Ахмед Рушди - Шаг за черту

• Название: Шаг за черту
• Автор: Ахмед Рушди
• Издательство: Амфора
• Жанр: Публицистика
• Год: 2010
• ISBN: 978-5-367-01304-7

В этой книге известный индийский романист, пишущий на английском языке, открывается нам с новой стороны — как мастер малых форм, блестящий публицист, которого занимают самые разные предметы: рок-музыка, футбол, литература, политика. Но главная тема сборника — борьба за свободу слова, свободу мысли, против средневекового мракобесия, предавшего писателя анафеме за роман «Сатанинские стихи».

---

Проблема выдуманного шоу-реализма состоит в том, что, как у всех выдумок, у него короткая жизнь; если, конечно, он не сумеет как-то обновиться. Велика вероятность того, что наше нездоровое любопытство станет более востребованным. Нам будет уже недостаточно смотреть, как кто-то откровенно злобствует с экрана или плачет, когда его изгоняют из дома, превратившегося в ад, или «раскрывает всю подноготную» на очередном ток-шоу, словно знает что-то такое, что еще можно раскрыть.

На экраны постепенно возвращаются гладиаторские бои. Телевизор превращается в некий Колизей, а участники реалити-шоу — в гладиаторов и львов; их задача — уничтожать друг друга до тех пор, пока не останется один выживший. Возникает вопрос: сколько нам понадобится времени для того, чтобы, идя на поводу у нашей необузданной фантазии, потребовать присутствия «настоящих» львов и настоящей опасности, чтобы наконец утолить жажду все более ярких зрелищ, где было бы все больше боли и изощренных ужасов? В одной из газет как-то промелькнула заметка, что уважаемый писатель Гор Видал якобы согласился присутствовать на казни путем смертельной инъекции взрывателя из Оклахомы Тимоти Маквея. Свидетель казни наблюдает за этой жуткой процедурой через стекло, иначе говоря, видит ее на экране. Что ж, это ведь тоже реалити-шоу, которое — позвольте сделать предположение — может стать прообразом будущих телепрограмм. Если мы желаем смотреть, как люди предают друг друга, то почему бы не посмотреть, как они умирают?

В мире, расположенном за стенами телестудий, наши притупившиеся ощущения требуют всё новых доз удовольствия. Одного убийства нам уже недостаточно; первые страницы отдаются исключительно серийным убийцам. Теперь, чтобы привлечь наше внимание, нужно взорвать дом, полный людей, или расстрелять королевскую семью. Возможно, вскоре для этого придется полностью уничтожить какой-нибудь вид диких животных или выпустить на свободу смертельно опасный вирус; в противном случае можно навсегда остаться мелкой сошкой и прозябать на последних страницах. Вот так — в жизни, и в «реалити-шоу». Интересно, когда телевидение покажет нам первую реальную смерть? А вторую?

В конце великого романа Оруэлла «1984» Уинстону Смиту промывают мозги. «Он любил Большого Брата». Как теперь его любим мы.

Перев. С. Теремязева

Освобождение убийц Балджера

Июль 2001 года.

Словно героиня древнегреческой трагедии, женщина — Дениз Фергюс, чье имя мгновенно стало знаменитым, — держа на руках воображаемое тело своего мертвого ребенка, Джеймса Балджера, истошно вопит, требуя справедливости. Убийц ее сына выпустили из тюрьмы, и женщина находит это несправедливым. «Неважно, где они будут находиться! — кричит она. — Придет и их час! Я этого так не оставлю!» Затем, внезапно спустившись с высот классической трагедии в стиле «кровь за кровь», женщина спокойно добавляет: «Восемь лет я хранила достоинство, но теперь расскажу все». Остается надеяться, что за этим не последуют призывы восстановить справедливость по принципу «око за око», что, конечно же, моментально выплеснется на первые страницы таблоидов. В конце концов, Чувство собственного достоинства — тема не для таблоидов. И если кто-то из освобожденных будет убит мстителями — или по ошибке убьют не того, — тиражи подобных журналов только вырастут.

Случившееся в районе Мерсисайд, где в 1993 году двое десятилетних мальчишек — Роберт Томпсон и Джон Венеблз — убили двухлетнего Джеймса Балджера, с самого начала породило множество вопросов. То, что убийцами оказались дети, и то, что убийство было совершено с особой жестокостью, заставило задуматься о природе зла: глубокая проблема, давно замусоленная средствами массовой информации, для которых зло — это, по-видимому, нечто вроде проявления киношного «дьявольского семени». Высказывались предположения, что Венеблз и Томпсон находились под влиянием «ужастиков», которые, как выяснилось, они не смотрели. Но самое удивительное в этой истории то, что мыслили и выражались стереотипными фразами, почерпнутыми из бульварных триллеров, вовсе не малолетние убийцы, а — кто бы вы думали? — британская пресса.

