработа в цехе», он обязан был ежедневно отчитываться о своей работе и сообщать секретарю партячейки обо всем, что происходит в его бригаде или смене{1910}.

Этот обширный список заданий в значительной мере остался теорией. До весны 1934 г. партийные организаторы не справлялись со своими поручениями. Многие партгруппы путали свои задачи с функциями производственного совещания. Они занимались только производственными вопросами, нарушая тем самым принцип единоначалия и оставляя в стороне агитацию и «воспитательную работу». Партийные секретари шахт и дистанций сами не обладали достаточным опытом, чтобы лучше наладить работу партгрупп{1911}.

В преддверии запланированной партконференции Метростроя в конце декабря 1932 г. были переизбраны парторги и члены бюро партячеек. Во всех низовых организациях прошли перевыборные собрания, на которых партийные функционеры держали отчет о своей работе{1912}. На собрания партячеек участков явились все члены партии. Около трети присутствовавших выступили и подвергли функционеров «большевистской критике»{1913}. Она была направлена против слабой агитационной работы и плохого руководства партгруппами, которое в ряде мест ограничивалось указаниями по телефону{1914}.

По причинам, которые остаются не вполне ясными, партконференция не состоялась. Возможно, сроки ее проведения были сдвинуты из-за намеченной на 1933 г. партийной чистки[223]. Поскольку низовые организации по-прежнему лежали в руинах, «Ударник Метростроя» в июле 1933 г. инициировал проведение «смотра достижений партгрупп». Смотр был связан с подготовкой партийной чистки и призван на практических примерах продемонстрировать, как наилучшим образом групоргу следует выполнять свои задачи{1915}. Групорги описывали в газете свои достижения и сетовали на слабую поддержку со стороны партячеек{1916}. В конце сентября прошла конференция партийных организаторов. Было установлено, что на уровне партячеек шахт и дистанций партийная организация неплохо консолидирована, на уровне же партгрупп имелось еще много недостатков. Хотя в наличии имелось около 200 парторгов, их «политический уровень» был все же неудовлетворителен{1917}.

В ходе чистки выяснилось, что множество коммунистов в течение месяцев не уплачивали членские взносы. За первые 10 месяцев 1933 г. членские взносы заплатили только 65% коммунистов, занятых на строительстве метро. По этому показателю парторганизация Метростроя заняла последнее место в Москве{1918}. «Политический уровень» большинства членов партии оценивался как «чрезвычайно низкий», активность низовых организаций — как крайне слабая{1919}.

После завершения чистки, в ходе которой было сокращено количество партийных групп и заменено много парторгов{1920}, в начале января 1934 г. прошла первая партконференция Метростроя. Каждые пять членов партии послали на конференцию своего делегата с правом решающего голоса, каждые пятеро кандидатов в члены партии — делегата с совещательным голосом. Непосредственно перед конференцией состоялись новые перевыборы парторгов и членов бюро партячеек{1921}, в ходе которых прежние функционеры должны были отчитаться о том, в какой мере они выполнили указания комиссии по чистке. При этом выяснилось, что работа партгрупп, как и прежде, оставляла желать лучшего{1922}.

На партконференции был избран новый состав парткома Метростроя из 45 членов и 11 кандидатов. Членами парткома по преимуществу являлись партийные секретари шахт и дистанций, совмещавшие партийную работу с производственной деятельностью. Руководство Метростроя в парткоме представляли оба заместителя Ротерта, Абакумов и Айнгорн. Другими членами наряду с отдельными руководителями шахт и главным инженером (Тесленко из кессонной группы) стали профсоюзные деятели Сухинин и Гранат, секретарь комсомольской организации Шаширин, редактор «Ударника Метростроя» Резниченко, уполномоченный по кадровым вопросам при Метрострое Золотов, а также Каганович, Хрущев, Булганин, Филатов (председатель городской комиссии партийного контроля) и Лукьянов (секретарь Московской организации комсомола). Рабочие со стройплощадок (в основном парторги шахт и дистанций, работавшие на общественных началах) в парткоме Метростроя составляли незначительное меньшинство{1923}. На шахтах и дистанциях доля рабочих среди членов парткомов (бюро партячеек) едва достигала половины{1924}.[224]

