Всеволод Вихнович - Царь Ирод Великий. Воплощение невозможного (Рим, Иудея, эллины)

• Название: Царь Ирод Великий. Воплощение невозможного (Рим, Иудея, эллины)
• Автор: Всеволод Вихнович
• Издательство: Академия исследования культуры
• Жанр: История
• Год: 2010
• ISBN: 978-5-903931-66-8

Книга известного петербургского ученого В.Л. Вихновича посвящена жизни и трудам последнего иудейского царя Ирода Великого (73-4 гг. до н.э.), имя которого в связи с упоминанием в евангельском предании казалось бы неразрывно связано с негативной характеристикой: «царь-злодей». Реальная же судьба исторического царя Ирода поистине уникальна. При его правлении Иудейское царство достигло вершин иудейско-еврейской государственности, превзойдя библейские царства Давида и Соломона. В результате искусного правления Ироду удалось невозможное — соединить несоединимое: оставаясь иудеем, для внешнего мира он стал римским аристократом, имеющим право носить почетное имя Юлий — родовое имя Цезаря и Октавиана Августа; будучи покровителем и финансовым спонсором всех сторон эллинистической культуры, он был выбран почетным пожизненным судьёй Олимпийских игр… Если учесть, что основой европейской цивилизации является греческая мудрость, римский порядок и иудейский религиозный дух, то царь иудейский Ирод может считаться первым Европейцем,органически соединившим все три составляющие этих культур.

Это издание будет интересно не только ученым, занимающимся историей и идеологией Древнего мира, но и самому широкому кругу читателей. Автор предлагает задуматься над соблазном абсолютной власти, над природой религиозных и политических конфликтов в Израиле рубежа эр, над условиями, в которых возникало христианство, над универсальностью и актуальностью различных моделей развития общества.

---

Ирод как реальный политик того времени был убежден в том, что возникновение огромной, охватывающей почти весь тогдашний цивилизованный мир Римской империи является истинным всеобщим спасением, посланным самим Провидением. Естественно, что все блага, связанные с единством этого мира, должны распространяться и на иудейский народ, как и на все подвластное Риму человечество. Поэтому его задача как мудрого политика и друга римского императора — добиться признания того, что именно с ним, Иродом, народ связал начало реального воплощения царства Мессии.

Несомненно то, что успехи царя в управлении царством и покровительстве иудейским общинам за пределами Иудеи, а также дружба с римскими властями завоевали ему среди иудеев сторонников, о чём будет сказано далее. Однако в целом такие взгляды находились в остром противоречии со сложившейся определённой духовной иудейской традицией во времена Второго Храма. Оно окончательно сформировалась уже после возвращения иудеев на родину из Вавилонского пленения и пребывания под властью персов и наследников Александра Великого.

Жизнь в плену с 586 года по 538 год до н.э., в достаточно благоприятных условиях в Вавилонии, бывшей одним из центров тогдашней культуры, многому научила иудейских пленников в культурном отношении. Однако вместе с тем только укрепилось убеждение, что Израиль и языческие народы — это противостоящие друг другу миры, соединение которых совершенно невозможно. Безусловно, превосходство веры Израиля над религией других народов и ранее было решительным образом провозглашено пророками. Как сказано пророком Иеремией, Бог Израиля — «источник воды живой», напротив, боги других народов — «водоёмы разбитые, которые неспособны держать воды», и народ не должен менять «славу свою на то, что не помогает»{213}. Причём пророки утверждают, что отличие еврейского народа от других народов основывается исключительно на приверженности своему учению, его нравственных заповедях, а не каких-то врождённых преимуществах. Пророк Амос говорит: «Не таковы ли, как сыны эфиоплян, и вы для меня, сыны Израилевы? говорит Господь. Не Я ли вывел Израиля из земли Египетской, и филистимлян — из Кафтора, и Арамлян — из Кира»{214}. Более того, пророки провозглашали, что наступит день, когда Господь даст «народам мира уста чистые, чтобы все призывали имя Господа и служили Ему единодушно»{215}. Иначе говоря, в тот день все примут веру народа Израиля, и все народы составят единую общину.

Правда, из этих основных положений, судя по Священному Писанию, вытекали две тенденции — национальная и вселенская. Первая особенно усилилась в период Вавилонского пленения во время пребывания в языческом окружении. Это видно из книги пророка Иезекииля, служившего в среде изгнанников. В его пророчестве четко выражалась идея, что вся жизнь изгнанников должна основываться только на изучении и соблюдении законов Торы, и самым тщательным образом необходимо проводить разделение между святым и скверной, между нечистым и чистым. Святая земля Иудея, Иерусалим в его центре, Храм в центре города образуют нерасторжимое единство святости. Все, что вне её, является профанным и нечистым. Из этого вовсе не следует, что чужие должны изгоняться из Святой земли. Наоборот, Иезекииль называет князей Израиля «волками, похищающими добычу»{216}, осуждаются лжепророки, в частности, за то, что «пришельца угнетают несправедливо»{217}, полагается даже давать земельный надел в наследие «иноземцам, живущим у нас»{218}. Правда, здесь речь идет только о уже живущих в земле Израиля. Однако иноземец, который приходит извне, не может присоединиться к наследию Бога.