Из-за звериной жестокости, с которой было совершено убийство, очень многие не желают признавать, что Венеблза и Томпсона можно помиловать. Люди считают, что показное раскаяние двух юных преступников всего лишь ловкая увертка. В знаменитом рассказе Ивлина Во «Коротенький отпуск мистера Лавдэя» убийца, который в течение многих лет был тишайшим, скромнейшим и добрейшим из всех заключенных, в конце концов получает помилование и тут же совершает новое убийство. Видимо, страх подобного рецидива и заставляет противников Венеблза и Томпсона категорически выступать против их освобождения — вот она, искра вечного подозрения, из которой так старательно раздувает пламя британская пресса.

И все же наиболее информированные источники упорно повторяют, что Венеблз и Томпсон действительно изменились, теперь они — наглядное свидетельство того, что раскаявшийся преступник может вернуться к нормальной жизни. В качестве примера можно привести слова Марка Лича из UNLOCK (Национальной ассоциации исправившихся правонарушителей), который говорит: «Нет никаких признаков того, что они снова совершат преступление». Таким образом, перед нами встает простая дилемма «либо — либо». Либо мы верим в то, что преступник способен исправиться, и тогда обязаны согласиться с мнением экспертов, что имеем дело именно с таким случаем; либо категорически будем это отрицать — но если так, то давайте вообще откажемся от помилования; пусть тюремное заключение станет возмездием общества для преступников, которые все равно уже никогда не исправятся и, значит, проведут за решеткой остаток своих дней. Если единожды оступившемуся человеку уже никогда не вернуться к честной жизни, если «паршивой овце» суждено остаться таковой навеки, то давайте просто отшвыривать их в сторону, изолируя от общества.

Сложные вопросы всё прибывают. Раскаяние и прощение связаны совсем не так тесно, как думают некоторые. Иногда мы прощаем нераскаявшегося, а иногда выносим приговор искренне повинившемуся. Поэтому даже если убийцы Балджера и в самом деле изменились, если эти уже восемнадцатилетние парни, приговоренные к пожизненному заключению, стали совсем другими, то им вполне можно позволить провести оставшуюся жизнь в тихом месте, где их никто не знает, пока новый процесс — назовите его обострением чувства справедливости, — зародившийся в сердцах тех, чью душу глубоко ранило то страшное преступление, а затем и во всем обществе, не завершится полным прощением раскаявшихся.

На фоне этого, огромной значимости и сложности, вопроса особенно омерзительны пустая болтовня и возня, поднятые вокруг него большинством британских средств массовой информации; здесь крайне уместно вспомнить старые обвинения в их адрес — обвинения в распущенности и бесконтрольности. Даже те, кто никогда не читал речь по бумажке, предпочитая свободно выражать свои мысли, говорят, что из-за поведения британских таблоидов становится все труднее говорить прямо и по существу; иными словами, представители желтой прессы нарушают один из самых главных принципов демократии. Петля обратной связи между событием и репортажем о нем теперь затягивается так быстро и туго, что журналисты сами становятся главными протагонистами своих репортажей; в нашей же истории они изо всех сил стараются разрушить все цивилизованные принципы правосудия, превращая читателей в дикую толпу, вопящую о суде Линча, что и в самом деле может завершиться убийством.

Происходит что-то ужасное, какая-то всеобщая деградация, порожденная многолетним воздействием на людские умы новостей, сфабрикованных таблоидами. Появились сообщения, что испанские газеты уже готовы заплатить большие деньги за информацию о местонахождении Венеблза и Томпсона — и вовсе не потому, что испанцев интересуют эти люди, просто летом в Испанию приезжает много британцев. Интернет, этот всемирный бордель для безответственности всех мастей, уже начал распространять информацию на эту тему; несомненно, в скором времени ее будет еще больше. Джон Венеблз и Роберт Томпсон могут бежать, но спрятаться они уже не смогут; что же касается Великобритании, которая в наши дни превратилась в некое подобие Додж-Сити или Тумстоуна эпохи самого дикого разгула, то этим парням еще очень повезет, если они не закончат свои дни на каком-нибудь Бут-Хилле[262]. Нам же остается только надеяться, что этого не случится, ибо существует и другая Великобритания — та, где сдержанность ценится выше слезливой мелодрамы, где мести предпочитают прощение, а собственное достоинство хранят дольше восьми лет.

Перев. С. Теремязева

Арундати Рой