В феврале 1934 г. «Ударник Метростроя» обрушился с критикой на работу низовых организаций. На некоторых объектах даже не проводилась регистрация членов партии, и не состоялось ни одного открытого партийного собрания. Кружки политучебы и собрания во многих организациях посещались слабо{1925}. Сами парторги даже не участвовали в социалистическом соревновании или в качестве бригадиров не выполняли производственный план{1926}. Они ни в коей мере не представляли собой «воинствующих представителей партии на местах», как обозначил их задачу Каганович на XVII съезде ВКП(б){1927}. Вина за это отчасти лежала на партийных секретарях, которые лишь давали парторгам задания и проверяли выполнение, но не контролировали их в повседневной текущей работе{1928}.

Весенняя реорганизация 1934 г., усиление вмешательства со стороны райкомов, несущих теперь прямую ответственность за партработу на Метрострое, и назначение новых функционеров активизировали низовые структуры партии. Образцовые парторги так описывали в прессе свою деятельность:

«После реорганизации я взялся за обучение каждого отдельного коммуниста. Я позволил им выступить на собрании с отчетом, вел с ними беседы, рассмотрел их производственные результаты. Затем я поставил перед ними задачи: Головкин следит за качеством бетона, Хлюпин должен проводить производственные совещания в сменах. Каждый день я проверяю, какую работу выполнил каждый коммунист, и выступаю с соответствующей информацией на собраниях партгруппы. Обучение коммунистов позволило мне также выявить такого коммуниста, как Коркин, который начал воровать и сбежал со стройки. Все коммунисты охвачены политучебой. Явка хорошая. Некоторые коммунисты смогли привлечь к занятиям всех беспартийных своей бригады. Не все коммунисты осознали необходимость повышения своего политического уровня. Отдельно работаем мы с кандидатами. Каждому кандидату дано свое задание, например чтение газет с рабочими»{1929}.

«14. 8. Провел две беседы для проверки, читают ли члены моей группы газеты и что они знают о международном положении.

15. 8. Беседа с кандидатом Шишковым о событиях в Китае. Шишков знает не много, но интересуется. Нужно ему помочь.

16. 8. Читал с Шишковым «Правду», обсудил важнейшие пункты, разъяснил ему роль Папена в Австрии.

17. 8. Коммунист Андрианов плохо разбирается в международной политике, пытался рассказывать о партизанской войне в Манчжурии.

18. 8. Рассказал Шишкову о советской власти в Китае. Разговор с коммунистом Кузнеченко, который внимательно читает газеты. Всегда, если он что-то не понимает, посылает запрос в парткабинет Электрозавода, где он работал до мобилизации.

20. 8. Поручил всем коммунистам провести беседы о событиях в Китае в бригадах и сменах.

21. 8. Читал с Шишковым «Правду». Он сказал: Я чувствую, как расту. Теперь я уже сам могу разобраться в газете»{1930}.

Из того факта, что летом 1934 г. «Ударник Метростроя» несколько раз приводил такие положительные образцы в качестве примера для подражания, можно заключить, что такого рода случаи еще ни в коей мере не стали общим правилом. Тем не менее свидетельства метростроевцев оставляют впечатление, что весной 1934 г. произошел некий перелом{1931}.

Партийные секретари и парторги, всерьез воспринявшие свою задачу, являлись за час до начала своей смены и оставались еще на час после ее окончания на стройке или в парткоме. Многие ежедневно встречались с коммунистами своего участка{1932}. Наряду с выполнением собственно политических задач они заботились также об условиях жизни и труда своих рабочих. Их авторитет существенно повышался, когда им удавалось добиться очевидных улучшений в этой области, например оказывая давление на ответственных за снабжение рабочих спецодеждой или профсоюзных функционеров, следивших за состоянием бараков, или воздействуя на начальников шахт, или помогая сместить нелюбимого рабочими председателя профкома{1933}.

По распоряжению Кагановича партсекретари и парторги выезжали в барачные поселения, знакомились с условиями, в которых жили там рабочие, и по возможности вступались за них. Хороший парторг должен был интересоваться и семейными отношениями своих людей. Дело доходило даже до улаживания семейных конфликтов и урезонивания рабочих, которые изменяли женам и пропивали зарплату{1934}.