Особенно остро эти идеи стали звучать после возвращения части иудеев из Вавилонского плена и начала восстановления Храма. Гневные слова безымянного пророка, условно именуемом Тритоисайя, явно свидетельствуют о состоянии народной религии возвратившихся из вавилонского плена в Сион евреев: Господь обращается к «народу, который постоянно оскорбляет Меня в лицо, приносит жертвы в рощах и сожигает фимиам на черепках, // Сидит в гробах и ночует в пещерах; ест свиное мясо, и мерзкое варево в сосудах у него; // который говорит: “остановись, не подходи ко мне, потому, что я свят (недоступен) для тебя”»{219}. И далее: они, «которые оставили Господа, забыли святую гору Мою, приготовляете трапезу для Гада и растворяете полную чашу для Меня»{220}.[4]

Таким образом, вместо представления народа Израиля как светоча народов, дружбы и семейных связей с окружающим миром получилось обратное. Это объясняет появление у Тритоисайи впервые выражения «семя Иакова»{221}, «семя, благословенное Господом»{222}, которое отделяется от понятия «сыновья иноплеменников»{223}. Пророк не устает величие первых противопоставлять подчиненности вторых, при этом он не отвергает «сыновей иноплеменников», если они «присоединяются к Господу». Правда, затем утверждается, что Бог обещает когда-нибудь: «Приду собрать все народы и языки, и они придут и увидят славу Мою… и из них буду также и в священники и левиты»{224}. Однако пока что у этого пророка явно доминирует идея о национально-расовом обособлении и замкнутости.

Страстными поборниками этих идей стали Ездра (Эзра) и Неемия, возглавлявшие народ во время восстановления Второго Храма. Смешение с язычниками, по утверждению Ездры, — страшный грех. «Мы отступили от заповедей Твоих (Бога) // Которые заповедывал Ты через рабов Твоих пророков, говоря: «земля, в которую идёте вы, чтоб овладеть ею, — “земля нечистая, она осквернена нечистотою иноплеменных народов, их мерзостями, которыми они наполнили её от края до края в осквернениях своих. // Итак дочерей своих не выдавайте за сыновей их, и дочерей их не берите за сыновей ваших, и не ищите мира их и блага их вовеки, чтобы укрепиться вам…” // неужели мы опять будем нарушать заповеди Твои и вступать в родство с этими отвратительными народами? Не прогневаешься ли Ты на нас даже до истребления нас, так что не будет уцелевших и не будет спасения?»{225} Он же говорил о породнившихся с народами иноплеменными: «Взяли дочерей их за себя и за сыновей своих и смешалось семя святое с народами иноплеменными»{226}. Есть основания полагать, что Эзра и Неемия зашли настолько далеко, что не делали разницы между обратившимися в иудаизм язычниками и прочими язычниками. Ведь, несомненно, многие иноплеменные жены иудеев, возвратившихся в Сион, приняли веру своих мужей. Тем не менее, Эзра требовал обязательного развода с ними.

Однако на протяжении последующих столетий внутри иудейства шла борьба между противниками и сторонниками таких взглядов. Проповеди Иезекииля противостоят идеям вселенства, возвещаемым его современном — анонимным пророком, условно называемым Второисайя. Для Второисайи Бог Израиля — Бог всего мира и также Бог всех народов до «всех концов земли». «Ко мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли, ибо я Бог и нет иного»{227}. В противоположность Иезекиилю он требует, чтобы Израиль был «светом для язычников», чтобы открыть «глаза слепых, чтобы узников вывести из заключения и сидящих во тьме — из темницы»{228}. Из этого, естественно, следует, что Израиль обязан всемерно расширять область своего влияния, что означает не только принимать язычников, ищущих пути к нему, но самим идти к ним и приводить «под крыло» Божества. Конечно, есть у этого пророка и утверждение об отделении Израиля от иных народов, например: «И ныне слушай, Иаков, раб мой, и Израиль, которого Я избрал»{229}. Но главным было, конечно, не утверждение ограниченности еврейского народа. Его религиозная мировая идея охватывает народы мира, а превосходство Израиля состоит только в том, что он должен открыть великое духовное движение, которое приведёт весь мир к свету. У него также нашлось много последователей, что видно из книг библейского канона, относящихся к периоду Второго Храма. Например, в «Книге Руфь» моавитянка Руфь не только принята в иудейское сообщество, но и включена в родословие самого дома царя Давида. Еще более характерна в этом отношении книга Иова. В ней центральной проблемой является вопрос о справедливости на земле вообще, просто о человеке в его счастье и страдании, без какой-либо связи с его происхождением и его религиозной и национальной принадлежностью.

Продолжались эта традиция и в эллинистическую эпоху, когда эллинистическая культура создала атмосферу расширения культурного горизонта и нашла последователей в определённых кругах в Иудее. В их среде появляется книга пророка Ионы (видимо, IV–III вв. до н.э.). Центральной в ней была ранее не встречавшаяся в библейской литературе идея о том, что Бог жалеет о бедствии всех жителей языческой Ниневии, причём всех без исключения: «Даже не умеющих отличить правой руки от левой»{230}, и в книге вообще нет понятия «иноплеменники». Более того, предвидя разрушение великого города Ниневии, Бог посылает в него иудейского пророка, чтобы предупредить об этом её жителей.